Алим Тыналин – Пятиборец 2 (страница 25)

С ним пошли еще двое местный, кузнецкий, и пензенский Лебедев из моего фехтовального круга, тот, что бегал лучше, чем фехтовал.

Я сел четвертым.

Первый круг четыреста метров. По времени мое одна минута двадцать две. По плану нормально.

На втором круге пошло расслоение. Кузнецкий отстал, Лебедев тоже отвалился. Впереди только Котельников. Я по-прежнему четвертый, между мной и Котельниковым двое чужих, не из моего разряда, не имеющих значения для общего зачета.

На третьем круге Котельников начал прибавлять. Я пошел в свой темп, не дернул за ним. По плану мне нужно отдать ему не больше десяти секунд.

Перед последним кругом я почувствовал, что дыхание не разваливается. Прибавил. Не финишным рывком, длинным накатом, на сложении сил.

Догнал третьего. Обошел.

Догнал второго. Тоже обошел.

На последних трехстах метрах впереди остался только Котельников.

Я не догонял его даже не пытался. Бежал свой темп. По часам считал в голове, его шаг быстрее, его финиш с рывком, мой темп ровный. По плану надо отдать не больше десяти секунд.

На последних ста метрах Котельников рванул финишным. Я не пошел за ним. Доплыл темп до конца.

Вот и финиш.

Котельников набрал четыре сорок две. Я четыре пятьдесят три.

Одиннадцать секунд разницы. По плану было десять. Отдал на секунду больше.

Никитин стоял на финише с полотенцем.

— Одиннадцать секунд. Норма.

— На секунду больше плана.

— Норма, говорю. Запас по стрельбе все перекрывает.

Он подал мне полотенце, я вытер лицо.

Зачитывали итоги в фойе спорткомплекса, у стенда. Главный судья на трибуне с микрофоном. Зал плотно набит, участники, тренеры, болельщики.

— Открытое первенство Пензенской области по современному пятиборью среди юниоров, сентябрь тысяча девятьсот семьдесят третьего года. По итогам пяти видов соревнований, по сумме очков по таблице Единой всесоюзной спортивной классификации, личное первенство.

Он сделал томительную пацзу.

— Третье место Лебедев Сергей, ДЮСШ-3, город Пенза.

Аплодисменты.

— Второе место Котельников Сергей, ДЮСШ-2, город Куйбышев, спортобщество «Локомотив». Сумма очков приближается к нормативу первого разряда взрослого зачета. От первого места отстает…

Судья назвал число. Маленькое число. Очков пятнадцать-семнадцать, по моим прикидкам.

— Первое место Громов Алексей, ДЮСШ-1, город Пенза, по линии облспорткомитета, через перевод из пензенского ПТУ номер двенадцать. Сумма очков превышает результат первого места прошлого года. Норматив подтвержден на уровне кандидата в мастера спорта с превышением.

Аплодисменты громче. Никитин рядом не аплодировал. Стоял прямо, с папкой под мышкой.

Меня вызвали к трибуне. Грамота на этот раз не областной совет «Трудовых резервов», а областной комитет физкультуры и спорта, с гербом РСФСР, типографская, с тиснением. Кубок настоящий, серебристый, на деревянном постаменте, с гравировкой: «Открытое первенство Пензенской области. Современное пятиборье. Юниоры. 1973».

Котельников подошел вторым на пьедестал. Поднялся, встал на ступень ниже. Подал руку, пожал крепко, без улыбки.

— Ты не идешь по плану, — тихо сказал он опять.

— Я по плану иду. Просто по своему.

— Ну, тогда до следующего раза.

— До следующего.

После награждения общая фотография на ступенях. Все призеры. Местная газета «Кузнецкий рабочий» прислала фотокорреспондента, снимок пойдет в номер пятничного выпуска.

Никитин подошел в фойе, когда фотограф закончил свою работу.

— Поехали. Машина у входа. Надо готовиться к следующим соревнованиям.

В машине обратно в Кузнецке поужинать, потом в Пензу. Кубок я держал на коленях, грамота в портфеле.

— Двадцать восемь очков запас после стрельбы. — Никитин в темноте салона. — На самом деле я ошибся в подсчете на восемь очков, оказалось двадцать. После бега пятнадцать. Это минимум, при котором победа считается уверенной. Мы прошли по нижней границе.

Я торжествующе молчал.

— Прошли. По стрельбе тебе плюс, я не ждал сорок девять очков. По фехтованию ты Котельникова взял пять-три, через двойные туше. Это плохо. По плаванию ты ему отдал две и три на повороте это еще хуже. По конкуру у тебя восемь очков штрафа это твоя ошибка в связке на половину. Только по бегу нормально. Запиши все это в тетрадь сегодня. Перед сном. Будем работать.

— Хорошо.

Машина шла по тракту, ровно, в темноте. За окнами сентябрьские поля под жнивьем, в перелесках уже густо желтели березы.

В кармане у меня лежал листок с записанными за вечер новыми тренерскими замечаниями. Кубок стоял у меня на коленях, тяжелый, прохладный на ощупь. Никитин смотрел в свою сторону, в темное окно, и больше не разговаривал.

Глава 13

Пистолет

Через неделю после Кузнецка, в среду в восемнадцать ноль ноль, Никитин повел меня в тир «Динамо» на улице Красной.

Тир находился в полуподвале углового кирпичного дома, в квартале от облсовпрофа, напротив Лермонтовского сквера. Над входом синяя жестяная вывеска: «Стрелковый тир общества „Динамо“. Часы работы для членов общества: 10.00–21.00. Прием новых членов по средам и пятницам, в комнате 3 на втором этаже».

Сбоку отдельная дверь под номером «2-Б», с надписью «Только для занимающихся пятиборьем и пятиборцев». Никитин толкнул эту дверь.

Спуск по бетонной лестнице, шесть ступеней, побеленные стены, на стене портрет Дзержинского в дубовой раме. Внизу длинный коридор, направо раздевалка, налево оружейная комната с зарешеченным окошком, прямо собственно тир.

Стены тира покрашены серым цветом, не казенным желтым, как в ДОСААФ. Пол бетонный, с резиновой полосой на огневом рубеже. Дистанция двадцать пять метров, разметка нанесена белой краской по полу через каждый метр.

На дальней стене мишенные установки, шесть штук в ряд. По первому впечатлению установки сложные, на каждой по два механизма.

Один для неподвижной мишени, другой на повороте, с электрическим приводом и проводами, уходящими в стену. По всему помещению тянулись толстые провода в металлической оплетке, прихваченные скобами к стене.

Запах не такой, как в ДОСААФ. В ДОСААФ пахло кислым пороховым нагаром от десятков ежедневных стрельб, мелом и мокрой бумагой мишеней. Здесь запах был плотнее, тяжелее: промасленный металл, ружейная смазка, и от вентиляции под потолком тянуло наружу. Свежо.

У бокового стола сидел человек. Невысокий, лет шестидесяти, в темно-синем свитере с воротом, в очках в стальной оправе, с седыми коротко стриженными волосами. На столе перед ним открытый журнал учета, перо в подставке, чернильница, кружка с холодным чаем и блюдце под кружкой.

— Харченко, Никита Сергеевич, — представил Никитин. — Мастер спорта по пулевой стрельбе с пятьдесят шестого года, тренер ДЮСШ «Динамо» по стрельбе из пистолета, заслуженный тренер РСФСР. До спорта армейский офицер, демобилизован по выслуге в шестьдесят втором.

— Громов, Алексей. — Я подал руку.

Харченко руку пожал скупо, без размашистости. Перо в подставке шевельнулось от движения воздуха.

— Сядь, — сказал он, указав на табурет у бокового стола. — Виктор Семенович сказал, что ты стреляешь из винтовки. ТОЗ-восемь?

— Да. С упора, лежа.

— Сколько набиваешь стабильно?

Я пожал плечами.

— Сорок шесть-сорок восемь?

— Сколько сделал на последнем старте?

— Сорок девять из пятидесяти. Из винтовки, лежа, на пятьдесят метров.

— Хорошо. — Он перевернул лист журнала. — На современном чемпионате СССР, на первенстве Союза и на Олимпиаде не стреляют из винтовки, а из малокалиберного пистолета. Дистанция двадцать пять метров. Стойка стоя, одной рукой. Мишень поворачивающаяся, появляется на три секунды лицом, потом уходит боком, пауза семь секунд, снова появляется. Двадцать выстрелов, четыре серии по пять. На каждый выстрел дается три секунды.