Алим Тыналин – Пятиборец 2 (страница 21)

— Туше Громов. Четыре-ноль.

Шамилов на противоположной стороне зала, у первой дорожки, повернул голову в мою сторону. Краем глаза я отметил это.

Котельников свой бой уже вел, слышалось через зал то и дело слышалось «туше Котельников», громкий голос судьи, светящаяся лампочка. Я не смотрел туда.

Лебедев на пятом уколе вышел не атаковать, а обороняться. Встал в низкую защиту, рапира поднята, корпус прижат.

Я не стал ждать, шагнул в дистанцию, обозначил укол в верхний сектор. Лебедев поднял защиту выше, открыл нижний сектор. Я перевел рапиру вниз, в бок. Снова попал.

— Туше Громов. Пять-ноль. Бой окончен.

Я снял маску. Лебедев подошел, протянул руку. Я пожал. Лицо у него было красное от напряжения, не от стыда, он шел работать, не побеждать, и работал, как умел.

Лев Борисович приблизился.

— Чисто. Без приемов сверх обязательного. Молодец.

— Спасибо.

— Опять «спасибо». Никитин ругаться будет.

Я виновато улыбнулся.

Котельников на первой дорожке тоже выиграл бой пять-один. Я услышал счет через громкоговоритель.

Шамилов что-то говорил ему, тихо, в наклон, придерживая за плечо. Котельников слушал, не двигаясь.

Перерыв между боями составил пятнадцать минут. Я отошел к скамье, снял нагрудник, взял у Льва Борисовича полотенце, вытер шею и лицо. Никитин подошел ко мне.

— Лебедев норма. Котельников встал в кругу через три пары. Будешь с ним вторым после паузы, не первым после нее. Не торопись разогреваться повторно, придержи руку.

— Понял.

Я сел на скамью. Лев Борисович устроился рядом, без слов.

Никитин ушел смотреть бои других участников, двое его старших учеников шли по взрослой сетке, в той же программе. Из дальней стороны зала слышался звон клинков, гул, негромкий голос судьи.

Через двадцать минут по громкоговорителю передали:

— Третья дорожка. Громов — Котельников. Бой второй.

Я надел маску. Подошел к дорожке. Котельников уже стоял на исходной, на той же третьей дорожке, лицом ко мне.

В темно-зеленой куртке с белой надписью «Локомотив» на спине, в зеленых гетрах. Рапира у него своя, привезенная из Куйбышева, не казенная, я заметил по белой обмотке на гарде, какую делают только для своих рапир. Это серьезный признак, фехтовальщик с поставленной рукой и со своим оружием.

Подняли клинки на салют. Котельников спокойно, ровно, не растягивая. Я так же.

— На дорожке готовы? — Судья.

Мы кивнули одновременно.

— Бой.

Я ждал, что он пойдет первым. По плану Никитина, Котельников должен был начать с длинной академической атаки, под которую я готовил контратаку в темп.

Но Котельников не пошел. Встал в стойку и остался в ней. Не поднял рапиру в провокацию, не сделал ложного шага. Просто стоял, держа дистанцию, не давая мне войти в зону укола.

Тренер у него стоял рядом, я видел его краем глаза в углу. Шамилов кивнул один раз. Это был сигнал.

Котельников все еще не двигался.

Я подождал. Десять секунд. Пятнадцать. Судья кашлянул.

Я шагнул вперед, короткий разведочный шаг, без раскрытия. Котельников ровно на тот же шаг отступил, удерживая ту же дистанцию.

Еще шаг. Опять то же.

Зал затих. Кто-то на трибуне сбоку зашелестел программкой.

Я сделал ложный шаг назад, заманивая его на себя. Котельников не пошел. Не повелся.

Тогда я сделал то, что не было в плане Никитина. Я атаковал первым.

Короткая прямая атака с шагом, рапира на грудь. Котельников взял ее круговой защитой, в широкой амплитуде, и ответил прямым уколом, длинным, в полную руку. Лампочка зажглась с его стороны.

— Туше Котельников. Ноль-один.

Я вернулся на исходную. Котельников тоже.

— Бой.

Я снова ждал, но он опять не шел.

Через несколько секунд я атаковал во второй раз, теперь не прямо, а с финтом в плечо. Котельников взял финт защитой, не открылся на финт, и встретил мой перевод вторым ответом в бок. Лампочка зажглась с его стороны.

— Туше Котельников. Ноль-два.

На скамье у бортика Никитин сидел прямой, не двигаясь. Лев Борисович стоял за его плечом, тоже молча. Шамилов в углу с Котельниковым едва заметно улыбнулся одной стороной рта.

Третий укол я не отдал, взял свое. Но взял опять не за счет плана. Я понял, что Котельников будет стоять, и пошел рисунком, который от меня не ждали.

Не контратака в темп, а ложный заход с боковым шагом, разрыв дистанции в плоскости. Котельников впервые сместился вбок, неуверенно, этого в его арсенале не было.

На его смещении я провел короткую атаку без замаха, которую сам когда-то получил от Барышева. Котельников не успел закрыть защиту, я достал его в грудь.

— Туше Громов. Один-два.

Зал зашевелился.

Четвертый укол. Котельников опять встал в стойку, не двинулся. Но теперь немного иначе, задняя нога чуть согнута глубже, центр тяжести ниже. Он готовил то же ожидание, но с поправкой.

Я снова сделал ложный заход с боковым шагом, он не дал мне его повторить, выдержал, на этот раз сместился в обратную сторону, корректируя дистанцию. И наконец пошел первым.

Длинной академической атакой, с батманом и финтом и переводом, в три темпа, как и расписывал Никитин его старый рисунок. Видно, Шамилов решил, что одной осторожности уже мало, нужно теперь действовать.

Я был готов к этой атаке с самого начала боя. Контратака в темп на самом начале его батмана, минуя соединение, прямой укол в грудь. Лампочка зажглась моя и его одновременно. Двойной укол.

— Туше двойной. Громов один, Котельников один. По правилам приоритет атакующего Котельников. Туше Котельников. Один-три.

Никитин не шевельнулся.

Я снял маску ненадолго, на одну секунду, вытер пот со лба тыльной стороной перчатки. Надел обратно.

Пятый укол. Котельников опять в стойке. Опять не двигался

Я в этот раз тоже остался стоять. Опустил рапиру на четверть, чуть расслабил руку, не теряя готовности. Прошло десять секунд. Двадцать. Судья кашлянул второй раз.

Шамилов в углу шевельнулся, едва заметно, перенес вес с ноги на ногу. Котельников увидел движение тренера краем глаза и пошел на меня. Длинной атакой, с батманом, как и в четвертом уколе.

Я снял ее тем же способом, контратакой в темп. На этот раз без двойного. Лампочка моя.

— Туше Громов. Два-три.

Зал захлопал. Это кто-то сбоку, наши, пензенские, судя по знакомым голосам.

Шестой укол. Котельников встал в стойку, но в этот раз позиция чуть другая, выше. Готовил третий рисунок, я почувствовал это по плечу. Через секунду пошел короткой атакой без замаха, как сам Барышев когда-то против меня.

Я выдержал дистанцию на длинной ноге. Не пошел вперед, дал острию пройти мимо моего корпуса. На возврате руки сделал укол, прямой, в грудь. Лампочка моя.