Алим Тыналин – Промышленный НЭП (страница 40)

Москва куталась от зимнего холода. В окнах домов зажигались огни, а над крышами поднимался дым из печных труб. Но за этой мирной картиной скрывалась напряженная борьба, от исхода которой зависело будущее не только экономического эксперимента, но и всей страны.

Глава 19

Инфоповод

Редакция «Экономической газеты» располагалась в старинном трехэтажном здании на Страстном бульваре. Когда-то здесь находилась контора крупного промышленника, а теперь одно из ведущих экономических изданий страны. Зимний вечер уже опустился на Москву, когда я поднимался по широкой мраморной лестнице, пытаясь упорядочить мысли перед важной встречей.

Федор Семенович Соколов, главный редактор «Экономической газеты», встретил меня у порога редакционного кабинета. Высокий, сухощавый, с аккуратно подстриженными усами и проницательным взглядом, он производил впечатление человека, привыкшего принимать решения и нести за них ответственность.

— Рад видеть вас, Леонид Иванович, — он крепко пожал мою руку. — Проходите, коллеги уже собрались.

В просторном кабинете, отделанном темными дубовыми панелями, за длинным редакционным столом сидели несколько человек, ключевые сотрудники газеты. Под массивной люстрой с бронзовыми завитушками, чудом сохранившейся с дореволюционных времен, стол был завален гранками, вырезками и подшивками экономических материалов.

Соколов сделал широкий жест в сторону присутствующих:

— Позвольте представить вам редакционную коллегию. Яков Наумович Гринберг, заведующий промышленным отделом, — кивок в сторону пожилого человека с быстрыми умными глазами и седой бородкой, — Антонина Павловна Звягинцева, заведующая отделом статистики и экономического анализа, — миниатюрная женщина средних лет с неподвижным сосредоточенным лицом слегка кивнула, — и Дмитрий Аркадьевич Левитан, наш ведущий обозреватель по вопросам народного хозяйства, — молодой человек с живыми глазами и растрепанной шевелюрой приветственно поднял руку.

Я кивнул каждому, усаживаясь в предложенное кресло.

— Товарищи, — начал я без предисловий, — ситуация с нашим экономическим экспериментом достигла критической точки. Против промышленного НЭПа развернута полномасштабная идеологическая кампания, подкрепленная актами саботажа на экспериментальных предприятиях.

— Мы следим за этой ситуацией, товарищ Краснов, — кивнул Гринберг. — «Правда» публикует по три-четыре критических материала в неделю. Обвинения в «правом уклоне» и «возрождении капитализма» стали уже привычными.

— Что особенно печально, — добавила Звягинцева, — эти обвинения совершенно игнорируют реальные экономические результаты вашего эксперимента. Мы изучали последние отчеты Путиловского завода и Нижнетагильского комбината. Цифры впечатляют.

— Федор Семенович говорил, у вас имеется предложение по информационной поддержке эксперимента, — промолвил Левитан. — Мы готовы выслушать вас внимательно.

Я раскрыл портфель и достал несколько папок с материалами.

— Предлагаю стратегию контрпропаганды, основанную на точных фактах и экономическом анализе, — начал я, разворачивая на столе схематический план. — Серия публикаций в три этапа. На первом этапе точная статистика по экспериментальным предприятиям, без политических выводов. Просто цифры, сравнительные таблицы, диаграммы. Пусть факты говорят сами за себя.

— Подход разумный, — кивнул Соколов. — Это позволит нам избежать прямого столкновения с идеологической линией «Правды», но при этом донести до читателя объективную информацию.

— Второй этап, — продолжил я, — аналитические статьи, показывающие системный характер успехов промышленного НЭПа. Здесь потребуются авторитетные авторы, желательно из академической среды или руководители успешных предприятий.

— У нас есть связи в Промышленной академии, — заметил Гринберг. — Профессор Меньшиков давно интересуется вашим экспериментом. Он мог бы подготовить серьезный аналитический материал.

— Отлично, — кивнул я. — И третий этап — это выход на более широкие экономические обобщения, связь промышленного НЭПа с укреплением обороноспособности страны, повышением жизненного уровня рабочих. Но без явных политических оценок.

— Мы хорошо понимаем все риски, товарищ Краснов, — сказала Звягинцева, просматривая принесенные мной материалы. — Каганович очень влиятелен. Наша газета находится в ведении ВСНХ, где у Орджоникидзе сильные позиции, но прямое противостояние с линией «Правды» может дорого обойтись.

— Именно поэтому я предлагаю строить все материалы на неопровержимых фактах, — подчеркнул я. — Никакой политической риторики, только экономические данные и их профессиональный анализ.

Соколов задумчиво постукивал карандашом по столу.

— Когда вы планируете начать публикации?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил я. — В идеале первые материалы должны выйти через три-четыре дня. У нас мало времени.

— Реально ли подготовить качественные материалы в такой срок? — усомнился Левитан.

— Да, — я раскрыл еще одну папку. — У нас уже подготовлены базовые статистические данные по всем тридцати семи экспериментальным предприятиям. Наш экономический отдел под руководством товарища Вознесенского работает день и ночь. Нужно только адаптировать эти материалы для газетного формата.

Следующий час мы детально обсуждали структуру будущих публикаций. Звягинцева, как опытный аналитик, предложила блестящий ход, сопоставить динамику экономических показателей до и после внедрения промышленного НЭПа по каждому предприятию в отдельности. Это давало наглядное представление о реальном эффекте эксперимента.

Гринберг дополнил план специальным разделом о технических инновациях, которые стало возможно внедрить благодаря новой системе материального стимулирования.

— Что именно мы опубликуем в первом материале? — спросил Соколов, когда общая структура серии была согласована.

— Предлагаю начать с Путиловского завода, — ответил я. — Во-первых, это крупнейшее предприятие с давними традициями, известное каждому. Во-вторых, мы располагаем исчерпывающими данными по нему за длительный период, что позволяет показать динамику. И в-третьих, результаты там наиболее впечатляющие — рост производительности на сорок четыре процента за квартал, снижение брака на двадцать шесть процентов.

— Логично, — согласился Соколов. — А во второй публикации?

— Нижнетагильский комбинат и история с аварией в мартеновском цехе. Мы можем показать, как, несмотря на диверсию, предприятие быстро восстановилось и превысило прежние показатели. Это демонстрирует жизнестойкость новой экономической модели.

Левитан, успевший просмотреть принесенные материалы, присвистнул:

— Если эти цифры соответствуют действительности, то я не понимаю, как можно выступать против такого эксперимента.

— Цифры абсолютно точны, — заверил я. — Каждый показатель подтвержден официальной отчетностью, которую можно проверить в любой момент.

Соколов решительно поднялся:

— Хорошо, товарищи. Мы начинаем работу над серией публикаций. Яков Наумович, вы отвечаете за первый материал по Путиловскому заводу. Антонина Павловна, на вас статистический анализ и графики. Дмитрий Аркадьевич, подготовьте вводную статью о значении эксперимента для всей советской промышленности.

Он повернулся ко мне:

— Леонид Иванович, первая публикация выйдет в среду. Это даст нам два дня на подготовку качественного материала. В следующую пятницу дадим обещанный материал по Нижнетагильскому комбинату.

Я протянул руку для рукопожатия:

— Спасибо за поддержку, товарищи. То, что мы делаем, крайне важно не только для нашего эксперимента, но и для будущего всей страны.

— В конце концов, — философски заметил Гринберг, — «Экономическая газета» существует именно для того, чтобы освещать экономические процессы объективно и профессионально. Мы просто выполняем свой долг.

Когда я вышел из редакции в морозный вечер, на душе стало немного легче. Первый этап информационного контрнаступления запущен. Оставалось надеяться, что объективная информация сможет хотя бы частично противостоять идеологическому давлению Кагановича.

Свет в окнах экономического отдела Наркомтяжпрома горел до поздней ночи. В просторном кабинете с высокими потолками и массивными шкафами, заполненными техническими справочниками и статистическими сборниками, кипела напряженная работа.

Вознесенский склонился над большим чертежным столом, где были разложены диаграммы и графики. Его высокий лоб под зачесанными назад темными волосами выдавал незаурядный ум, а энергичные движения — внутреннюю силу и целеустремленность.

— Леонид Иванович, — обратился он ко мне, когда я вошел в кабинет после встречи в редакции, — мы подготовили сравнительные таблицы по всем тридцати семи предприятиям. Результаты даже лучше, чем мы предполагали изначально.

Вокруг него трудились еще несколько человек: статистики с привычно сосредоточенными лицами, два молодых чертежника, аккуратно переносящие цифры в диаграммы, и пожилой экономист Железнов, знаток производственной статистики с дореволюционным опытом работы.

Я подошел к столу, рассматривая подготовленные материалы. Диаграммы наглядно демонстрировали рост основных производственных показателей на экспериментальных предприятиях в сравнении с обычными заводами того же профиля. Разница бросалась в глаза даже непрофессионалу.