Алим Тыналин – Южный поход (страница 36)

Несмотря на усталость и постепенно сгущающуюся вечернюю темноту, я тоже поехал на допрос. Мне было любопытно знать, с кем мы столкнулись на берегах Яксарта.

Полковник Яковлев, командир гусарского полка, быстро опросил пленного через татарского переводчика. Он подтвердил мои догадки. На нас и в самом деле напали кокандцы. В конце пленник сказал важную вещь, услышав об этом, Яковлев схватил пленника и помчался к генералиссимусу.

Вокруг окончательно стемнело, со стороны реки орали лягушки, в воздухе тонко звенели комары. Я ковылял за Рутниковым к командующему. После сегодняшней погони у меня снова раскрылась рана в груди и воспалились мозоли на ногах. До чего же вредным человеком был Буринов, раз рана от его руки никак не может зажить!

Суворов еще не спал. Он препирался с Прохором об ужине.

— Ваше сиятельство, — сказал Яковлев. — Я допросил пленного, его захватили во время сегодняшней разведки. Кокандцы осадили Туркестан. Он выше по течению Сырдарьи на расстоянии одного-двух дневных переходов. Их разъезды добрались и до нас.

— Очень хорошие вести, граф Андрей, — сказал Суворов, поскольку Яковлев был аристократом и сыном одного из богатейших сановников империи. — Если бы я был восточным владыкой, я бы велел на радостях дать тебе столько золота, сколько ты весишь.

— Почему, ваше сиятельство? — спросил Яковлев.

— Потому что твой полк и полк казаков сей же час отправляются к городу, — ответил Суворов после небольшого раздумья. — Поздравляю, господа, вы выиграли соревнование, кто быстрее всех достигнет Туркестана. Следом за вами едут еще два полка гренадер и пушечки.

— Приказывайте, ваше сиятельство, — сказал Яковлев, выпрямившись.

— Эй, кто там, — крикнул Суворов адъютанту. — Пригласите ко мне Милорадовича и Платова. Немедленно.

Ожидая, когда придут генералы, он в нетерпении бегал по кругу в своем походном шатре. Я не мог поверить, что передо мной семидесятилетний старик и который раз поражался живости и энергии полководца.

Вскоре явились вызванные им офицеры. Суворов остановился и говорил, прикрыв глаза:

— Господа, слушайте мой приказ. Казаки и гусары бурей летят на Туркестан. За ними поспешат гренадеры и царица полей. Сей древний и благочестивый город осадили зловредные кокандцы. Разбить их наголову и отбросить от святыни Востока. Жителей не трогать, пленных отпускать по домам. По слухам, у кокандцев есть приличная артиллерия. Захватите ее, я хочу узнать, откуда она взялась. Миша, ты командир.

— А город, ваше сиятельство? — напомнил Платов. — С ним что делать?

— Как что? — удивился Суворов. — Сорвать с ветки, как спелое яблоко. Метким выстрелом.

— Взять его? — уточнил Платов.

Но Суворов отвернулся и достал из сундука книгу итальянского путешественника о путешествии в Монголию. Генералы ждали, а командующий лег на кровать и больше так и не обернулся.

Тогда Милорадович кивнул нам и мы все тихонько вышли из палатки.

— Ну что, господа, выезжаем немедленно, — сказал Милорадович снаружи. — Надеюсь, я правильно понял указание Александра Васильевича.

— Если кокандцы взяли Туркестан, мы можем ворваться в город на их плечах, — добавил Платов. — И тогда город сам упадет нам в рот, как спелое яблоко.

— Тогда поспешим, господа, — сказал Яковлев. — Князь повелел выступать немедля.

Милорадович кивнул и сказал:

— Что же, с Богом! Я распоряжусь насчет пехоты. Выезжайте, господа, и вышлите впредь побольше разведчиков, чтобы видеть, что творится на подступах к городу и не наткнуться ненароком на крупные силы неприятеля.

Платов и Яковлев кивнули, поклонились и быстро пошли по направлению к своим полкам.

— Кстати, господа, — сказал Милорадович вдогонку. — Князь сказал сбить яблоко метким выстрелом. Возьмите карабины и лучших стрелков.

Слушая их, я стоял на месте и думал о том, что сейчас надо выпить и хорошенько подкрепиться на сон грядущий. Затем мне надо идти спать, потому что я чувствовал, что сейчас развалюсь на куски, если не лягу в постель. Но тут Рутников спросил, как само собой разумеющееся:

— Ты запасного коня будешь брать?

— Эм-м, — протянул я. — Да, конечно, хотел бы, но у меня нет.

— Я тебе дам, пошли, — сказал Рутников. — Ты слышал приказ, выступаем немедля.

И я пошел, а куда деваться. Только для начала вооружился с головы до ног, чтобы при внезапной встрече с противником не стоять, как голый в бане.

Когда же я приблизился к своему аргамаку с седлом в руках, Смирный негодующе посмотрел на меня, будто я хотел отдать его на скотобойню.

— Ладно, — сказал я. — Пока отдыхай, а потом будешь работать.

Я решил сначала поехать на запасном коне, а потом уже пересесть на вредного своего коня, в противном случае он скинет меня через пять минут после посадки.

Запасной конь от гусар оказался наоборот, послушным и добрым, этакая мать Тереза с копытами. Он был вороной масти, худощавый и выносливый. Словно в насмешку, он получил кличку Дикарь и охотно на нее откликался. Когда я осторожно поднес руку к его пасти, он осторожно взял ее губами, словно поцеловал.

— Видишь, как надо вести себя с хозяином, — поучительно сказал я Смирному, но мой старый скакун всхрапнул, презрительно отвернулся и больше старался не смотреть в мою сторону.

Мы выехали ночью, а казаки ускакали еще за полчаса до нас. На небе светил серп луны и давал достаточно света, чтобы видеть черную излучину Яксарта на юге от нас и бледную равнину вокруг, покрытую темными пятнами кустарников.

Полк гусар поскакал выехал из расположения войск и помчался через полупустынную степь, поднимая кучи пыли. Все были молчаливые, невыспавшиеся и оттого очень злые. Я с сожалением подумал о потерянном ужине и сне, а также о том, зачем я ввязался в эту дурацкую авантюру.

Мой запасной конь даже ехал по-другому, нежели предыдущий. Смирный даже на скаку умудрялся проявлять свой скверный характер и я всегда немилосердно отбивал на нем ягодицы. Дикарь же вез меня мягко и аккуратно, как машина с независимой подвеской. Сплошное удовольствие ехать на таком коне. Хотя, может быть, это я уже был так раздражен из-за усталости и видел то, чего не было.

Скакать в ночи только сначала было интересно, а потом я привык и мысли потекли в иную сторону. Так за рулем машины на междугородней трассе забываешь о дороге и думаешь о чем-то своем.

Я думал, конечно же о том, повлияет ли на Ольгу мой якобы безразличный ответ или нет. Может, по приезду я узнаю, что она уже успела помолвиться с этим любителем бакенбард? Успею ли я вернуться или до этого Кеша утащит меня обратно в наше время?

С этого момента я вспомнил вчерашнее происшествие на море и теперь начал думать о Кеше и его чудодейственном приборе. Чтобы это ни было, телепатический аппарат или машина времени, в любом случае он создал нечто совершенно уникальное.

Даже если я сейчас на самом деле продолжаю сидеть на кресле в его комнате, а все это очень качественная галлюцинация, то все равно степень погружения не сравнится ни с одним существующим гаджетом. Никакие очки виртуальной реальности Э-прибору в подметки не годятся. Это же какая восхитительная детализация, какие убедительные декорации!

А затем я усомнился, что попал в тщательно смоделированную иллюзию, даже извлеченную из глубин моего подсознания. Все-таки все вокруг слишком ярко и красочно. Что там кричал мой друг, зависнув над водой Аральского моря? Он не успел закончить, но я был уверен, что он пытался сказать, что отправил меня в прошлое время.

Так, погруженный каждый в свои думы, мы скакали всю ночь и все утро напролет, делая причалы через равные промежутки времени. Внезапной атаки Яковлев не боялся, так как знал, что впереди проехали казаки, а значит, в случае опасности, они заблаговременно заметят ее и предупредят гусар.

Ближе к полудню мы заметили за холмами строения. Река осталась чуть на западе. Подъехав ближе, мы рассмотрели вдали куполы мечетей и городские стены. Пространство возле них чернело от многочисленных толп неприятеля.

Глава 21

Дело под Туркестаном

Подойти незаметно, конечно же, не получилось. В этой полустепи, полупустыни все просматривалось на многие километры вокруг. Тем более, что казаки уже успели прибыть раньше и враги сразу обратили на них внимание.

Остановившись на невысоких холмах, окружающих город, мы сидели на усталых конях и глядели, как возле стен копошатся люди. Стояла невыносимая жара и пахло конским потом. В небе лениво летали коршуны.

Наконец, от армии у стен города отделилась темная масса и медленно потекла в нашу сторону.

— Они еще не взяли город, — сказал один из командиров. — Мы приехали слишком рано.

— Подождем, что скажут казаки, — ответил Яковлев, глядя, как с востока показалась казачья лава и тоже направилась к нам.

Кокандцы передвигались медленно, потому что они осторожничали и среди них было много пехоты. Идти по раскаленной земле в самое жаркое время суток весьма сомнительное удовольствие, скажу я вам. Поэтому вестовые от Платова достигли нашего полка гораздо быстрее.

— Это и вправду кокандцы, — подтвердил посланец, дюжий казак с бритой макушкой. — Их здесь около тридцати тысяч собралось. С этой стороны стоя, и еще с двух сторон город обложили. Отсюда остальные части не видно.

Численность противника поразила меня. В гусарском полку около тысячи, в казачьем чуть больше, на подмогу к нам идут тоже столько же. Пушек всего две-три штуки. И с такими силами мы сунулись против такого многочисленного врага? Да они нас шапками закидают.