Алим Тыналин – Нэпман 4. Красный мотор (страница 24)

— Конечно можно, — профессор вздохнул. — Но на это уйдут годы и огромные средства. И это только металлургия. А станки? Для массового производства нужна совершенно другая точность обработки. Принципиально другой уровень оснастки и измерительного оборудования.

Он достал еще один лист:

— Я сделал примерные расчеты. Чтобы создать производство хотя бы пятидесяти тысяч автомобилей в год, потребуется полностью переоснастить не менее десяти крупных заводов. А для этого нужно сначала создать собственное станкостроение высокого класса точности.

— Но ведь это возможно? — спросил я, хотя уже начинал понимать его логику.

— Возможно, — Величковский снял пенсне и устало потер переносицу. — Но не сейчас. Сначала нужно создать базу — современную металлургию, точное станкостроение, приборостроение. Без этого фундамента массовое автомобильное производство просто не взлетит.

— А если начать с малого? С небольших серий?

— Это реальнее, — кивнул профессор. — Но тогда себестоимость будет такой, что машины окажутся недоступны массовому покупателю. Замкнутый круг.

Он аккуратно собрал бумаги:

— Поймите, Леонид Иванович, я не против автомобилизации. Это прекрасная цель. Но начинать нужно с фундамента. С того, что мы уже умеем делать хорошо — специальные стали, качественная металлургия. Создать базу для будущего рывка.

За окном громыхнул паровозный гудок — на заводскую ветку прибыл состав с рудой. Я смотрел на этот привычный заводской пейзаж и понимал, что старый профессор прав. Нельзя построить здание без фундамента.

— Что ж, — я поднял чашку с остывшим чаем. — Спасибо за честный анализ, Николай Александрович. Дадите свои расчеты для доклада в ВСНХ?

— Конечно, — он улыбнулся. — И знаете, у меня есть интересные мысли по поводу новых марок инструментальной стали. Если хотите, обсудим…

После обеда я отправился к чиновникам. Чтобы начать уже обсуждать свой проект.

Массивное здание ВСНХ на Варварке встретило меня гулким эхом шагов по мраморным ступеням. Несмотря на послеобеденный час, в приемной уже толпился народ — инженеры с папками чертежей, хозяйственники с портфелями, какие-то просители. В воздухе стоял привычный запах канцелярии — смесь бумажной пыли, чернил и махорки.

— К товарищу Медведеву, — сказал я секретарше, полной женщине в строгом сером платье.

— Начальник отдела автомобильной промышленности принимает по вторникам с трех до пяти, — она даже не подняла глаз от журнала записи. — Запишу вас на следующую неделю?

— Я Краснов, у меня срочный вопрос по развитию отрасли.

— А, товарищ Краснов! — она наконец посмотрела на меня. — Подождите, сейчас узнаю…

Ожидание затянулось на час. Я сидел на стуле и разглядывал плакаты на стенах — «Пятилетку в четыре года!», «Техника решает все!», изучал лица других посетителей. Многие явно сидели здесь не первый день.

Наконец дверь кабинета открылась:

— Заходите, товарищ Краснов.

Григорий Михайлович Медведев, грузный мужчина лет пятидесяти с аккуратно подстриженными усами, восседал за массивным столом, заваленным бумагами. На стене — портрет Ленина и карта промышленных предприятий.

— Слушаю вас, — он указал на жесткий стул для посетителей.

Я начал рассказывать о планах развития автомобильной промышленности. Медведев слушал с каменным лицом, изредка делая пометки в блокноте.

— Значит, хотите создать советский Форд? — прервал он меня наконец. — А вы в курсе текущих приоритетов индустриализации?

— Конечно, но…

— Вот список первоочередных задач, — он достал какую-то папку. — Тракторы для коллективизации. Станки для машиностроения. Оборудование для электростанций. Где здесь легковые автомобили?

— Но развитие автотранспорта даст толчок всей промышленности…

— Товарищ Краснов, — Медведев почесал квадратное ухо. — Я понимаю ваш энтузиазм. Но давайте смотреть реально. Где взять валюту на оборудование? Где специалисты? Где сырье?

Он полистал мой проект:

— Вот, смотрите, вам нужны специальные стали. А у нас обычной стали не хватает для первоочередных нужд. Качественный прокат весь идет на оборону и строительство.

— Мы разработали новые марки…

— Вот именно! — он оживился. — У вас отличные достижения в металлургии. Так и развивайте это направление. Стране нужны качественные стали, а не дорогие игрушки для нэпманов.

За окном прогремел трамвай. Я смотрел на пожелтевшие плакаты на стенах и понимал, что Медведев по-своему прав. Время автомобилизации еще не пришло.

— Если у вас есть конкретные предложения по развитию металлургии, — сказал начальник отдела, надевая пенсне, — готов рассмотреть. А фантазии в стиле Форда оставьте американцам. У нас другие задачи.

Когда я выходил из кабинета, в приемной все так же сидели просители. Кто-то дремал на стуле, кто-то нервно перебирал бумаги. Обычный день в советском учреждении. День, который многое расставил по своим местам.

Ну что же. Я попробовал с низкого звена. Начало не очень обнадеживающее. Теперь зайду повыше.

Кабинет Серго Орджоникидзе остался все таким же. Огромный рабочий стол, заваленный документами, карта промышленных объектов на стене и несколько жестких стульев для посетителей. Сам нарком, как всегда энергичный и порывистый, вышел из-за стола мне навстречу:

— А, Леонид, заходи! — он крепко пожал руку. — Как раз читаю отчеты по твоим новым сталям. Впечатляет, честное слово!

— Спасибо, Григорий Константинович. Я как раз хотел поговорить…

— Погоди с разговорами, — перебил он, доставая какие-то документы. — Ты вот лучше объясни, как вам удалось такую структуру металла получить? Наши специалисты голову ломают.

Я начал рассказывать о новой технологии термообработки. Серго слушал внимательно, время от времени делая пометки в блокноте.

— Так-так… А что с легирующими добавками? Где берете?

— В этом как раз проблема, — признал я. — Запасы на исходе. Хотя если наладить производство автомобилей…

Орджоникидзе хитро прищурился:

— Решил американцев догнать? Фордов-шмордов наделать? — он усмехнулся. — А знаешь, сколько эшелонов с тракторами в деревню требуют? Сколько станков для новых заводов нужно?

— Но автомобильная промышленность даст толчок всей индустриализации…

— Постой, постой, — Серго поднял руку. — Вот смотри, — он развернул на столе какую-то карту. — Здесь отмечены все объекты первой очереди. Каждому нужен металл. Качественный, специальный металл. А у нас только твои заводы умеют такой делать.

Он прошелся по кабинету:

— Знаешь, что военные говорят про твою броню? Что она лучше крупповской! А турбинщики про новые лопатки? Что таких в Европе не делают. Вообще нигде не делают.

— Григорий Константинович, я понимаю важность металлургии. Но если создать автомобильное производство…

— Эх, Леонид, — нарком положил мне руку на плечо. — Вижу, горит у тебя эта идея. Только время сейчас другое. Стране нужен металл. Много металла, хорошего металла. А машины… Придет и их время.

Он вернулся к столу:

— Вот что. Готовь программу развития специальной металлургии. Но масштабно, на всю страну. Чтобы через год мы ни от кого не зависели. Ресурсы дадим, поможем. А автомобили… — он улыбнулся, — автомобили пусть пока подождут.

Я смотрел на карту, где красными точками были отмечены строящиеся заводы, электростанции, комбинаты. Каждой точке нужна была сталь. Особая сталь, которую мы научились делать.

— Хорошо, Григорий Константинович. Подготовлю программу.

— Вот и правильно! — он снова заулыбался. — А теперь рассказывай, что там у тебя с новыми мартенами? Говорят, производительность удвоил?

За окном догорал зимний день. А мы еще долго обсуждали технические детали, производственные проблемы, планы развития. И постепенно я начинал понимать — нарком прав. Всему свое время.

Из ВСНХ я отправился домой. Быстро разобрал текущие дела, остался один. Приготовил себе кофе.

В просторном кабинете моей квартиры на Остоженке горела только настольная лампа под зеленым абажуром. За окном пасмурная погода, скоро наверняка закапает дождь. Я разложил на столе все документы, собранные за день: отчеты с заводов, записи разговоров, черновики планов.

Серго прав. Нельзя перепрыгнуть через этапы развития. Я достал чистый лист бумаги и начал писать:

«Приоритетные направления: Металлургия, а именно: специальные стали для оборонки, инструментальные сплавы для станкостроения, жаропрочные материалы для турбин».

Остановился, вспомнив слова Величковского о необходимости создания базы. Ну, здесь мы уже много чего достигли. Я продолжил список:

«Второе. Станкостроение, а именно — высокоточные станки для инструментального производства, автоматические линии для массового производства, специальное оборудование для металлургии».

Прошелся по кабинету, разминая затекшую спину. Вот здесь простор для работы. Непочатый край.