Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 24)

— Ну, ты чего, заснул, что ли? — Самосвал пихнул меня в плечо и показал на холщовую сумку за плечом к Зеленки. Он мягко, но настойчиво потащил меня с крыльца. — Пойдем, мы портвейна набрали, посидим, согреемся.

Я уже почти готов был согласиться. А потом вдруг вспомнил про взгляд тигра. Про внутренний огонь, ведущий к победе и освещающий все вокруг.

Потрогал себя за грудь, но ничего там не ощутил. Никакого огня и тепла, только холодное пальто. И вдруг решил, что я не отступлю.

Слишком уж многое я упустил в прошлой жизни. Я вспомнил, что тоже тогда думал, будто у меня в запасе масса времени. Гулял с друзьями, с девушками, наслаждался жизнью. А потом потерял сознание на тренировке и только потом узнал о своем диагнозе.

— Нет, Самосвал, спасибо, я пойду к родственникам, у них отсижусь, — я помотал головой и остановился. Вернее, даже уперся, потому что Серега продолжал тащить меня с собой. — У меня завтра тренировки.

Самосвал попробовал протащить меня еще немного, потом понял, что это бесполезно и хмуро спросил:

— Ты чего это, значит, с корешами посидеть чуток не хочешь? Зазнался ты что-то, Боксер, со своим гребаным боксом. Нос высоко задрал. Может, ты еще комсомольцем заделаешься?

На ум снова пришли слова Черного ворона об искре в других людях. Неужели Самосвал затушил свой огонь и теперь пытается затоптать мой? Только потому, что я пытаюсь разогреть его как можно больше?

Из зависти или от непроходимой тупости? Впрочем, нет, только не второе, Самосвал далеко не глуп. Он наверняка хочет завлечь меня в компанию парней с уголовным прошлым, чтобы меня потом постепенно затянуло с головой в эту трясину. Сейчас в шалаше, наверное, как раз сидят такие люди, уж они-то быстро захомутают меня.

— Нет, я просто не хочу, — ответил я спокойно, пристально глядя в глаза Самосвалу. Вот бы у меня был такой же взгляд, как у Черного ворона, подчиняющий, парализующий волю. — Спасибо за заботу, но как-нибудь потом, в другой раз.

Мой товарищ недобро ощерился.

— Другого раза не будет, Боксер. Ты что-то вообще с нами общаться не хочешь. Давай, выбирай уже или ты с нами или без нас. Хочу, гуляю с вами, хочу нет. Мы тебе не девка, чтобы поматросить и бросить.

Танкист и Зеленка с легким недоумением смотрели на нас. Внезапно получилось так, что наш конфликт за первенство в компании чертовски сильно обострился. Справедливости ради надо заметить, что Танкист попытался меня защитить:

— Э, да ладно, Серега, че ты нагнетаешь. Мы с Боксером вчера с борцами в техникуме славно зарубились.

Самосвал резко обернулся к нему, как будто ждал возражения:

— Тогда тем более он косячит. Я знаю про этот случай, ты мне рассказывал. Смотри, как получается. Ты ему помог, а он теперь с тобой посидеть не хочет, морду воротит. Как это называется?

Я ощутил раздражение. Что-то это заходит слишком далеко. Видимо, с давними товарищами я тоже сегодня разругаюсь. Такой уж сегодня день выдался.

— А как называется подстава, когда без предупреждения прохожего вскрывают? — напомнил я. — Ты меня чуть тогда под мента не подставил.

Самосвал обернулся ко мне.

— Но не подставил ведь в итоге! Ты же не в ментуре сидишь, а здесь находишься, живой и здоровый. А еще я уверен, что ты без нашей помощи отказался бы вскрывать того мужика. Я же говорю, зазнался без меры, спортсмен херов.

Хоть я и устал, а зубы стучали от холода, но спускать наезд не собирался. Я опустил сумку на землю, толкнул Самосвала в грудь.

— За словами следи, урод. Иди в шалаш, сам отдыхай, а меня туда не тащи. Я тебе не барышня, чтобы меня уламывали. Я тебе сказал, что не хочу, а ты здесь нагнетаешь, из меня врага народа делаешь. Ты сам не охерел ли?

Мой давний товарищ усмехнулся и ударил меня кулаком в лицо. Вернее, пытался ударить, потому что я был настороже и тут же ушел корпусом в сторону, увернувшись от удара.

Я мог бы тут же подловить его на развороте и контратаковать, но не стал пока что сильно обострять обстановку. Тем более, что Танкист и Зеленка тут же встали между нами и принялись разнимать.

В общем, драка между нами так и не произошла. Но я уже понял, что нам все-таки предстоит мужское выяснение отношений. Просто это произойдет в более удобном месте и времени.

Мы еще погрызлись друг с другом на словах, причем, в основном, кричал и ругался Самосвал. Затем парни скрылись в темноте двора, а я поднял сумку, постоял немного, пошевелил мозгами и решил отправиться к Черному ворону.

Все равно через два-три часа мне предстоит прийти к нему на занятия, так что чего же зря терять время? Надеюсь, он приютит меня на кухне, а завтра буду искать себе жилье.

Идти по ночной Москве было зябко и грустно. Фонари освещали сугробы на тротуарах. По дорогам, пронзая морозный воздух лучами фар и хрустя шинами по снегу, проезжали машины.

Настроение поганое, будто в чан с дерьмом окунулся. Я даже не пытался анализировать все случившееся со мной за этот вечер.

Ясно, что размеренная и не изобилующая особыми происшествиями жизнь прежнего Виктора Рубцова благодаря моим амбициям превратилась в сумасшедший изматывающий марафон. Я надеялся, что такая резкая смена ориентиров принесет свои плоды. Пока что плоды были только горькими. И жевать их было очень тяжело.

Ладно, грустить времени нет Надо ковать железо, пока горячо. Тем более, мне повезло и выпал шанс участвовать сразу в двух турнирах.

Стало совсем холодно и остаток пути я решил пробежаться. Доберусь быстрее, заодно и согреюсь.

Где-то через час я уже тарабанил в дверь знакомого дома. Никто не отозвался, я толкнул дверь и вошел внутрь.

В коридоре было тепло и темно.

— Егор Дмитриевич, это я, Виктор, — сказал я, на всякий случай, чтобы старик не напал на меня в темноте. От него всего можно ожидать, даже выстрела дуплетом из двустволки.

В ответ тишина. На кухне никого. В печке гудел огонь.

На столе нарезанный хлеб и банка консервов, вишневое варенье. Самовар горячий. Такое впечатление, будто Черный ворон знал о моем прибытии и заранее приготовил перекусить.

Я не стал скромничать и быстро поужинал. Затем уселся на стуле поудобнее и сам не заметил, как уснул.

Утром меня разбудил командный окрик Касдаманова:

— Подъем!

Я пытался разлепить глаза, но это никак не удавалось. Невероятно хотелось спать.

Плюх! В лицо ударила ледяная вода. Я тут же разодрал веки и вскочил со стула. Шея затекла, мышцы болели после вчерашних нагрузок, на пятках наверняка вылезли мозоли.

— Вставай, щенок, ишь расселся, — сказал Егор Дмитриевич. Он стоял передо мной с кружкой в руке. — Четыре утра уже, иди, чисти двор от снега.

— Так там же вчера чищено, — проворчал я. — Снега не было, все чисто.

Но старика было не разжалобить.

— Поговори мне еще, — сказал он и поставил кружку на стол. — За каждое твое тявканье сотня дополнительных отжиманий.

Он пихнул ногой мою сумку.

— Что это такое? Вещи? Тебя из дома выгнали?

Я вытаращил глаза.

— Как вы догадались? Да, я поругался с отцом.

Касдаманов усмехнулся и сложил руки за спиной.

— Не ты первый, не ты последний. Думаешь, только тебя за бокс из дома взашей погнали? У меня куча таких учеников. Ладно, выделю тебе комнату, поживешь пока у меня. Когда чемпиона Союза возьмешь, батя сам к тебе прибежит с извинениями.

— А я возьму чемпиона? — с надеждой спросил я.

Егор Дмитриевич грозно нахмурился.

— Будешь стоять здесь столбом, нихера не возьмешь! Иди давай, во двор, чисти снег! Потом пять кругов по району и пошевеливайся, нам тренировку начинать надо. Сорок минут даю тебе на все про все.

Благодарный за кров, я оделся и выскочил наружу. Быстро очистил двор от снега, сделал пробежку. Собаки снова увязались за мной, причем на этот раз к ним присоединились две здоровенные кавказские овчарки, насилу мне удалось отогнать их палкой. Однако, каждый забег становился рискованным приключением.

До самого обеда без перерыва мы занимались отработкой комбинаций ударов и увеличения скорости. Еще и движения корпусом.

— Я поглядел, как ты боксируешь, — сказал Касдаманов. — Ты комбинатор, не лезешь на рожон, а стараешься думать головой. Ты выдумываешь финты и запутываешь противника. Это хорошо, но у этого стиля есть недостатки. Особенно, если ты наткнешься на сильного упертого противника, который уйдет в глухую оборону и будет выжидать твоей ошибки. А потом положит тебя на настил метким ударом. И никакие увертки тут не помогут.

Я внимательно слушал его. Все верно, когда-то давно на соревнованиях в прошлой жизни я столкнулся с таким бульдогом. Он терпел все мои попытки вытащить его из глухой защиты, а потом улучил момент и уронил меня в нокаут удачным апперкотом.

— Либо, наоборот, ты можешь столкнуться с очень агрессивным бойцом с чертовски твердой челюстью, — продолжал Егор Дмитриевич. — Он будет переть на тебя, как танк, не обращая внимания на твои тонкости и возьмет нахрапом. Стоит лишь немного растеряться перед таким, как он сразу сожрет тебя с потрохами.

— И что же делать? — спросил я напряженно. Обсуждался вопрос моей тактики, очень важный вопрос.

— Смотри сюда, — сказал тренер. — И слушай внимательно. Ты отлично уклоняешься от ударов противника, можно сказать, это твоя фишка. Но этого недостаточно для победы. Ты должен быть агрессивным контратакующим бойцом. Ты должен обескуражить противника своими уклонами, чтобы он не мог достать тебя, а потом резко и неожиданно вышибить из него дух.