Алим Тыналин – Южный поход (страница 24)

— Батюшка наш, Александр Васильевич! Сделаем, как скажешь, веди нас вперед, за славой!

Я мысленно ухмыльнулся. Как я знал из истории, все попытки покорить наскоком Среднюю Азию, не говоря уже об Афганистане и Индии, бесславно провалились. Царской России удалось завоевать южные земли только после методичного строительства и заселения укреплений по всей казахской степи. Лишь потом, во второй половине 19 века, опираясь на эти крепости, удалось распространить власть на всю Среднюю Азию, подойдя вплотную к Афганистану. Сумеет ли Суворов переписать всю историю завоевания этого региона?

— Времени мало, путь неблизкий, — продолжал полководец. — В дороге не останавливаться ни в коем случае. Лошадям отдых короткий, пища и сон для солдат лишь в обозе. Ежели враги нападут, отбиваться на марше. Говорят, Чингиз-хан в сих степях поселение имел, Орду-Базар называемое. Так вот и мы, следуя примеру сего жестокого властителя, устроим по дороге цепочку укреплений, сиречь нашу полосу снабжения.

А вот это уже кое-что более реальное. Суворов еще в Петербурге говорил, что без тонкой ниточки обеспечения Южной армии поход обречен на поражение. Если в Бухарском эмирате и Коканде, густонаселенных и оседлых районах, мы сможем обустроить пункты снабжения в городах, то прерывать связь с родиной через бескрайние казахские степи никак нельзя. Придется быстро обустраивать поселения по всей степи вдоль нашего маршрута, да еще и срочно заселять их жителями. Вот только я никак не мог сообразить, как Суворов собирался построить крепости за семь дней в ходе непрерывного марша?

Впрочем, развеивать мои сомнения полководец не торопился. Раздав указания генералам об организации движения, Суворов выслушал их немногочисленные вопросы и дал точные ответы. Затем офицеры разошлись, остались только адъютанты. Я сослался на усталость и тоже вышел. Суворов не возражал. Ему и самому не мешало отдохнуть, за последние дни он почти не спал.

Выйдя из душного шатра, я решил пройтись по лагерю. Час уже стоял поздний, стемнело. Солдаты помоложе купались в реке, а те, что постарше и поопытнее, стирали вещи и курили трубочки у костров. Лошади ржали немилосердно, кузнецы беспрерывно чинили телеги и ковали подковы. Пройдя еще дальше до самого края нашего боевого стана, я заметил в обозах сложенные доски, кирпичики будущего поселения.

Некоторые офицеры писали записки домой и я с грустью вспомнил, что мне некому писать, кроме Ольги. Суворов почти ежедневно отправлял донесения и я выслал с оказией девушке письмо. Не знаю, разберет ли она мой стиль письма, более подходящий двадцать первому веку, но я старался писать от души.

В послании я в первую очередь извинился за ранний отъезд и за то, что не успел попрощаться с нею. Даже теперь, когда слухи о походе волнами разлетелись в разные стороны, император все равно требовал сохранять тайну о маршруте движения войск. Поэтому я не стал писать, куда отправился, поскольку опасался, что письмо может перехватить бдительная тайная полиция и у Ольги и ее отца будут неприятности. Затем я пообещал, что буду писать как можно чаще и просил тоже удостоить меня ответом, чтобы я знал, что она на меня не обиделась. Напоследок я выражал робкую надежду, что мы еще увидимся после моего возвращения из похода.

Вспомнив свое послание, я недоверчиво улыбнулся. Мой опыт с Иришей и настойчивое ухаживание Буринова убедили меня, что не стоит надеяться на лучшее в отношениях с женщинами. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Поход предстоит трудный, мое желание прославиться на поле брани вполне может закончиться трагически. Если Ольга не дождется меня, ветренного посланца из будущего без роду и племени, может, это даже и к лучшему.

Расстроив свою душеньку такими депрессивными мыслями, я вернулся в свою палатку, которую делил с двумя учеными и улегся спать, справедливо посчитав, что терять мне уже нечего.

На рассвете меня разбудили звуки трубы. Криков ишака, издаваемых Суворовым, я так и не услышал. Выйдя наружу, я обнаружил, что весь лагерь пришел в движение. Солдаты быстро и сноровисто собирали вещи и строились перед ротами на большой ровной площадке на берегу Урала. Жители Орска высыпали из города, чтобы поглядеть на войско.

Суворов вышел перед солдатами и зачитал указ о походе на Индию. Солдаты нисколько не поразились тому обстоятельству, что их засылают чуть ли не к черту на рога. Наверное, по большей части потому, что не представляли себе, насколько далеко расположена конечная точка маршрута.

Затем священник совершил молебен и полки, погрузившись на обозы, тронулись в путь. Лучи солнца только-только начали пробиваться сквозь низкие белые облака на востоке.

Глава 14

Необъятная степь

На заднице и между ног у меня вылезли мозоли. Это все от непрерывного сидения в седле в последнее время. И если я еще кое-как приспособился к скверному нраву Смирного, бессоннице и извечной усталости, то к мозолям привыкнуть оказалось труднее всего.

Вот уже два дня, как мы мчались по степи. На равнинах колыхались волны зеленых трав и лошади могли радоваться жизни на обильном подножном корму, но постоянная гонка, в которой мы участвовали, невероятно изматывала и людей и животных. Ибо вскоре после начала похода Суворов, в полном соответствии со стандартами стратегического менеджмента объявил соревнование между колоннами.

— Быстрота, молния, стремительность, проворство, резвость, прыть, — вот какие лозунги он объявил главными на текущий момент. — Внезапно, как снег на голову. Колонна, что доберется первой до Туркестана, получит знамена с надписью «Быстрее ветра» и двойное денежное довольствие. Командира и всех чинов представлю к высочайшей награде.

Что же, он прекрасно знал, как замотивировать людей лезть вон из кожи. Прослышав про награду, подстегиваемые азартом и духом соревнования, колонны рванулись вперед со всей возможной скоростью, только пыль стояла столбом да колеса скрипели.

Мозоли на выпуклых частях моего тела превратились в саднящие рубцы и я, скрипя зубами, благодарил за это Суворова.

От бешеного темпа у многих телег отлетели колеса. Их быстро ремонтировали, почти на ходу и снова пускали в забег.

В такой обстановке времени насладиться пейзажами почти не осталось. Вскоре мне наскучили широкие степные просторы, где взгляду не за что было зацепиться.

Впрочем, на второй день пути для нас и здесь нашлись развлечения.

В очередной раз ерзая в седле, я не сразу обратил внимание на предостерегающие крики и сигналы рожков. Наконец, подняв голову и стараясь выяснить, чего это вдруг по войскам пробежал электрический разряд беспокойства, я увидел далеко впереди на горизонте клубы пыли. Они стелились широко по земле и понятно было, что их подняли вовсе не стала баранов, а стремительно надвигающееся конное войско.

— Степняки пожаловали, — заметил Василий Бурный, капитан мушкетеров.

Он скакал рядом со мной. В последнее время мы с ним подружились, так как в обозе его полка я держал свои нехитрые пожитки. Огромный, медвежеобразный, могучий, Вася, в сущности, был добродушным человеком.

Правда, сначала я относился к нему с некоторым недоверием, наверное, потому что его фамилия напоминала фамилию моего недавнего соперника Буринова. Но потом я оценил его неторопливое надежное спокойствие, основательное вникание в каждую мелочь полученного задания и разумную молчаливость. Хотя, когда разговор касался рыбалки и охоты, Вася оживал и мог говорить без умолку часами, потчуя собеседника звероловными байками.

— Откуда знаешь? — крикнул я, стараясь перекричать топот копыт, поскольку кони продолжали бежать.

— Мои предки в этих местах много чего повидали! — крикнул он в ответ. — Да вон, видно уже бусурманов.

В самом деле, из пелены нам навстречу вырвались черные точки. Постепенно они превращались в всадников, скачущих нам навстречу.

Впереди орды первым делом ехали обратно наши казачьи разъезды. Двое вестовых примчались к Суворову и доложили обстановку.

В это время я находился в середине второй колонны и, честно говоря, тоже плохо различал окружающее из-за пыли, поднятой нами на марше. Суворов был в конце армии, но при виде опасности примчался с офицерами вперед.

По его приказу пехота быстро спустилась с обозов и построилась в колонны в пешем строю. Марш продолжили, но уже в боевом порядке, приготовившись к бою. Артиллерия выехала вперед, пушкари сноровисто заряжали орудия картечью. Конные полки отодвинулись на фланги.

Я продолжал находиться в середине колонны. Василий ушел вместе с солдатами в боевом строю, а я, чтобы не мешать им, тоже отъехал назад, к всадникам. Сначала я видел повсюду напряженные лица солдат, грязные от пыли. Они продолжали идти в строю, всматриваясь в происходящее впереди. На меня не обращали внимания. Затем я оказался в свободном пространстве между пехотой и конниками и решил остаться здесь.

Понаехавшие всадники и впрямь оказались кочевниками. Они будто вынырнули из самых глубин Средневековья, на небольших крепких лошадках, с луками и саблями в руках, облачены в малахаи и стеганые халаты. На скаку они еще и улюлюкали, стараясь, видимо, вогнать нас в панику. Если эти приемы и работали во времена Золотой орды, то сейчас, в век начала технического прогресса, солдаты ничуть не испугались. Наоборот, артиллеристы, улыбаясь, выкатили пушки вперед, готовясь оказать достойную встречу.