Алим Тыналин – Промышленный НЭП (страница 69)

— Какого черта происходит? Где Гиммлер? Где Геббельс?

— Мой фюрер, связь нарушена. Но генерал Бек заверяет, что ситуация под контролем.

— Бек? Он что, командует в Берлине?

— Временно, до нормализации обстановки.

В Лейпциге Гордлер созвал экстренное собрание городского совета. Зал ратуши был переполнен, присутствовали не только депутаты, но и представители деловых кругов, общественных организаций.

— Господа, — торжественно объявил обер-бургомистр, — сегодня начинается новая эра в истории Германии. Военные взяли власть, чтобы спасти страну от катастрофы.

Раздались аплодисменты, смешанные с возгласами одобрения и тревоги.

— Что будет с партией? — спросил кто-то из зала.

— НСДАП будет распущена. Вместо нее будут созданы новые политические организации на демократической основе.

— А с экономикой?

— Будут отменены все ограничения на свободную торговлю. Германия вернется к принципам рыночной экономики.

К вечеру ситуация в Берлине полностью стабилизировалась. Новое правительство контролировало все ключевые объекты. Нацистские символы снимались с общественных зданий, им на смену возвращались традиционные германские флаги.

В девятнадцати ноль-ноль состоялось заседание нового кабинета министров. Фон Нойрат председательствовал, рядом с ним сидели Бек, Гордлер, несколько генералов и представителей старых политических партий.

— Господа министры, — начал фон Нойрат, — перед нами стоят сложнейшие задачи. Необходимо восстановить доверие международного сообщества, стабилизировать внутреннюю обстановку, провести демократизацию.

Генерал Хальдер поднял руку:

— Константин фон, что делать с концлагерями? Там находятся тысячи заключенных.

— Немедленное освобождение всех политических заключенных. Создать комиссии для расследования преступлений режима.

— А что с фюрером?

Повисла тяжелая пауза. Фон Нойрат обменялся взглядами с Беком.

— Адольф Гитлер будет объявлен душевнобольным и помещен под медицинское наблюдение. Официально — для его же блага.

Поздним вечером я получил зашифрованную телеграмму от Мышкина: «Операция завершена успешно. Дирижер контролирует ситуацию. Дипломат объявил о создании переходного правительства. Приезжайте для переговоров».

Я сидел в своем кабинете в Совнаркоме, глядя на карту Европы. История сделала решительный поворот. Теперь предстояло воспользоваться плодами этой дерзкой операции.

Позвонил Сталину:

— Товарищ Сталин, операция «Нибелунги» завершена. Переворот в Германии прошел успешно.

— Поздравляю, товарищ Краснов. Когда вылетаете в Берлин?

— Завтра утром. Самолет уже готов.

— Помните условия, которые мы обсуждали. И не забывайте, что вы представляете Советское государство.

— Понимаю, товарищ Сталин.

Я отложил трубку и подошел к окну. Москва спала, лишь редкие окна светились в темноте. Где-то там, за сотнями километров, рождалась новая Европа. И мне предстояло сыграть ключевую роль в этом историческом процессе.

Утром самолет АНТ-20 «Максим Горький» должен доставить меня в Берлин. В багаже будут документы о будущих соглашениях, которые изменят расстановку сил на континенте.

Я лег спать поздно, но сон не шел. Слишком много мыслей, слишком много ответственности. Завтра начинались переговоры, которые определят судьбу не только Германии и России, но и всей Европы.

Революция свершилась. Теперь предстояло строить новый мир.

Глава 31

Новый мир

Самолет АНТ-20 «Максим Горький» коснулся бетонной полосы берлинского аэропорта Темпельхоф ровно в девять тридцать утра 4 июля 1935 года. Я выглянул в иллюминатор и увидел выстроившийся почетный караул.

Солдаты в серо-голубой форме рейхсвера, а не в коричневых рубашках штурмовиков. Перед самолетом развевались два флага: советский красный и германский черно-красно-золотой — символ новой, демократической Германии.

Немедленно подкатили трап. Я спустился первым, за мной последовали члены делегации — Вознесенский, переводчики, эксперты по международному праву, торговые представители. В руках у меня был кожаный портфель с документами, которые должны заложить основы нового европейского порядка.

Меня встречали фон Нойрат и генерал Бек. Министр иностранных дел выглядел усталым, последние дни наверняка были для него изнурительными, но в его глазах читалось облегчение. Бек держался с военной выправкой, его рукопожатие было крепким и уверенным.

— Товарищ Краснов, добро пожаловать в новую Германию, — сказал фон Нойрат. — Мы с нетерпением ждали вашего прибытия.

— Надеюсь, наши переговоры заложат основу долгого мира в Европе, — ответил я, окидывая взглядом выстроенный караул.

Мы прошли мимо солдат к автомобилям. Я заметил, что на зданиях аэропорта уже не было нацистских символов. Вместо свастик развевались флаги веймарской республики, а на некоторых зданиях висели транспаранты на немецком: «Да здравствует мир!», «Долой войну!», «Германия выбирает дружбу!»

Кортеж автомобилей тронулся по улицам Берлина. Город выглядел спокойно, но я чувствовал напряжение в воздухе. Прохожие останавливались, глядя на проезжающие машины с советскими флажками. Некоторые махали руками, другие просто наблюдали с любопытством.

— Как обстановка в городе? — спросил я фон Нойрата, сидевшего рядом.

— Спокойная. Большинство народа поддерживает перемены. Все устали от напряженности последних лет.

Мы остановились у отеля «Адлон» — того самого, где я останавливался три месяца назад. Но сейчас атмосфера была совершенно иной.

Портье и другой персонал встретили нас с явным облегчением. Один из гостей в холле подошел ко мне:

— Простите, вы товарищ Краснов? Я читал о ваших экономических преобразованиях в СССР. Удивительные достижения!

Это был пожилой мужчина в дорогом костюме, судя по акценту, австриец.

— Фон Хоттенбергер, — представился он. — Банкир из Вены. Мы следим за вашими экономическими чудесами. Рост промышленности на восемьдесят процентов за год, полная ликвидация безработицы… Как вам это удалось?

— Сочетанием планирования и материальных стимулов, — ответил я. — Но сейчас важнее поговорить о будущем Европы.

Переговоры начались во второй половине дня в здании министерства иностранных дел. Зал, где месяц назад я встречался с нацистскими функционерами, теперь выглядел по-другому.

Портрет Гитлера сняли, оставив только изображения Бисмарка и Гинденбурга. За длинным столом расположились представители нового германского правительства: фон Нойрат, Бек, Гордлер, несколько генералов и дипломатов.

— Господа, — начал фон Нойрат, — мы собрались, чтобы обсудить новые основы отношений между Германией и Советским Союзом. Прошу учесть, что новое правительство стремится к миру и сотрудничеству.

Я открыл свой портфель и достал подготовленные документы:

— Советский Союз готов к самому широкому сотрудничеству. Но нам нужны четкие гарантии и долгосрочные обязательства.

Я разложил на столе несколько типовых договоров:

— Первое — пакт о ненападении сроком на двадцать пять лет с возможностью продления. Второе — торговое соглашение, предусматривающее увеличение товарооборота в пять раз. Третье — создание Континентального экономического союза.

Гордлер заинтересованно склонился над документами:

— Континентальный союз? Расскажите подробнее.

— Экономическое объединение Германии, СССР, Франции и, возможно, других европейских стран. Общий рынок, координация промышленной политики, свободное движение капиталов и технологий.

Бек нахмурился:

— А военно-политические аспекты?

— Совместные гарантии безопасности. Обязательство не участвовать в коалициях, направленных против участников союза. Возможность создания общей системы коллективной обороны.

Фон Нойрат обменялся взглядами с коллегами:

— Товарищ Краснов, ваши предложения масштабны. Но какие гарантии вы можете дать относительно внутреннего развития Германии?

— Советский Союз не вмешивается во внутренние дела других стран. Но мы ожидаем демократизации, освобождения политических заключенных, восстановления многопартийности.