Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 39)

Однако, он все равно не упал, а снова накинулся на меня, размахивая кулаками. Разозленный его настырностью, я ударил в голову. Черт с ним, с руками, надо наконец утихомирить этих придурков.

Первый удар, левой рукой, угодил в лицо нападающего. Во время второго удара моя рука столкнулась с его кулаком и вдруг мою левую кисть пронзила острая боль. Мне даже показалось, что я услышал легкий хруст. Превозмогая боль, я ударил парня еще раз, теперь уже правой и он упал на заснеженную дорожку.

Вот ведь чертовщина. Я ощупал кисть. Дикая боль полыхала в районе запястья и дальше, по направлению к фалангам указательного и среднего пальцев.

Нет, только не это. Вывих или перелом. Маленькая трещина в кости. Ну как же так, я же хотел уберечь руки!

Слепая ярость окутала меня. Я шагнул к ближайшему парню, схватил здоровой рукой за грудки, приподнял к себе.

— Какого черта вы полезли ко мне, придурки? — закричал я в его запорошенное снегом лицо. — Какого черта?

В досаде я хотел швырнуть его обратно на снег, но услышал, как он тихо пролепетал:

— Самосвал приказал.

Вот это было нечто новенькое. Или я ослышался?

— Что ты сказал? — спросил я, все еще не веря своим ушам. — Ну-ка, повтори!

Парень трепыхался в моей руке. Занесенные снегом глаза быстро-быстро моргали.

— Самосвал, говорю, сказал нам, — прошептал он. — Серега Самосвал. Идите, говорит, наваляйте вот этому фраеру. Он будет вечером возвращаться домой, тогда и поймайте возле подъезда.

Вот это да, какие новости. Очередная подлянка от моего закадычного друга.

— А зачем ему это? — спросил я, а сам лихорадочно соображал. Действительно, зачем Самосвалу избивать меня чужими руками?

— Не знаю, — прохрипел парень в моей руке. — Мы вообще с другой улицы. Сюда пришли по поручению от старших.

Я уронил его обратно в снег. Ладно, с Самосвалом я еще разберусь. Сейчас самое главное — это рука. Моя долбаная рука. Ну как же так меня угораздило?

Подняв сумку, я забежал в подъезд. Парни так и остались валяться на дорожке. Я поднялся на свой этаж, открыл дверь.

На удивление, сегодня родители были трезвы и вели себя спокойно. Отец уже лег спать, а мать со Светкой пили чай.

— Ну как, выиграл? — спросила мать, выйдя в коридор.

Светка обняла меня и нечаянно задела ладонь. Боль была такая острая, что я не удержался и вскрикнул.

— Ты чего? — спросила мать удивленно.

Я отстранил сестренку, хлопающую глазами и ощупал руку. Запястье опухло, причем нереально быстро. Мне срочно нужна помощь медика. Интересно, здесь можно сделать рентген кисти?

— Руку повредил, — сказал я и попробовал снять пальто.

Нет, слишком больно. Надо вызывать скорую.

Я отдал Светке лекарства для бабушки и позвонил в неотложку. Поскольку у меня не было высокой температуры и угрозы для жизни, скорая могла приехать только через час. А вообще, женщина на другом конце провода предложила приехать в больницу собственными силами.

— Ну вот, допрыгался! — запричитала мать. — Все твой чертов бокс! Дождешься так, что тебе все мозги выбьют! Запомни, у меня денег на такси нет. Подожди ночь, а завтра езжай на автобусе.

Я прошел в комнату к бабушке. Надо ехать в больницу, я не могу терпеть до завтра. Во-первых, больно, во-вторых, у меня завтра соревнования. Там, в комнате у бабушки, у меня имелся червонец в заначке.

— Что случилось, Витя? — спросила бабушка. — Ты приболел?

Она сидела за столом с включенным ночником и вышивала узоры на большом цветастом платке.

— Руку повредил, — коротко ответил я. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

Она чувствовала себя хорошо, насколько это было возможно. Светка неотступно следовала за мной по пятам. Я достал деньги, поцеловал бабушку и сестренку и поехал в больницу. Когда я вышел на улицу, от нападавших парней уже не осталось и следа.

Я поймал такси и отправился в больницу. Там после осмотра мне туго забинтовали кисть.

— У вас небольшая трещинка в кости, молодой человек, — сказал пожилой доктор в очках, его седые волосы топорщились в разные стороны. — Рекомендуется полный покой и скоро все заживет. Я могу написать вам освобождение от учебы. Писать в ближайшее время вы вряд ли сможете. Хотя вы, наверное, правша.

— Я не могу, — ответил я. — У меня завтра турнир по боксу.

Врач поправил очки и посмотрел на меня, как на диковинное животное.

— Вы с ума сошли, юноша? — спросил он. — Никаких турниров. Хотите, я выдам вам справку?

Я отчаянно замотал головой. Ну вот, что теперь делать. Случилось самое худшее, что я мог предположить. Хорошо еще, что это не моя сильнейшая рука.

— Молодой человек, вы что, идиот? — спросил доктор, разглядывая меня лукавыми голубыми глазами. — Вы очень сильно рискуете, поверьте мне. На вашем месте я бы отложил любые турниры. Вы понимаете, что мы должны поставить вам гипс?

Я пообещал ему подумать над предложением и быстро раскланялся. В бумаге при этом я расписался, что отказываюсь от претензий. В холле больницы я позвонил Касдаманову.

Старик поднял трубку после двадцатого звонка, когда я уже отчаялся ему дозвониться.

— Егор Дмитриевич, я сломал руку, — коротко сообщил я тренеру.

Он нисколько не удивился. Только спросил:

— Которую? Правую или левую?

— Левую, — ответил я, ожидая, что он сейчас начнет ругаться.

Но тренер молчал, как будто напряженно размышлял над чем-то. Затем сказал:

— Ладно, приезжай ко мне, что-нибудь придумаем.

И бросил трубку.

Глава 23. Третий день соревнований

Девизом ночи перед итоговым боем стало выражение «Жизнь — боль». Готов подписаться под каждой буковкой. Причем не просто боль, а лютая боль.

Когда я приехал к Касдаманову, уже настала полночь. По плану в это время я должен был спать и видеть десятый сон. Но вместо этого я сидел на кухне его хибары и видел, как мне лечат руку.

Одновременно я наблюдал, как старик мажет мне руку вонючей мазью. А еще он бормотал под нос что-то невнятное, на непонятном языке. Наверное, опять какие-то магические ритуалы. Ладно, я готов слетать на ступе и на шабаш ведьм, лишь бы мне исцелили конечность.

— Слишком ты уж чего-то перепугался, — проворчал Егор Дмитриевич, закончив обрабатывать руку. Помимо мази, он туго обмотал ее бинтом, да еще и укрепил дощечками. С этой перевязкой я буду ходить до самого боя. — Это не открытый перелом, скоро заживет. У меня знаешь, сколько парней выходили на ринг с ломаными руками?

Ну да, для этих времен оно, может, и ничего страшного. Но для меня, современника двадцать первого столетия, когда футболисты разыгрывают целые драмы на поле из-за якобы ушибленной ноги, даже небольшая болячка — это уже нонсенс. Сейчас, после обработки мазью и осмотра в больнице, боль немного утихла и опухоль спала. Рука, правда, все равно выглядит так, будто в запястье спрятали мячик для гольфа.

Я пошевелил пальцами. Попробовал сжать в кулак. Больно, очень больно, но терпимо. Жаль, что для рентгеновского снимка надо ехать завтра с утра в центральную больницу.

А я не могу с утра. У меня важный бой на носу. Мне не остается ничего другого, кроме как рискнуть и выйти на ринг с травмой.

— Ну и что? — проворчал беспощадный Егор Дмитриевич. — Меньше работай левой рукой, побольше правой. Пусть противник думает, что это у тебя тактика такая. Ну, и двигайся, постоянно двигайся. Завтра у тебя будет работа ног. Скажи спасибо еще, что не правую руку повредил.

Это точно, завтра придется маневрировать по всему рингу. Больше мне ничего не остается. А ведь этот гребаный Мазуров будет стараться вырубить меня. Для него это вопрос престижа. И если он узнает, что у меня повреждена рука, то обязательно использует это. Для него победа важнее всего.

А еще я сам виноват. Надо было вовремя прекратить драку возле подъезда. Какой же я болван, надо было убежать, еще когда только раскидал этих хулиганов. Сейчас все было бы в порядке.

— Ну ничего, глядишь, мазь поможет к утру, — утешил Черный ворон. — Может, и кость срастется. Ты молодой, чего только не бывает. Но самое главное, не жалей себя. Работай левой при необходимости, только не бей, пусть она идет запасным номером. Работай плечом, предплечьем. Кисть забинтуй очень туго. Попроси кого-нибудь, чтобы забинтовали. Ничего, все обойдется.

Я поглядел на него и заметил, что старик тоже волнуется. Надо же, никогда не замечал за ним такого. Неужели он все-таки переживает за меня?

Ну вот, стоило мне только чуток увериться в своих силах, как судьба подкатила мне очередное препятствие. И это после такой отличной серии боев, завершенных нокаутами! Да, завтра мне не остается ничего другого, кроме как попробовать выиграть по очкам. Ни о каких нокаутах даже и думать нельзя. Кроме тех, которые постарается устроить Мазуров. Завтра он устроит за моей головой настоящую охоту.

— Ладно, иди спать, — снова пробурчал Касдаманов. — Завтра встанешь пораньше, посмотрим, что там у тебя с рукой.

Между прочим, он всегда был против использования препаратов в подготовке. Спортсмены только начали использовать химию в карьере, а он уже настороженно относился к этому. Поэтому вопрос о том, чтобы принять завтра болеутоляющее, даже не поднимался.

Я снова пошел в свою спальню. Но сначала позвонил домой и сказал Светке, что со мной все в порядке. Я переночую у тренера, а отсюда пойду сразу на соревнования.

— Как твоя рука? — настойчиво спросила сестренка. Кажется, заподозрила фальшь в моем нарочито бором тоне. — Больше не болит?