Алим Тыналин – Южный поход (страница 53)

Очередь постепенно двигалась, наши диверсанты один за другим скрывались в отверстии водопровода, из которого по стене тек легкий ручеек. Гроза раздалась как раз тогда, когда настал мой черед залезть на стену.

Вверху, над самой головой послышались крики и зашуршали стрелы. Сзади тоненько заржал раненый конь.

— Быстрее! — закричал Денисьев во весь голос. — Быстрее, дьявол вас раздери!

В первую очередь это относилось ко мне, так как я стоял под отверстием водопровода. Торопясь, я вскочил на спину Смирного, закинул в отверстие ружья, встал и потянулся к краю. Мой конь, видя, что я очутился в незавидном положении, само собой, постарался помешать. Он рванул вперед и я чуть не упал, только в последний миг успев ухватиться за скользкую глиняную край дыры в стене.

— Ну быстрее! — орал Денисьев. — Быстрее же, чтоб тебя черти разодрали!

Я подтянулся и звеня саблями и обдирая ладони и колени, забрался в отверстие. Здесь можно было идти согнувшись до пояса. Пол влажный, впереди темнота. Я подобрал ружья и помог Юрию, ловко вскарабкавшемуся после меня.

Два казака ловили коней и готовились отогнать к лагерю. На востоке небо светлело все сильнее. Где-то вдали загрохотали пушки. Наши пошли на штурм. Денисьев продолжал криками торопить наших бойцов.

Я пошел по мокрому и оттого скользкому желобу. Сделав несколько шагов, я почувствовал, что проход уходит вверх. Пришлось опереться о пол и цепляться за влажные стены. То и дело стукаясь головой о потолок, я увидел впереди светлое пятно, на фоне которого выделялся силуэт солдата, идущего передо мной. А еще впереди слышались крики и звон сабель.

— Быстрее, Витя, быстрее! — шептал сзади Юра, толкая меня в спину.

Я заторопился, поскользнулся и упал. Ружей, однако, из рук не выпустил. Поднялся, чертыхаясь и подобрался к выходу из водостока. Выглянул и обнаружил, что мы находимся на стене на уровне человеческого роста. Внизу наши солдаты сражались с караульными.

Я прошел вперед по заполненному водой желобу, тянущемуся вдоль стены, чтобы не мешать людям, ползущим сзади, закинул один штуцер за спину, а второй начал готовить к стрельбе. Юра вынул обе сабли и прыгнул вниз, в самую заварушку.

Я поднял ружье и прицелился, но в полумраке и в пылу схватки можно было легко задеть своего. Кроме того, я сомневался, можно ли сейчас поднимать стрельбу, несмотря на то, что вдалеке по городу била наша артиллерия.

Поразмыслив, я все-таки опустил штуцер, приладил штык и тоже спрыгнул с желоба. Из отверстия для водостока тем временем один за другим вылезали другие наши солдаты.

Караульных оказалось не так уж и много. Вскоре все они полегли, исколотые штыками и порубленные саблями. Я даже не успел никого задеть. Зато Юра вернулся с окровавленными лезвиями обеих сабель.

Из отверстия вылезли последние солдаты, а следом и Денисьев.

Он хотел выстроить нас в каре, но улица оказалась тесная и нам пришлось встать в длинную узкую колонну по четверо-пятеро солдат в линии.

— Вперед, ребята, — негромко сказал полковник. — Готовьте штыки. Надо открыть ворота.

И мы побежали по утреннему городу на юг, в ту сторону, где грохотали пушки и кричали люди.

На улицах было пустынно и тихо. Во дворах росли яблоневые и грушевые деревья, у многих заборы и дома густо покрыли побеги виноградных листьев. Повсюду кричали петухи и ревели ишаки. Я заметил, как из окон домов на нашем пути выглянули бородатые лица и тут же скрылись обратно. Вражеских воинов мы пока не видели.

Мы пересекли небольшой ручей и вскоре очутились в центре города. Дома здесь стояли повыше, двух и трехэтажные, из кирпичей и покрашены белой, а иногда и голубой краской. Заборы тоже построены повыше, до двух, а то и до трех метров высоту. Здесь тоже царила тишь и благодать, за которыми, однако, угадывались страх и желание тихо переждать бурю в своих норках.

Из центра мы выбежали на базарную площадь, а вот здесь уже, несмотря на ранний час, было полно народа.

Некоторые ночевали прямо здесь, в шатрах, окруженные товарами. Видимо, это были торговцы, которые опасались за свой товар. Другие пришли за покупками пораньше, чтобы побыстрее приобрести необходимое. В центре на площади сидели и лежали другие люди. Эти ничего не делали, просто наблюдали за происходящим.

А еще на площади лежали раненые воины и обычные жители. Я сначала не понял, почему здесь так много раненых гражданских лиц, а потом вспомнил, что кокандцы захватили город незадолго до нас, значит, это первоначальные защитники города, те, кто защищал его от кокандцев.

Завидев нас, у всех участников торговища началась паника. Не знаю, может быть кокандская пропагандистская машина представила нас, как северных варваров с медвежьими головами и восемью ногами, пожирающими детей, но народ с истошными криками бросился врассыпную. Базар опустел в одно мгновение, остались только раненые, с ужасом глядящие на нас.

Мы пересекли площадь и побежали дальше. Вдали за домами и деревьями уже виднелась стена с черными точками защитников на ней и черный прямоугольник ворот. Авось пронесет и мы доберемся до самых ворот беспрепятственно, уже решил я и в это самое мгновение на кривом перекрестке мы наткнулись на крупный отряд врага, бегущий, как и мы, по соседней улице.

Если для кокандцев наше появление стало полной неожиданностью, то мы были давно готовы к встрече и не медлили ни секунды. Соблюдать тишину уже не имело смысла, так как мы вплотную подошли к зоне боевых действий, вокруг и так грохотали пушки, поэтому мы разом начали палить по вражеским воинам из ружей.

В тесном переулке столпившиеся кокандцы представляли из себя легкую мишень и ни одна пуля не пропала даром. Передние их ряды со стонами повалились наземь, а мы продолжали стрелять по очереди, как нас учили. Сначала голова колонны, затем отстрелявшиеся падали на колено и стреляли стоящие за ними. Так постепенно очередь дошла и до меня и я, почти не целясь, пальнул в кричащих врагов, стоящих в переулке перед нами.

Вскоре выстрелил почти каждый солдат в нашем отряде, а кокандцы только опомнились и бросились в отчаянную атаку, перебегая через своих раненых и убитых товарищей в передних рядах.

— Вперед! — закричал Степан Васильевич и мы тоже побежали в атаку, выставив штыки.

Кокандцы действовали хоть и сообща, но не в едином порыве. Каждый норовил ударить нас саблей, а в условиях городского боя особо не размахнешься. Мы же били их штыками, а для этого теснота переулков самое подходящее место.

Я стоял наготове в середине строя, но передние ряды справились без нашей помощи. Вскоре остатки отряда противника начали отступать, а потом и вовсе побежали.

— Не надо за ними гнаться! — закричал Денисьев. — Наша задача — это ворота.

Мы развернулись и перезарядили ружья, а затем побежали дальше. Городская стена с воротами приближалась, а затем мы выскочили на главную улицу, идущую от ворот через весь город.

Здесь было где развернуться отряду даже побольше нашего. Кроме того, тут и так было много народу. Вся улица перед стеной и воротами была забита кокандскими сарбазами.

Множество их стояло и на стенах, на которые уже поднялись и наши солдаты. Я видел, как их мундиры мелькали наверху. Время от времени стена сотрясалась от ядер и раздавался характерный гулкий удар.

Враги тут же заметили нас. Появление отряда русских в тылу стало для них полной неожиданностью. Воины были так поражены, что застыли на месте, не в силах пошевелиться. Мы же тем временем на глазах пораженного врага быстро построились в каре, благо, позволяла широта улицы.

— Огонь! — закричал Денисьев и передние ряды выстрелили по противнику. Почти сразу же начали палить задние, а потом полковник закричал: — Вперед, в атаку! Ура!

Мы подняли ружья и рванули на кокандцев. Ближайший к нам отряд был вооружен копьями. Эти воины уже успели прийти в себя и тоже побежали на нас, ощетинившись копьями.

Теперь уже и мне нашлась работа. Я уже успел выстрелить из обоих штуцеров, затем привычно закинул один за спину и выставил чуть вперед другой, со штыком.

Мы быстро сблизились с вражеским строем и ударили их штыками. Те в ответ выставили копья и я увидел, как несколько солдат из нашего отряда наткнулись на них, а из их спин вышли окровавленные наконечники. Тем не менее, передние наши ряды вгрызлись в строй врага и проделали в нем огромную дыру. Кокандские сарбазы лежали вокруг нас, как снопы после уборки урожая.

Передо мной возникло ожесточенное бородатое лицо противника, ниже, на уровне груди маячило копье. Я машинально отодвинул его стволом ружья и вонзил штык в его грудь. Выдернул, вонзил снова.

Враг упал, скрылся где-то внизу, а на его месте тут же появился новый, с широко разинутым в крике ртом. Я сразу ударил и его.

Так, работая штыками вперед-назад, мы постепенно продвигались вперед. Я оглох от непрестанных воплей вокруг и уже не слышал стонов раненых. Однажды я чуть не уронил штуцер из окровавленных рук, а в другой раз он зацепился в теле вражеского воина и никак не желал выдергиваться. Я еле вытащил его из упавшего противника.

Я и сам не заметил, как мы уперлись в ворота, а также в бревна и мешки с камнями, которыми кокандцы забаррикадировали ворота изнутри. Вокруг нас бесновались враги, которых мы, правда, успешно держали подальше от себя на расстоянии фузей с примкнутыми штыками. Полутора десятка солдат тут же бросились разбирать завалы, а мы окружили их и не подпускали врагов.