Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 3 (страница 48)

Верно говорите, Игорь Николаевич. Только зря вы подумали, будто я потерял голову. Я ведь уже начал приводить в действие свою стратегию.

Только вместо слабости я изображал недалекого придурка. Которого легко заманить под сокрушающий удар Гарсиа и уронить на ринг в первом же раунде.

— Ты чего там бормочешь? — спросил Худяков и тряхнул меня за плечи. — Соберись, Витя! Черный ворон умер, но жизнь продолжается. Иди, надери задницу ублюдку в том углу ринга!

После того, как на ринге все успокоились, рефери позвал нас. Объяснил правила. Гарсиа свирепо смотрел мне в глаза. Я тоже изображал из себя злобного питбуля.

— Эй, никаких нарушений! — сказал переводчик, передавая слова рефери. — Я не допущу хаоса на ринге! Соблюдайте уважение друг к другу.

После объяснения правил я протянул руки, чтобы стукнуться с противником перчатками. Гарсиа ударил по моей руке сверху. Провел несильный прямой мне в грудь. Я пошатнулся, но устоял.

— Эй, эй, хватит! — закричал рефери. — Отойдите друг от друга! Бой еще не начался.

Когда мы отошли, он убедился, что мы готовы. Звякнул гонг и арбитр махнул рукой:

— Бокс!

Против ожидания, Гарсиа не бросился на меня, сломя голову. Поднял руки, запрыгал на месте. Приблизился ко мне небольшими скачками.

При всей своей злобе он отнюдь не дурак. Что очень и очень опасно. Непонятно, клюнул ли он на мою наживку. Поэтому бой я начал с разведки. Надо прощупать противника.

Впрочем, вскоре все стало ясно. Гарсиа — это типичный «рашер». Танк, идущий напролом. Я заметил, что он одинаково сильно бьет обеими кулаками.

Приближается вплотную, чтобы собрать мясо с моих ребер. Чтобы от его ударов я харкнул желудок через гортань. Для этого он начал пробивать по мне хуки, иногда апперкоты.

На мои контратаки не обращал внимания. Как слону дробина. Я же говорил, что у него бронебойная шкура. От его напора, расчетливого и безжалостного, я на мгновение растерялся.

Гарсиа бил очень точно и сильно. Сверхъестественным чутьем угадывал бреши в моей обороне и пробивал ее. Джеб для затравки. Потом мощный кросс для добивки.

Или серия хуков. Причем первым он старался зацепить мою перчатку, чтобы раскрыть оборону. Вторым и третьим хуком старался выдолбить громадное отверстие в моей голове или корпусе. Я еле успевал уклоняться.

Единственная слабость, которую я выявил в его обороне — это слабая реакция на финт рукой. Я заметил, что его излюбленный удар — это хук правой. Для проверки я попробовал чуть открыть защиту слева.

Это и была моя обманка. Гарсиа тут же атаковал меня боковым справа. Даже без упреждающих джебов, сразу. Ишь ты, какой скорый. Я ушел от удара, но запомнил его горячность.

Впрочем, пробить носорожью шкуру испанца оказалось невозможно. Как я ни осыпал его контрударами, все без толку. Ноль внимания.

Противник умело уворачивался или терпел боль. И непреклонно шел на меня в атаку. Я ускользал от него по всему рингу. Испанские болельщики радостно приветствовали героизм своего бойца.

Мне не осталось ничего другого, кроме как последовать совету Худякова. Противник слишком силен. Надо его утомить. Я опять наплевал на запреты Федерации бокса СССР. Кружил по рингу, как балерун. Когда закончился первый раунд, мы оба запыхались. Причем Гарсиа гораздо больше, чем я.

— Ага, значит все-таки решил его измотать? — улыбнулся Худяков, когда я вернулся в свой угол. — Что я тебе говорил?

Я уселся на стульчик, подставил голову под мокрую губку. Выпил воды, выплюнул. Сердце колотилось, как бешеное.

Испанец с ненавистью смотрел на меня из своего угла. Его мощная грудь вздымалась и опадала. Тренер тоже оглянулся на меня, улыбнулся, что-то сказал подопечному. Гарсиа тоже усмехнулся. Что это вы там обсуждаете, дьявол вас раздери? Размер моего члена?

— Витя, продолжай в том же духе, — шепнул мне Худяков. — И попробуй обработать его печень. Он спереди непробиваемый. Живот, голова… А может, сзади он размякший?

Вообще-то мысль вполне здравая. Сегодня Худяков вообще в ударе. Его советы бьют точно в цель. Я кивнул.

— Держи его на расстоянии, — продолжал шептать тренер. Будто боялся, что Гарсиа его услышит. Хотя я и сам его еле слышал из-за криков зрителей. — Только он везде хорош, как я посмотрю. И на дальней, и на средней, и вблизи. Честно говоря, самая лучшая с ним дистанция — это тысяча километров.

Хм, шутки это хорошо. Я постарался улыбнуться. Ну уж нет, за тысячу км Гарсиа не победить. Я должен быть перед ним, чтобы увидеть, как он грохнется в нокаут.

Перерыв закончился. Рефери позвал нас. Я встал и услышал напутствие Худякова:

— Ну, давай, ни пуха, ни пера!

Подошел к центру. Гарсиа тоже мягко спружинил сюда. Двигался он, при всей своей массе, грациозно и упруго. Как ягуар.

Подойдя, противник угрюмо заглянул мне в глаза. Я думал, что он опять заведет шарманку про выбитые мозги и выдавленные глаза, но Гарсиа молчал.

— Бокс, — сказал рефери.

На этот раз Гарсиа атаковал не сразу. Остался на месте, следя за мной. Примеривался для смертоносного прыжка. Ну ладно, раз ты так, тогда я подергаю тебя за усы. В конце концов, мне ведь надо уморить соперника.

Я приблизился сам. Прямой левой. В корпус. Длинный, пробивающий. Гарсиа даже не уклонился.

Теперь прямой правой. Помощнее, в голову противника. Если он такой сильный, пусть получает.

Не тут-то было. Гарсиа ушел чуть назад, потом надвинулся на меня и внезапно взорвался серией пушечных боковых. Хуки и кроссы. Как система залпового реактивного огня. Не один удар, а целый сериал. В жанре ужаса. Хорошо, что не мистического, а кровавого.

Я уклонялся и уходил. Ноги и туловище работали, как проклятые. Несмотря на это, Гарсиа успел хорошенько достать меня в скулу. Боковым левой. Как раз в конце своей серии из целых десяти-двенадцати ударов. Я откинулся назад и чуть не упал от его удара. В голове зазвенели тревожные колокольчики.

К счастью, когда противник шибанул меня, я как раз пробил ему свой джеб правой. В лицо Гарсиа. Не бог весть какой сильный, но он спас меня от нокдауна. На мгновение испанец потерялся от удара. Я успел очухаться и уже выпрямился. Противник уже упустил момент для развития атаки.

После этой серии Гарсиа стоял передо мной, тяжело дыша. Да, пульнуть десяток мощных ударов это вам не хухры-мухры. Для этого противник истратил тонны энергии, достаточной, чтобы запустить на орбиту ракету со спутником и со всем снаряжением в придачу.

Я тряхнул головой. Звон в ушах пропал. Ну, чего ты стоишь, противничек? Работай, двигайся, наступай. Мне нужна вся твоя энергия. Все твои силы.

Новый прямой левой. Снова в корпус. Я пробил в грудь, хотя целился в солнечное сплетение. Потом опять кросс в голову.

Гарсиа снова вспыхнул фейерверком ударов. Надо отдать ему должное. Этот парень совсем не жалел себя. Я опять гарцевал по рингу, уходя от него в сторону. Пару раз мне удавалось уйти за левую ногу противника, чтобы оказаться с внешней от него стороны. Я охотился на его печень.

Но нет, Гарсиа слишком хорош, чтобы его можно было поймать на этот трюк. Он тоже кружил по рингу и разворачивался напротив меня. Оказывался на том самом месте, где я только что был. Печень так и осталась под защитой его бронебойного корпуса.

Весь раунд он еще два раза осыпал меня длинной серией ударов. Если бы не маневренность, меня можно было похоронить прямо там, на ринге. Каждый из ударов впечатал бы меня в настил. Но каким-то чудом мне удалось уйти от них, хотя еще пару раз он задел меня в голову и в живот.

— Молодец, Витя, — шептал Худяков во время перерыва. — Он скоро сдохнет от разрыва сердца. Смотри, как дышит.

Грудь Гарсиа и вправду раздувалась, как у разъяренного быка. Воздух из ноздрей мог бы утянуть в море испанскую каравеллу. Да, все идет по плану. Мне просто надо не совать голову под его удар. Остальное приложится.

В третем раунде, Гарсиа опять взлетел на воздух каскадом ударов. Я отдохнул и довольно легко сумел уйти от них. Даже пару раз огрызнулся короткими хуками по корпусу соперника.

Мы остановились друг напротив друга. Гарсиа дышал так, что мог сдуть меня с ринга. Я ждал его очередной атаки, но потом случилось неожиданное.

Внезапно Гарсиа перестал громко дышать. Его грудь больше не вздымалась. Противник едва заметно улыбнулся.

Что это значит, гребаный ты ублюдок? Ты ломал передо мной комедию? А на самом деле ничуть не утомился!

Наверное, я был ошеломлен, потому что следующая атака противника прошла успешно. Никаких долгих серий. Три боковых удара. Сначала левой в голову, потом правой в корпус.

И завершающий хук в мою челюсть. Мне повезло, что я успел убрать голову и еще пытался блокировать предплечьем. Но все равно прилетело знатно.

Вот тогда-то я и свалился в невесомость.

Внезапно я все понял. Я валяюсь на ринге в нокдауне. И сейчас чертовски надежно могу остаться в нокауте.

Эй, только не это. Я обещал всем, что выиграю. Я должен сделать это. Егор Дмитриевич ждет от меня победы. Где-то там, далеко, но ждет. Маша ждет. Разве я могу их подвести?

— Вот, что я тебе скажу, — вспомнил я давние слова наставника. — Знаешь, как проверить, на что способен человек? Это поставить его в опасную ситуацию и посмотреть, отступит он или нет. Сможет ли идти до конца, несмотря ни на что?

Сейчас наступила как раз такая ситуация. Смогу ли я пойти до конца? Смогу ли узнать, на что способен на самом деле?