Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 43)

Бац! — меня как будто лягает конь. Копытом, в голову, в район лба. Я едва успел ударить сам в ответ. Попал противнику в лицо, очень сильно, но недостаточно для нокаута или даже нокдауна. Мазуров отходит чуть назад.

Но поздно. Теперь я потерян, откидываюсь назад и с трудом удерживаюсь на ногах. Еле-еле удерживаю равновесие. Перед глазами взрываются фейерверки.

Что такое, почему он не продолжает атаку? Ведь я беспомощен, как перевернутая на спину черепаха.

Передо мной происходит какая-то суматоха. Тряхнув головой, я вижу, что рефери стоит рядом с Мазуровым, а еще на ринг лезет медик в белом халате. Лицо соперника: глаза, перебитый нос, толстые губы, все залила кровь.

Я окончательно прихожу в сознание и вижу, что зрители перестали кричать, бой приостановлен, а медик осматривает лицо Мазурова. Смывает кровь, но она течет снова и снова.

Ага, ясно. У моего противника сильнейшее рассечение брови. Кровь льется рекой. Врач напряженно осматривает его, потом что-то говорит рефери. Тот машет руками, подходит к судьям.

Я стою и жду окончания их совещания. Наконец, судья объявляет исход боя. Это все. Мазурова снимают с поединка из-за рассечения брови. Как я понял, по существующим правилам, я единственный, кто остался в строю и поэтому я выиграл соревнования.

Рефери поднимает мою руку, а взбешенный Мазуров что-то кричит из своего угла. У него отняли победу и присудили мне.

Первым делом, среди кричащих зрителей, в глаза мне бросается директор нашего техникума. Он стоит на месте и беззвучно аплодирует мне. Надо же, я все-таки победил.

Глава 25. Просьба старого друга

Согласен, победа получилась жидкая. Несправедливая. Недаром Мазуров чуть ли не набросился на судей с кулаками. Его понять можно. Он ведь должен был взять этот приз, а не я.

Однако, если учесть, что у меня была травма, результаты вполне неплохие. Сначала судьи тоже смотрели на меня прохладно, но когда мое увечье все-таки выявилось, я вынужден был придумать, что сломал руку прямо там, во время боя. И после этого судьи значительно подобрели.

Ну, а как же. Теперь меня окутывал ореол мученика. Я сражался стойко и несокрушимо, несмотря на травму. Правда, памятуя о том, что рано или поздно может всплыть мой визит в травматологию, я придумал дополнительную небылицу:

— Я еще вчера повредил руку на тренировке. Сходил к врачу, не обратил внимания на диагноз. Рука не болела. А сегодня во время боя вдруг почувствовал сильную боль. Но решил не прерывать поединка, а продолжил его.

Один из судей, тот самый, что подходил ко мне во время перерыва вместе с врачом, строго спросил:

— Почему вы не сообщили об этом факте? Вы понимаете, что поставили под угрозу соревнования? Мы могли понести наказание, вполне заслуженное, за то, что не доглядели за вашей травмой.

Я опустил голову и уставился в пол. Дело происходило в одной из комнат для совещаний того же дворца спорта. В тот же день, но уже после соревнований. На раненую руку мне успели сделать перевязку и наложить гипс.

— Не хотел, чтобы меня снимали с соревнований, — ответил я. — Я хотел выиграть во что бы то ни стало.

— Это очень безответственный подход, — кипятился тот мужчина. — Я вынужден написать заявление о том, чтобы пересмотрели результаты соревнований. Это какое-то донкихотство.

Но другие судьи смотрели на меня благожелательно. Им понравился мой энтузиазм. К тому же, как известно, после драки кулаками не машут. Насколько мне стало известно, того мужчину потом уговорили не лезть в бутылку. Никому не нужны лишние проблемы. Короче говоря, из здания я вышел все-таки победителем.

Зрители уже разошлись. Худяков тоже ушел, мы договорились встретиться с ним в спортзале «Орленка» на днях. Народу нет, только возле здания на скамейках сидели небольшие компании, обсуждали прошедшие соревнования.

Едва я сделал пару шагов, как с одной из скамеек поднялась девушка. Это, конечно же, была Лена. Она чуть застенчиво шагнула ко мне. На щечках румянец от мороза.

— Ну здравствуй, фанатка бокса, — сказал я. — Как тебе соревнования? Интереснее балета?

Лена улыбнулась.

— Может, поинтереснее, но зато тут и голову могут зашибить.

Она нахмурилась и коснулась гипса на моей руке.

— Что случилось? Неужели перелом?

Я покачал головой и махнул.

— Все в порядке, не обращай внимания.

Чтобы не стоять на месте, потому что холодно, мы потихоньку пошли дальше. Под ногами сочно хрустел снег. Лена смотрела вперед и я видел ее четко очерченный профиль.

— Я была не права, — сказала она. — Теперь, побывав на ваших соревнованиях, я вижу, как это сложно. И больно. Твой тренер, этот ужасный старик, он прав. Ты должен тренироваться сутки напролет, если хочешь добиться успеха.

Я взял ее за руку.

— Но и симпатичных девушек без внимания тоже нельзя оставлять. Я постараюсь как-то совмещать тренировки и наше общение.

Мы прошли еще немного. Дворец спорта остался позади. Ожесточенные бои и славные победы.

— Ты почему не приходил ко мне? — сердито спросила девушка. — Я так ждала. Пришлось мне самой идти сюда, поглядеть, что это за бокс такой.

Она огляделась.

— Я даже и не знала, что это такой жестокий вид спорта. Ты не хотел бы заняться чем-нибудь помягче, например, гимнастикой? Или бегом?

Настроение у меня начало портиться. Мало того, что меня пропесочили после победы. Так еще и эта девчонка теперь будет вскрывать мне череп, чтобы достать мозги. Если так, то лучше бы она не приходила.

— Нет, бокс это мое призвание, — возразил я, сдерживаясь. Что-то у меня хреновое настроение. Это, видимо, усталость после боя. — Я не могу отказаться от него.

— Ну да, я это уже поняла, — чуточку холодно сказала Лена.

Еще немного и мы опять поссоримся. А ведь она пришла сюда для примирения. Я не хотел раздоров, поэтому решил сменить тему.

— Как твоя учеба? — спросил я. — Как твои дополнительные занятия? У тебя сейчас есть время?

Я думал, что она скажет нет, но девушка улыбнулась. А может, заставила себя улыбнуться.

— Сейчас я совершенно свободна.

— Тогда пойдем перекусил и сходим погулять, — предложил я. — Куда там можно пойти? Кино, театр, картинная галерея?

— А как же твой тренер? — встревожилась Лена. — Он не будет ругаться?

Пришлось опять махнуть рукой.

— Скажу, что застрял в травмпункте. Ну, сколько можно? Выиграл я сегодня соревнования или нет?

Мы пошли в ближайшее кафе, хотя найти их было не так-то и просто. Я и вправду не особо беспокоился. После боя я позвонил Касдаманову и домой, рассказал, что выиграл соревнования.

Реакция у собеседников была самая разная. Если бабушка и Светка бурно обрадовались, то Егор Дмитриевич начал ворчать:

— Выиграл рассечением, какая же это победа? Не вздумай расслабляться. Это еще ничего не значит. Надо больше тренироваться. Приезжай быстрее, будем обсуждать ошибки, допущенные тобой в этом бою.

Я сказал ему, что поеду в больницу, а потом домой. И только потом отправлюсь к нему. И вообще, я хочу отдохнуть, имею, наверное, право, после утомительных состязаний. Впрочем, последнюю фразу я сказал мысленно, благоразумно опустил.

И вот теперь у меня появилось время, чтобы погулять с Леной. Ничего, что я устал. Ничего, что не принял душ после боя. Ничего, что болит рука.

Сейчас я чувствовал себя, как школьник, сбежавший с уроков. С любимой одноклассницей. И, наверное, в этой разнузданной игре гормонов больше повинно молодое тело Виктора Рубцова, чем мое повидавшее виды сознание зрелого мужчины.

Как бы то ни было, мы нашли закусочную, где быстро перекусили. Затем отправились в ближайший кинотеатр, но билеты на сеанс закончились. Я пытался договориться с пожилой контролершей за деньги, по старой привычке обитателя двадцать первого столетия, но она наотрез отказалась брать взятку.

— Разрешите нам просто посидеть на свободных местах, — попросил я. — Я долго не виделся с девушкой, а завтра снова уезжаю на сборы.

Женщина неодобрительно посмотрела на меня, обратила внимание на гипс.

— Спортсмен, что ли? — спросила она. — Или в армии служишь?

— Спортсмен, — подтвердил я и показал руку. — Вот, получил травму на соревнованиях. Теперь буду восстанавливаться.

— Спортсмен он, ишь ты, — проворчала контролерша. — Много вас таких, спортсменов, хулиганов…

Я подумывал повезти Лену в цирк, но женщина продолжала ворчать:

— Вот ведь, дома не сидят. Ладно, заходите, чего уж там. Только не шумите. Сядьте где-нибудь с краю.

Я буквально ожил и поблагодарив контролершу, быстро завел Лену в зал, где шел киносеанс. Мы даже не успели заметить, что это за фильм.

Войдя внутрь, мы остановились у стены, гадая, где можно присесть. Когда глаза привыкли к полумраку помещения, я увидел, что зал наполовину пуст. Как при таком наполнении в кассе могли утверждать, что билеты закончились, осталось для меня неразрешимой загадкой.

— Пойдем вон туда, — шепотом сказал я и увел Лену к задним рядам. Там никого не было. Весь народ сидел на передних рядах.