Алина Аркади – Новый год и прочие неприятности (страница 5)
– Какой номер детского сада? – Романыч заставляет оторваться от лицезрения СОБРовцев.
– Двадцать один семнадцать.
– Направим оповещение, что их воспитатель занимается проституцией.
– Нет, вы что, не надо! Какое оповещение? Я ничем не занималась. Я просто…
В этот момент сероглазый возвращается и, подойдя к Романычу, наклоняется к его уху. Неразборчивый шёпот настораживает, потому что мужчины поглядывают на меня.
– Уверен?
– А у меня есть варианты? Только она.
Вновь становлюсь объектом внимания, сжимаясь и обдумывая: если прямо сейчас сорваться и бежать, я успею скрыться?
– Отпустите меня, пожалуйста, – хнычу, не понимая, как доказать, что не являюсь той, кем меня все считают.
– Держи, – Романыч отдаёт мой паспорт сероглазому.
– Это тоже, – СОБРовец складывает бумагу, которая заполнялась минутой ранее и засовывает в карман. – Пошли, Снегурочка.
Незамедлительно вскакиваю и спешу за мужчиной. Уже знакомый мне путь быстро преодолён. И если я считала, что свободна, то ошиблась: вновь залезаем в микроавтобус. Дверь закрывается, а я оказываюсь на коленях уже знакомого мне персонажа. Он даже вещи мои прихватил из кабинета, поставив рядом с собой.
– А куда мы едем? – спрашиваю шёпотом.
– На базу.
– А где она?
– Где надо.
Содержательный ответ, однако, но лучше, чем ничего. Молчу, не провоцируя мужчину, который не позволил отправить Романычу оповещение в сад. Или позволил, но я не так поняла? Представила, как меня вызывает заведующая, размахивая перед носом бумагой, где чёрным по белому написано – проститутка. Какой позор…
Согреваюсь в его руках, но счастье оказывается недолгим, потому что машина вновь останавливается, и теперь уже все покидают салон. И мы в том числе.
– Держи, – протягивает мне пакет, – стой здесь и жди меня.
– Ага.
А здесь, это где? Здание, пугающее тёмными окнами, и территория, огороженная бетонным забором. Несколько машин припаркованы в стороне. И тишина. Приливы страха сегодня закончатся? И пока обдумываю, чем завершится сегодняшний день, который испытывает меня на прочность, достаю куртку и надеваю поверх костюма. Топчусь на мечте, переминаясь с ноги на ногу, и прячу руки в карманы.
Телефон! Моему счастью нет предела, но оно схлопывается, когда понимаю – разряжен.
– Да что же это такое, – сетую в голос. – Этот чёртов день закончится?
– Закончится. Через полтора часа.
Обернувшись, наблюдаю перед собой очень привлекательного мужчину в джинсах и дутой куртке. Приятная внешность: квадратное лицо с выдающимися скулами, прямой нос, аккуратный рот и выразительные серые глаза. А ещё отсутствие волос на голове. То есть, они имеются, но представляют собой растительность не длиннее пары миллиметров. Точно, сероглазый!
– Ничего себе… – охаю, рассматривая его без балаклавы.
– Не нравлюсь? – Склоняет голову набок, ожидая ответа.
– Нет. То есть, да. То есть, вы привлекательный.
– Пошли. – И мы направляемся к одной из припаркованных машин. – На переднее.
Оказываюсь внутри, ощутив дикий холод. Видимо, транспортное средство много часов простояло на парковке.
– Итак… – Ныряет в карман, вытаскивая мой паспорт. – Зима Виктория Викторовна. Зима?
– А что не так?
– Ничего, – отмахивается, проворачивая ключ в замке зажигания. – Расклад такой: либо я передаю протокол задержания по месту твоей работы, либо ты оказываешь мне услугу.
– Ещё раз повторю: я не проститутка. Никаких услуг интимного характера оказывать ни вам, ни кому-либо другому не буду.
– И не надо. Твоя задача – притвориться моей девушкой. На пару дней. Или дольше.
Смотрю на него не моргая, переваривая предложение.
– А настоящую девушку вы найти не можете?
– Нет времени. Потому что до Нового года осталось… – указывает на квадратный экран, – чуть больше часа.
– А почему такая срочность?
– Нужна жертва для моей семьи.
– Жертва?.. – сглатываю, уставившись на мужчину, который, кажется, не считает, что произнёс нечто странное.
– В переносном смысле.
– А можно мне просто домой?
– А дом где?
– В Москве.
– А мы в Дмитрове. Даже если ты поймаешь такси, в чём я очень сомневаюсь, то окажешься дома часа через два, а то и больше.
Мы в Дмитрове. Как мы здесь оказались? Я не очень хорошо ориентируюсь, и, вероятно, в какой-то момент потерялась между городами. Коттеджный посёлок находился в другой стороне. Или мне кажется?
Но я согласна с сероглазым: домой я доберусь нескоро. Да и страшновато ночью ловить попутку на трассе. И другого выхода у меня нет, потому что телефон разряжен, а человек, ожидающий моего ответа, вряд ли согласится везти меня домой.
– Что я должна делать?
– Ничего особенного. Приезжаем, ты со всеми знакомишься, общаешься, шутишь, ешь, празднуешь, веселишься.
– А в какой момент я стану жертвой?
– Как только переступишь порог дома.
– Не поняла, – трясу головой.
– В общем, моя семья… – трёт ладонями лицо, – большая и шумная. Иногда очень шумная. А я люблю тишину. Понимаешь? – Смотрю, не моргая, ожидая продолжения и пока не понимая, в какой момент произойдёт жертвоприношение. – Они громкие, навязчивые, нарушающие личное пространство и не понимающие слова «нет».
– И?
– Поэтому я привезу тебя, представлю своей девушкой и пойду спать. Твоя задача – стать для них центром внимания. Новый человек – повод забыть обо мне.
– Ага… – всё ещё не понимаю, чего он от меня хочет. – А спать можно или я должна привлекать их внимание двадцать четыре часа?
– Конечно, можно. И спать, и есть, и скакать, и прыгать, и шуметь. И много чего ещё. Только подальше от меня.
– Простите, пожалуйста…
– Прости. На «ты». Кстати, меня зовут Максим, – протягивает ладонь, которую я автоматически пожимаю.
– Максим, можно уточнить? Это шантаж?
– Да, – отвечает честно. – Я не оповещаю руководство детского сада о подозрении в занятии проституцией, а ты становишься моей девушкой на некоторое время.
– А спать с тобой я должна?
– Да. Просто спать. То есть, в одной комнате и на одной кровати. Секс в условия не входит.
Не самые плохие условия, но и не радостные. Что это за семья, которой нужна «жертва»? Неужели они действительно настолько невыносимы? Их много и как мне с ними справиться? Но с группой пятилеток я же справляюсь, а тут взрослые люди, с которыми можно договориться.