Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 3 (страница 37)

Но нет, торопясь отомстить за нокдаун в прошлом раунде, Куцов пытался развить атаку еще больше. Теперь он не стал отходить в сторону, а двинулся вперед, полностью раскрыв свои намерения.

Я уклонился от его нового короткого джеба левой рукой, потом от еще одного правого кросса. Видя, что я прыгаю вокруг него и стараюсь ускользнуть, Куцов пытался догнать меня новым джебом левой рукой.

Снова уклонившись от удара, я теперь не стал отходить в сторону. Наоборот, я вдруг увидел отличную возможность для контратаки. Атакуя меня, Куцов слишком сильно открыл подбородок, опустив правую руку к груди.

Чуть пригнувшись, я ушел от удара его левой, пропустив ее над своим плечом, а когда опасность миновала, я чуть выпрямился и саданул апперкотом в открытую «форточку», образовавшуюся в защите противника, в районе подбородка.

Бил я, оставаясь на месте, не переставляя ног. Рука, туловище и голова вдруг чудесным образом сошлись в одном слитном движении. Удар должен был выбить из Куцова дух, но, судя по всему, у него челюсть изготовлена из нержавеющей стали.

Впрочем, сначала я даже думал, что победил. Куцов резко оборвал свою атаку, его голова откинулась в сторону и назад от моего удара. Затем соперник завалился вбок и упал на настил.

Я поглядел на него и отошел в сторону, постучав себя по голове. Все-таки, в начале этой схватки Куцов неплохо задел меня по голове и я хотел разогнать туман в голове. Если бы он ударил в полную силу, сейчас это я валялся бы на настиле.

Рефери начал отсчет. Худяков за рингом показал мне большой палец, но я не стал бы радоваться слишком рано. Куцов слишком крепкий, я не видел, чтобы он «поплыл».

Обернувшись, я увидел, что рефери еще только досчитал до пяти, а мой противник уже поднялся, тоже постучал себя по голове и попрыгал на месте, чтобы прийти в себя. Ну вот, я же говорил, что он крепкий малый, его так просто не взять.

Казалось бы, Куцов не такой уж и массивный, больше жилистый, от любого из прошедших нокдаунов уже должен рассыпаться. Но нет, он продолжал до сих пор стоять на ногах и это вызывало уважение.

После того, как рефери снова разрешил ему идти в бой, мы успели совсем немного постучать друг о дружку перчатками. Звякнул гонг, закончился и этот раунд.

Продолжая следить за соперником, я уселся на стульчик. Рядом тут же появился Худяков.

— Что ты с ним церемонишься? — спросил он. — Чего ты его не валишь? Сколько можно терпеть? Давай уже, просыпайся.

Я покачал головой. Куцов тоже глядел на меня и слушал тренера.

— Он сильный и живучий. Он еще двадцать раундов может выстоять. Любой другой бы уже давно упал в нокаут, а этот держится.

Худяков снова оценивающе посмотрел на Куцова.

— Тогда постарайся еще раз завалить его в нокдаун. Думаю, после этого уже все станет ясно и его тренер откажется от боя.

Я кивнул.

— Постараюсь, но не обещаю. Как бы он меня сам не завалил. Кажется, у него сейчас откроется второе дыхание.

Несмотря, на то, что он уже два раза падал на настил, Куцов выглядел свежим. Откуда только силы брал? Перерыв закончился и рефери позвал нас на новый раунд.

Как только звякнул гонг, Куцов тут же отправился в атаку. Это что же, теперь и он решил изменить стиль боя?

Я тоже пошел навстречу. Как бы Куцов не жаждал возмездия, но в ближнем бою он еще пока слаб. И у меня есть шанс переиграть его на сверхмалой дистанции.

Подойдя ближе, Куцов нанес привычную «двоечку» джебов. Левый, потом правый, все в голову. Я уклонился и атаковал сам.

Куцов как раз ударил в третий раз, снова левой, снова короткий прямой. Я придвинулся к нему ближе и ударил встречным хуком левой рукой.

Затем чуть развернул корпус и ударил снова, точно также левым хуком. Потом развернулся еще и опять ударил левой. Оба удара прошли в корпус и голову Куцова, он даже попятился назад, прерывая атаку.

Это были так называемые «барабанные» удары, наносимые подряд одной рукой. Главная цель таких ударов — это неожиданность. После удара левой противник ожидал удара правой, а я снова ударил его левой.

Почему левой, так это потому что в левосторонней стойке оборонять правую сторону чуток сложнее, чем левую. Продолжая атаку, я догнал Куцова, схлестнулся с ним в ближнем бою, чуть развернув туловище и теперь уже отбил «барабанную» дробь правой рукой.

Это были апперкоты в туловище. Я старался бить одинаково сильно, в левый бок противника. Первый удар угодил в напряженный торс Куцова, затем второй в ослабленные мышцы живота, потому что противник как раз вдохнул воздух.

И третий, добивающий, в печень. Куцов резко выдохнул воздух и упал на одно колено. Больше в этом поединке «барабанные» удары применять нельзя, слишком частое их использование таит опасность. Слишком уж предсказуемым становится боксер и ловкий противник может его поймать на контратаке.

Но больше ударов не понадобилось. Куцов корчился на настиле от боли, но все равно пытался подняться с колена. Его тренер покачал головой и выбросил полотенце на ринг. Неистово забил гонг, оповещая о моей победе.

Зрители опять завопили. Между прочим, они кричали еще что-то вроде «Энсьерро бокса!» или мне это послышалось. Я дождался, пока рефери поднимет мою руку в победном жесте, услышал аплодисменты и сошел с ринга.

Куцов пожал мне руку, прокричав на ухо, что ему еще не приходилось драться с таким сильным бойцом, как я. В свою очередь, я воздал должное его выносливости и стойкости.

Едва я успел пролезть через канаты и попасть в объятья Худякова, как сзади меня кто-то постучал по плечу. Я обернулся и увидел насупленного Гарсиа. Испанец, как всегда, был мрачен, будто я задолжал ему сто тысяч долларов.

Ну вот, драки все-таки избежать не удалось и я приготовился уклониться от нокаутирующего удара в челюсть. Отбиваться, пожалуй, не нужно. Если я устрою потасовку, то действительно быстро вылечу из чемпионата.

А вот если я просто попробую отбиваться и уходить от буяна, то есть шанс отделаться предупреждением. Между прочим, Гарсиа в этом случае тоже грозила дисквалификация, но чемпионат проходил на его родной земле и к его шалостям могли отнестись более снисходительно, чем к моим. В общем, расклад явно был не в мою пользу.

Но нет, схватки не случилось. Зрители смотрели на нас, ожидая драки, некоторые даже прибежали поближе, но Гарсиа, глядя на меня, только пробурчал что-то по испански. Затем подошел ко мне вплотную и смерил презрительным взглядом с головы до ног.

Я думал, что он сейчас плюнет мне под ноги. Но испанец развернулся и ушел через проход в ряды зрителей, расталкивая зевак. Я перевел дух. Болельщики испанца глядели на нас, а я посмотрел вслед Гарсиа и спросил:

— Кто-нибудь может объяснить мне, что сказал этот ублюдок?

Помимо Худякова и Деменчука, рядом стоял еще и переводчик из нашей команды. Он потер шею и ответил:

— Ничего хорошего. Это испанское ругательство. Он обещал четвертовать тебя на ринге. А еще он сказал, что быки пощадили такого заморыша, как ты, но уж он щадить не станет. Недаром его кличка Бешеный бык. И кстати, что такое Боксер Энсьерро?

Рядом с нами очутился Георгий Иванович. Его лицо также не сулило ничего хорошего. Он схватил меня за руку и потащил прочь. Худяков и Деменчук шли позади.

Надо же, это что, сложилась такая традиция, каждый раз выволакивать меня из зала после победы? Хочу заметить, что этот ритуал мне не очень по вкусу. Я предпочитаю, чтобы меня выносили на руках и прекрасные девушки осыпали букетами из цветов.

Вылетев из зала, Георгий Иванович провел меня в комнату отдыха. Затем усадил в кресло, стоявшее у низенького столика посередине и бросил передо мной газету.

— Боксер Энсьерро? Вот что это такое! Как ты объяснишь вот это, Рубцов?

Худяков и Деменчук, ворвавшиеся следом, схватили газету, прежде чем я успел ее взять. Деменчук присвистнул и передал газету моему тренеру.

— Смотрите, что творит ваш подопечный, Игорь Николаевич! — продолжал бушевать Георгий Иванович. Я и не думал, что он может быть так разозлиться. — Как такое могло произойти? Вы представляете, какой это скандал?

Худяков посмотрел на газету, потом перевел взгляд на меня. Его лицо окаменело. Что там написано, дьявол их раздери?

— Тренировался, значит? — спросил Худяков мертвенным голосом.

Я выхватил газету и посмотрел на нее. Все тексты на испанском языке, я ничего не понял, но зато фотография на странице оправдала самые худшие мои ожидания. Там был изображен я сам, собственной персоной, стоящий на улице в боксерской стойке перед надвигающейся лавиной быков.

Снимок получился убийственно отличный. Прекрасно видно мое напряженное лицо и надпись «СССР» на покрытой пятнами футболке. Я вспомнил стрекотание и щелканье, которое слышал в тот ответственный момент.

Получается, то были журналисты и корреспонденты, снимавшие меня на пленку. А еще я вспомнил, что там были кинокамеры. Значит, скоро меня покажут в новостях, если я уже там не появился. Ну все, теперь я влетел по самые уши. Хуже дерьма и придумать нельзя.

— Как это произошло, Рубцов? — продолжал допрашивать Георгий Иванович. Его лицо пошло красными пятнами. Наверное, он уже получил жесткий втык от начальства за то, что прохлопал мое участие в забеге быков. — Немедленно объясни мне, как это произошло!

Я поглядел на него и задумался. Надо что-то придумать или сказать правду? Так и так мне придется несладко. Наверное, вываливать всю информацию скопом не нужно, кое-где придется приврать.