Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 14)

Я подбежал к нему и чуть было не рассказал, как он обучал моего тренера. Позже, через несколько лет, а то и десятилетий, но все-таки обучал. Значит, он брался за учебу, чтобы он не говорил сейчас.

Но разве можно было рассказать старику то, что будет в будущем? Что обо мне подумает Лена? Да это и не поможет против упрямого старика, скорее всего. А если эти слухи о моем пришествии из будущего распространятся дальше, то меня вполне могут счесть за сумасшедшего и отправят в психушку, а в СССР с психами разговор был короткий.

— Послушайте, мне очень надо позаниматься у вас, — сказал я. — Через два месяца у меня городские соревнования, а если я выиграю их, то, возможно, получу допуск к зональным. Но мой нынешний тренер не верит в мои способности. Он считает, что я ничего не добьюсь.

Старик схватил один мешок, без труда приподнял его, закинул на спину и кряхтя, потащил к дому. Я схватил другой мешок и побежал следом.

— Ну, ежели тренер так считает, то что же ты еще хочешь? — ворчливо спросил старик, сгибаясь под тяжестью мешка. Ноги его были, как я сейчас заметил, в валенках и он переступал, как снегоступами. — Верь тренеру, как отцу своему.

— Мой отец не очень-то и заслуживает доверия, — пропыхтел я, таща тяжелый мешок. — Он считает, что мне надо учиться и искать работу. А бокс он не любит.

Старик подошел к дому, протянул руку и открыл скрипучую дверь. Мешок он нес без особых усилий. Мы вошли в дом, в прихожей на меня пахнуло теплом и румяным хлебом, прямо, как из избы.

— Ох, как вкусно пахнет! — принюхавшись, сказала Лена. — Как у бабушки в деревне.

Старик скинул мешок в углу коридора. Я положил свой рядом. Старик посмотрел на нас, взгляд его чуточку смягчился и он сказал:

— Ты, девка, давай, накрой на стол, чай будем пить. А ты притащи последний мешок и занеси его на кухню.

Я с ликованием бросился обратно на улицу и мигом притащил оставшийся мешок. Судя по его колышущимся внутренностям, его содержимое состояло из муки, затвердевшей на морозе.

Я втащил мешок в тесную кухоньку и положил возле стены у входа. В стене сбоку гудела печь. На потолке горела лампочка. Окно плотно занавешено черной тканью. Лена быстро накрывала на стол, стоявший на противоположной стороне.

Старик сидел на стуле за столом. Только теперь я получил возможность разглядеть его хорошенько. Если скользнуть беглым взглядом, то наружность его ничуть не отличалась от тысяч других стариков, ковыляющих по улицам.

Обычный старпер, каких пруд пруди. Морщинистый, седобородый, смуглый от старости. Вот только голубые глаза сверкают молодо и ярко, а длинные руки, если присмотреться, чертовски сильные и мускулистые, хотя кожа испещрена дорожками вен и артерий. Росту небольшого, вот только волосы на голове темные, без седины.

Дед бросил на стол шапку-ушанку, но Лена строго сказала:

— Вы можете убрать головной убор?

Тогда старик покосился на нее, но ничего не сказал и послушно бросил шапку на стул рядом с собой. Затем потер макушку и сказал, глядя на меня:

— Ты что же, чемпионом хочешь стать?

Ну вот, допрос начался. Так сказать, главный экзамен перед тем, как будет решаться, возьмет он меня на обучение или нет. С другой стороны, меня очень интересует, действительно ли это Черный ворон.

И есть только один способ проверить это. У него на плече должна быть татуировка черного ворона. Вот бы как-нибудь подобраться и увидеть это. Ну, а пока что я просто кивнул.

— Хочу и стану.

Старик улыбнулся, но лицо у него было настолько морщинистое, что это особенно не было заметно. Так, просто на лице стало больше морщин.

— Любишь бокс, значит?

Я снова кивнул. К чему это, интересно, он клонит?

— А если бы тебе, положим, предложил стать чемпионом по гимнастике? Или по плаванию? Вот просто так, за красивые глаза? А в боксе, сказали бы, не получится пробиться. Ты бы согласился? Стать чемпионом в другой сфере?

Тут уж я покачал головой. Мне для этого не надо было особо кривить душой. С шести лет, еще в той, прошлой жизни, когда я увидел по телевизору боксерские поединки, я тоже начал изображать из себя боксера.

Родители купили мне маленькие перчатки и небольшую грушу и с тех пор я, еще с детсада, я занимался боксом. В школьные годы увлечение стало серьезным занятием, пока не привело меня на больничную койку.

— Нет, не согласился бы. Только бокс и ничего другого.

Старик почесал подбородок и снова хитро прищурился на меня.

— А ежели тебе бы сказали, что у тебя никогда не получится стать чемпионом? В боксе? Вот хоть убейся ты там или хоть в лепешку расшибись, а не получится. И что вполне возможно, действительно так и будет. Вот проживешь ты всю свою жизнь, занимаясь этим мордобоем, а в конце окажется, что ничего не добился. Только время потерял и здоровье. И жизнь свою пустил коту под хвост. Чтобы на это скажешь?

Вопрос был действительно важный. Лена даже перестала хлопотать над тарелками, замерла, в ожидании ответа. А я задумался.

Не сказать прямо таки уж, что я совсем не думал на эту тему. Конечно, думал. Особенно тогда, когда еще еще был в другом, своем теле, когда был Алексеем Топорниковым. Я же понимал, что все могло повернуться в моей жизни по-другому. Я мог заняться другой деятельностью и мог бы заработать в ней много денег.

Или все-таки нет, не смог бы. Я же помню, к какому выводу я в итоге пришел. Ты можешь добиться истинного успеха только в том деле, к которому у тебя лежит душа. Лежит твое сердце. А в любом другом деле ты можешь быть только середнячком.

— Я скажу так, что даже в таком случае я все равно не пожалел бы, — медленно ответил я. — Пусть пустил всю жизнь под откос. Пусть проиграл все к чертовой матери. Но зато я старался. Я рвал жилы, я стремился к победе, я прожил эти годы не просто так, а хотел добиться успеха в любимом деле. И даже если я проиграл, то я хотя бы старался сыграть в эту игру. В отличие всех других сотен тысяч людей, живущих по правилам, которые им навязали другие люди.

Старик уважительно кивнул и рассмеялся.

— Ишь ты какой, идейный. Если я тебя откажусь обучать, ты наверное, и вовсе меня поймаешь и заставишь учить, верно? Я вижу, ты настоящий фанатик бокса. Все готов поставить на кон, свою жизнь и жизнь других, дорогих тебе людей.

В это время Лена, которая давно уже прислушивалась к нашему разговору, извинилась и вышла из комнаты. Я заметил, как она тайком вытерла глаза. Ну нет, только не это. Ну что такое опять?

Я хотел выйти следом за девушкой, но старик посуровел и сказал:

— Если ты сейчас выйдешь, то можешь больше не возвращаться. Это как раз то, о чем я только что говорил. Или ты будешь готов отдать все ради бокса и победы или ты отступишь, потому что тебя заставили отойти. Неважно что, слезы близких, их просьбы или мольбы. И упреки или обиды любимых девушек — здесь самое опасное препятствие. Если она тебя любит, то поймет и простит. Если же нет, то тогда она найдет способ отвратить тебя от твоей цели.

Сказано это было однозначно. Я понял, что если сейчас выйду, то действительно полностью упаду в его глазах. Он никогда не возьмет меня на обучение. Где-то вдали хлопнула входная дверь. Лена ушла из дома, не попрощавшись.

— Я останусь, — ответил я, хотя это и стоило мне больших усилий. — Я останусь, но и вы докажите, что вы тот, за кого себя выдаете. Это правда, что у вас тату черного ворона на плече?

— Откуда ты знаешь? — удивился старик.

Я усмехнулся. Да, благодаря информации из будущего у меня тоже было перед ним несколько козырей.

— Ну, смотри, — сказал дед и закатал рукав своей телогрейки. На плече у него и в самом деле был изображен летящий черный ворон.

— Отлично, — сказал я, поняв, что добился своего. — Спасибо, что поговорили со мной.

— Я еще ничего не решил, — ответил Черный ворон. — Приходи завтра в четыре утра и мы решим, сможешь ли ты чего-нибудь добиться в боксе. А сейчас иди и проводи…

Где-то на улице раздался пронзительный женский вопль. А еще собачий лай. Я рванулся к двери, проклиная себя за то, что позволил Лене уйти одной.

Глава 9. Другой метод

Единственное, что я успел услышать, это, как Черный ворон сказал мне вслед:

— И не опаздывай. Никогда не опаздывай на мои занятия.

Ладно, я уже и так отдал много чего, для того, чтобы стать твоим учеником, решил я, выбегая из дома старика. И я очень надеялся, что все мои жертвы не будут напрасными.

В той стороне, где находились главные ворота, раздавалось ожесточенное рычание и визг девушки. Я побежал туда со всех ног, начав кричать еще на ходу, чтобы отпугнуть псов, напавших на Лену. Не скрою, я опасался, что увижу ее, лежащую на снегу, а рядом свору бродячих собак, раздирающих девушку на части. Но нет, к моему громадному облегчению, девушка все еще находилась на ногах. В то же время я понял, что подоспел вовремя. Лену действительно окружила пятерка собак, не таких уж и больших, злобно лающих и в любое мгновение готовых броситься на жертву.

— Ну-ка, пошли отсюда! — закричал я, бесстрашно кинувшись на собак.

Самую ближайшую и самую смелую я пнул в бок и она с жалобным визгом отлетела к изгороди. Затем я тут же пнул другую собаку. Она пыталась меня укусить, но тоже не успела и скрутившись от боли, отскочила на пару метров. Я подбежал к изгороди и схватил засыпанную снегом жердь, прислоненную к забору.