Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться (страница 35)

– Не можно, а нужно. Почему нельзя? Надо помогать молодым людям, подающим надежды в спорте. Только давайте быстрее, нам надо поскорее в поликлинику.

Я вскочил и принялся быстро собираться. Чуть не забыл сумку с формой, потом забежал в комнату, чтобы узнать, как там бабушка. Старушка теперь выглядела гораздо лучше, она болтала со Светкой. Увидев меня, бабушка подняла голову.

– Ну, как ты, бабушка? – спросил я.

Она кивнула.

– Ничего, справилась. Ты давай, беги скорее на свои соревнования. Я договорилась с врачихой, оказывается, у нас с ней есть общая знакомая по курсу фельдшеров. Мир тесен, как говорится. И не без добрых людей. Она обещала помочь тебе.

Я подскочил и быстро обнял ее. От бабушки пахло лекарствами и травами. Затем я чмокнул Светку в щечку и выбежал в коридор.

Врач уже вышла из квартиры и спустилась вниз. Я захлопнул за собой дверь, стремглав выскочил из подъезда и нырнул в машину скорой помощи.

Водитель, грузный дядька в кепке и тулупе, уже завел двигатель. Как только я сел, он тронул машину с места, мы выехали со двора и помчались по улицам. Сирену включать не пришлось, на улицах было не так уж и много других машин, да и те почтительно уступали дорогу.

– Ну как, спортсмен? – спросил водитель, поглядев на меня. – Готов к сражениям? У тебя что, бокс, что ли?

Врач сидела сзади и просматривала свои записи. Я кивнул, а он продолжил болтать.

– Я в юности тоже занимался, – сказал он и бибикнул на зазевавшийся «Москвич». – Ну куда ты лезешь, зараза! Жаль, война началась, я забросил.

Рот у него почти не закрывался. За то время, пока мы ехали, он рассказал, как приехал из села в Куйбышев, успел немного поработать на машиностроительном заводе и ушел оттуда на войну. Водил танки, воевал до 1943 года, пока не выбыл из-за ранения. Ну, а затем снова вернулся на завод. А проработав там, устроился водителем.

Мы свернули с проспекта на улицу, где располагался дворец спорта и завод. Быстро же мы, однако, домчались, всего за десять минут.

Врач вышла вместе со мной, взяв историю болезни бабушки. Интересно, сможет ли она убедить строгих организаторов соревнований в уважительной причине моего опоздания?

Мы вошли внутрь и торопливо прошли в зал, где проходили соревнования. Одним из первых, кого я встретил, был Худяков.

– Ну где ты ходишь, Рубцов! – взвыл он, схватившись за голову. – Ты понимаешь, что мы все просрали! Тебя уже вычеркнули из участников. Какой же ты придурок.

Врач вышла вперед и строго оборвала раздосадованного тренера:

– Послушайте, прекратите ругаться. Проведите меня к организаторам. У Рубцова уважительная причина для опоздания.

Худяков растерянно посмотрел на нее, но спорить не стал и отвел к организаторам турнира. Все устроилось наилучшим образом. Узнав о причине моей задержки, организаторы согласились вернуть меня обратно.

– Ну, ты даешь, Рубцов! – сказал Худяков, когда я распрощался с врачом и мы торопливо бросились в раздевалку. – Это на моей памяти впервые такое, чтобы обратно в списки включили. Впрочем, причина у тебя и вправду уважительная. Как там бабушка? Как ее здоровье?

– Все в порядке, – ответил я, бросаясь переодеваться, а затем устроив разминку. – А вы знаете, кто мой противник?

Худяков приплясывал рядом, он весь извелся от азарта.

– Сегодня у тебя чертовски трудный противник, Рубцов, – сказал он, покачав головой. – Его зовут Киселев Толя. И он левша.

Ну вот, наконец-то. Впервые в жизни мне попался левша. Причем во время такого ответственного турнира. Впрочем, у боксера все бои важные и ответственные.

Науке еще с двадцатого столетия, а может, и раньше, стало известно, что в правом полушарии мозга находятся центры движения левых конечностей, а в левом соответственно – правых. У большинства людей доминирует левое полушарие, это правши. У левшей доминирует правое.

Такие люди, приходя в бокс или другие боевые искусства, становятся очень неудобными противниками. Если при этом они опытные и намеренно извлекают из своей непохожести выгоду, то могут достичь больших высот. Для противостояния им нужно обладать определенной подготовкой.

Не то чтобы я специально готовился к бою против левши. Но, помнится, провел как-то давно, еще в прошлой жизни, пару спаррингов с левшами, да еще и обсуждал с тренерами, как с ними бороться. Сам я, как и следовало ожидать, был традиционным правшой.

Собственно говоря, в чем его преимущества, этого левши? Во-первых, для него удобна и привычна правосторонняя стойка, в то время как для других правшей это уже необычно. Кроме того, логично, что левша хорошо действует своей сильной левой рукой.

Всю свою жизнь он тренируется в боях против правшей. Кроме того, из-за того, что большинство оборудования и приборов в нашем мире предназначены для правшей, левша вынужден поневоле тренировать и правую руку.

Помнится, в некоторых школах и детсадах левшей считали патологическим отклонением и насильно тренировали бедных детей кушать, писать и одеваться правой рукой. В итоге, поскольку не было бы худа без добра, если левша уже давно занимается боксом, обычно у него хорошо развиты обе руки.

Впрочем, при всех своих преимуществах, левша не такой уж и неуязвимый супергерой. Он уязвим справа, так как открыт для сильнейшей атакующей руки правши. Некоторые умельцы левши умеют отлично скрывать свою доминирующую руку.

Они могут отлично чувствовать себя в левосторонней стойке, до последнего скрывая свое преимущество. И только потом, когда для противника будет поздно, нанести возмездие своей грозной левой конечностью.

Поскольку у меня осталось совсем мало времени, я быстро размялся и вышел в зал для поединка. Судьи ничего не сказали мне, а объявили о начале боя.

Киселев уже ждал меня на ринге. Это был парень моего роста и веса, почти такой же внешности. Даже черты лица похожие, с выпирающими скулами, широким носом и тонкими губами. Волосы тоже короткие. Глаза карие, темные, внимательно меня изучали.

Соперник стоял в своем углу, сильно повернув ко мне правое плечо, словно уже защищался. Так-с, понятно, он уже даже сейчас старается показать, что является ярко выраженным левшой. Неудивительно, что Худяков сразу раскусил его.

Впрочем, я немного поторопился с выводами. Противник мне и в самом деле попался необычный. Когда после всех необходимых процедур мы начали, наконец, поединок, оказалось, что Киселев не так уж и прост.

Еще с самого начала раунда он тут же поменял стойку с правосторонней на левостороннюю. Это еще раз доказывало, что боксер он нестандартный, от которого можно ждать много сюрпризов. Некоторое время я приглядывался к противнику, прощупывал его повадки осторожными ударами.

Киселев по большей части работал выставленной вперед правой рукой. Двигался на передней части стопы, подвижный и юркий, как теннисный мячик. Как и я поначалу, он тоже действовал с дальней дистанции.

А еще он старался зайти мне в бок, за мое левое плечо, чтобы мешать наносить удары правой. В общем, характерный противник, осторожный, но в любой миг готовый взорваться фейерверком ударов. Причем очень неудобных для меня ударов.

Поначалу я пытался вынудить его раскрыться и отреагировать на мои финты, но Киселев был достаточно опытен. Кроме того, он то и дело менял стойки.

Когда мне требовалось достать его правой, приходилось подходить с шагом вперед, причем очень быстро. А Киселев успешно проводил прямой левой или добавлял снизу в голову и туловище.

Чтобы «закрутить» противника, я старался двигаться в левую от себя сторону. Чтобы, значит, лишить его удобной позиции для удара своей левой. Кроме того, я хорошенько прикрывал челюсть от неожиданного сюрприза в виде его правой. Он мог нанести ею резкий удар через мою левую руку.

Зрителям не понравилась наша осторожность.

– Ну что вы топчетесь, как петушки? – закричали в рядах болельщиков. – Давай бокс уже!

Другие поддержали крикуна одобрительными свистками. Между прочим, среди зрителей я не заметил ни представителей дирекции моего техникума, ни Ольги. Увы, мои вероломные фанаты оставили меня, покинули и позабыли.

Тем не менее во второй половине раунда я попробовал быть активнее и сразу поплатился за это. Запутав, как мне показалось, Киселева джебами в голову, я атаковал его голову, но чуток раскрылся и тут же получил от него встречный удар левой.

Мои болельщики разочарованно охнули. Киселев на мгновение перестал хмуриться, радостно улыбнулся. Наверное, ему показалось, что он разгадал меня. Ну-ну, конечно, так многие думали.

Я состроил удивленное и разочарованное лицо. Типа не ожидал такого подарка. И теперь не знаю, как быть дальше. Киселев перестал улыбаться и снова нахмурился.

Затем полез ко мне в ближний бой, и я позволил ему завоевать еще несколько очков, угодив мне в голову. Ничего, пусть думает, что он победитель. Как раз в это время, как я и рассчитал, объявили конец первого раунда.

Я вернулся в свой угол. Худяков весь извелся от огорчения.

– Ну что ты делаешь? – зашипел он, едва я опустился на стульчик. – Он ведет по очкам. Не лезь к нему в ближний бой. Держи глухую защиту. Пусть он раскроется.

У меня тем временем был готов свой план на бой. Я заметил, что в другом углу тренер ободряюще похлопал Киселева по плечу.

Ага, значит, он доволен. Держись прежней тактики, Толя, и победа у нас в кармане. Наверняка Киселев и дальше продолжит свою осторожную игру.