Алина Аркади – Гай (страница 4)

Чтобы не провоцировать девчонку, одеваюсь и лишь потом покидаю ванную комнату, чтобы застать её за поглощением ужина.

– Зря ты не хочешь присоединиться, – смакует очередной кусочек, оказавшийся у неё во рту. – Очень вкусно.

– Вот это, – размахиваю сэндвичем, – не менее вкусно. Я привык питаться просто и сытно.

– Попробуй хотя бы вино, – подвигает бокал. – Richebourg Grand Cru Thibault Liger-Belair две тысячи двенадцатого года. Двести тысяч за бутылку, – произносит торжественно, полагая, что стоимость должна возбудить во мне желание к вину, а заодно и к ней. – Моё любимое.

– Предпочитаю крепкие напитки.

– Виски, джин, ром?

– Водку.

– Фу, какая гадость. Слишком просто.

– А я вообще за простоту: начиная от алкоголя заканчивая женщинами, – откусываю сэндвич, запивая водой без газа. – И за естественность.

– То есть, вот это всё, – поднимается, чтобы провести ладонями вдоль тела, которое, по её мнению, должно меня возбуждать, – не привлекает? Длинные ноги, упругая задница, выдающаяся грудь…

– Кстати, своя? – И размер действительно можно назвать выдающимся, что не сочетается с худобой и довольно высоким ростом девчонки.

– От природы мне достались скромные прыщики, – кривится и опускается на диван, чтобы продолжить уничтожать фуа-гра.

– А в тебе есть хоть что-нибудь настоящее?

И вопрос заставляет её задуматься. Прищурившись, Алина шевелит губами, вероятно, вспоминая, осталось ли хоть что-то нетронутым.

– Немного, – расплывчатый ответ, не позволяющий услышать полный список изменений.

– Или ничего? Грудь, губы, – всматриваюсь в её лицо, – скулы, подбородок, виниры, волосы, – указываю на длинные пряди, которые при более детальном рассмотрении выделяются, – задница?

– Обычно мужчины не разбираются в «исправлениях», – хмыкает, откинувшись на спинку дивана и расставив ноги так, что я с лёгкостью могу рассмотреть розовые кружевные трусики. Бросаю мимолётный взгляд, но она замечает, довольно улыбаясь.

– Замечают. Мы не идиоты, Алина. Зачем подобные трансформации в девятнадцать лет?

– Это модно.

– С каких пор добровольное уродство – это модно?

– Уродство? – Вновь распаляется, испепеляя меня яростным взглядом. – Я лишь хочу смотреть на своё отражение и наслаждаться. Только те, кто не могут себе позволить выглядеть так, как мечтают, говорят об уродстве и непринятии положительных изменений.

– Я могу. Но остаюсь таким, каким меня сделала природа.

– Ты мужчина, Гай. Мужчина вообще должен быть чуть-чуть симпатичнее обезьяны, чтобы на вашем фоне мы смотрелись выигрышнее.

Понятия у Алины такие же примитивные, как и она сама. Хотя я могу ошибаться, и девочка, пожирающая меня голодным взглядом, не так проста. Хочет казаться дурой или таковой является? Выяснять не намерен – её и так слишком.

– Принеси, пожалуйста, мои вещи, – указывает пальчиком в направлении холла.

– Сама, – пережёвываю пищу, запивая водой.

– Я же сказала «пожалуйста».

– И правда, – отмечаю, что она стала более воспитанной.

Поднимаюсь, чтобы найти чемодан у двери и, подхватив его, тащу в комнату. Алина при моём появлении шарахается в сторону, направившись в спальню, которую заняла. Странные движения, но я списываю данный момент на недовольство моим отказом.

– Я в душ, – исчезает в ванной, оставив меня в одиночестве.

Доедаю простой ужин, рассматривая блюда на столе. Не знаю, с какой целью она заказала такое количество еды, но девчонка всё точно не осилит. Не имею желания попробовать хотя бы одно, поэтому отправляюсь в спальню, чтобы наконец-то позволить телу расслабиться. Стягиваю футболку, оставшись в джинсах, чтобы ненароком не провоцировать Алину и почувствовать, если девчонка вновь посягнёт на мой член. Её настойчивость настораживает и льстит одновременно, но желание трахнуть её не возникает. К тому же два дня назад я позволил себе зависнуть на несколько часов в одном приятном месте, где меня обслужили по полной программе. И девочки, кстати, несмотря на момент общего пользования, были куда привлекательнее хамоватой особы, которая сейчас плещется в душе.

Неожиданная резкая боль, простреливающая виски, заставляет открыть глаза, чтобы сразу поморщиться. Что за чёрт? К глотке подступает тошнота, но сразу же пропадает. Сэндвич был не первой свежести? Сажусь на кровати, прислушиваясь к неприятным сигналам своего организма, когда в комнату вплывает Алина.

Сдёрнув полотенце, ожидает реакции на сиськи четвёртого размера, напоминающие два, мячика, живущих отельной жизнью. Между ними какой-то предмет, но в тусклом свете бра не могу понять, какой именно. Впалый живот и интимная стрижка, которую она демонстрирует, откинув ногу в сторону, видимо, должны меня впечатлить, но меня больше заботят расплывающиеся перед глазами цветные круги, от которых не могу избавиться, даже основательно встряхнув головой.

– Я уже сказал, что не буду тебя трахать. Могу повторить ещё раз, – планировал рявкнуть, но голос глухой и размытый, что неожиданно и пугающе. Силюсь произнести что-то ещё, но язык не слушается.

– Ну что ты, Гай… – шепчет, надвигаясь на меня. – Ты многое теряешь… – Её последние слова отдаются эхом, а образ разбивается на множество отдельных частей, которые живут отдельно друг от друга, то и дело перемешиваясь, словно цветная мозаика.

Ступает на кровать, толкнув меня в грудь, и я податливо падаю на спину, отчего-то не имея сил сопротивляться. Её лицо расплывается, очертания теряют чёткость, а в следующую секунду чувствую, как с меня стягивают джинсы вместе с бельём. Хочу помешать, но тело будто свинцовое, прибитое к кровати и не принадлежащее мне.

Чувствую её прикосновения – влажные, скользящие и довольно приятные, – осознав, что вся кровь схлынула к паху, а эрекция настолько резкая, что доставляет нестерпимую боль. Ощущение, словно был почти на пике, и половой акт внезапно прервали, не позволив кончить. Не могу понять, откуда доносится шёпот, прорывающийся сквозь вязкую преграду и зовущий за собой. Слова долетают отдельными звуками, и я собираюсь, чтобы разобрать хоть что-то, но сознание плывёт. Меня будто качает на волнах, а расслабленность смешивается с возбуждением, которое растекается по телу горячими приливами, захватывая и подчиняя.

Вновь частые рези в члене, а затем приятные волны, как предвестники оргазма, который так и не наступает. Грудь чем-то сдавлена, и я стараюсь настроить резкость, рассмотреть, что мне мешает дышать, но вижу лишь очертания какого-то предмета. Птица… Крылья, расставленные во взмахе, длинный хвост и острый, тонкий клюв, чуть загнутый на конце. Она почему-то переливается разноцветными бликами, качаясь из стороны в сторону, подобно маятнику, за который я цепляюсь взглядом. Стараюсь следовать за её движениями, но она ускользает, маня за собой. Хочу схватить, но она просачивается сквозь пальцы и улетает, взмахнув цветными крыльями и оставив меня в темноте, а я вновь сосредотачиваюсь на давлении, которого больше нет.

В паху вновь болезненные ощущения, а затем возбуждение и приятное давление. Всё моё существо сконцентрировано на том, чтобы избавиться от отягощающего возбуждения, приносящего мучение и не позволяющего управлять своим телом. В какой-то момент чётко осознаю, что Алина всё же пристроила рот на мой член, но мысль тут же гаснет, потому что исступление утягивает, заставляя желать лишь одного – разрядки. И она происходит в самый неожиданный момент – настолько резко, что я сжимаюсь от боли и расплывающейся по телу невыносимой агонии, которая перетекает в горячие потоки наслаждения.

Меня отпускает медленно, утягивая в туман. Хочу пошевелиться, но тело не слушается, отвечая молчанием. Конечности ватные, но радует лишь одно – нет болезненных спазмов в паху, и меня больше не болтает. Кажется, даже улыбаюсь, почувствовав облегчение, и проваливаюсь в темноту.

Глава 3

Открываю глаза, резко сажусь на кровати, вспоминая события прошедшей ночи. Ощупываю себя, отмечая, что джинсы на мне и даже ремень застёгнут, а в постели нет посторонних. Странное ощущение реальности привидевшегося не покидает, но я повторно осматриваю комнату, не найдя следов пребывания Алины.

Поднимаюсь, чтобы тут же пошатнуться, ощутив слабость в теле, отдающуюся неприятной тяжестью в районе затылка. Немного поплывшая картинка становится чёткой после того, как несколько раз закрываю и открываю глаза, и лишь затем обращаю внимание, что за окном светло, а значит…

– Блядь, – схватив телефон, понимаю, что уже восемь утра, а я на экране четыре пропущенных будильника.

Натягиваю футболку и спешу в соседнюю комнату, где уже одетая и собранная Алина застыла с телефоном у окна.

– Почему не разбудила? – моё резкое вторжение заставляет её скинуть звонок и засунуть телефон в карман.

– Была уверена, что ты слышишь будильник, просто решил не подрываться так рано. Мы всё равно успеваем к положенному времени.

Ни капли хамства и недовольства, да и внешний вид удивляет: минимум косметики на лице, волосы стянуты в тугой хвост, водолазка с высоким горлом, джинсы и кроссовки. Разительная перемена, удивляющая своей неожиданностью. Или вчера передо мной предстала иная версия девочки Алины? И если бы две эти ипостаси появились передо мной со значительным промежутком, я вряд ли бы сопоставил их.