Алим Тыналин – Криминалист 13 (страница 32)

Коннектикут-авеню, шестнадцать шестнадцать. Здание, в которое заходил Олдридж в феврале. Здание, где зарегистрирована «Арлингтон Секьюрити Груп». Тот адрес, который я в январе записал в личный блокнот, а не в дело.

Я думал, что до него еще полтора года работы.

А он лежал в портфеле на заднем сиденье «Крайслера» в филадельфийском проезде между двумя складами.

— Митчелл, — спросил Дельгроссо. — Что там?

Я аккуратно сложил лист и убрал в конверт.

— Юридическая фирма, — сказал я. — В Вашингтоне.

— Это я прочитал. Что это значит?

Я посмотрел на него. Я не мог ему ничего сказать. Не только потому, что не доверял, еще и оттого что человек, узнавший про Реестр, живет только до того момента, пока это не покажется кому-то чересчур роскошным.

— Это значит, что человека в наручниках нанимали не в Филадельфии, — сказал я. — И что платили ему по договору, с чеками и налоговой отчетностью.

Дельгроссо очень внимательно посмотрел на меня.

— Митчелл, — сказал он. — Недавно вы сказали, что утечка идет через Вашингтон. А теперь вы прячете бланк с вашингтонской юридической фирмой и стряпаете лицо человека, который знает больше, чем говорит.

— Так и есть, — сказал я.

— Ну хоть бы честно ответил.

Он посмотрел на портфель и на восток, где над складом номер три уже занимался настоящий рассвет.

— Сколько уже времени?

Я посмотрел на свои часы.

— Без четверти пять.

Тут до нас обоих кое-что дошло, почти одновременно.

— Данахер увез его в окружную тюрьму, — медленно сказал Дельгроссо. — В окружную тюрьму на Стейт-роуд. Оформление в приемном покое, там дежурный сержант, регистрационный журнал и телефон в коридоре.

— И четверо раненых в трех больницах, — сказал я. — С городской скорой, медиками, приемными покоями, где сидят родственники и репортеры.

— Шестеро задержанных, у которых по закону есть право на один звонок.

Дельгроссо швырнул сигарету на асфальт.

— К шести Такер будет знать все, что здесь случилось, — сказал он. — Кого взяли, кто убит и что там с грузом.

— А Векслер выпишет ордер только к девяти.

— Векслер сейчас мирно спит у себя дома в Нарберте, — усмехнулся Дельгроссо, — судья Кэссиди тоже спит дома в Хаверфорде. До девяти утра я не имею права вломиться ни к кому из них.

Он развернулся к машинам.

— Гвиди! — крикнул он в проезд. — Или сюда!

Я закрыл портфель и взял его под мышку. Над Делавэром вставало солнце, первые его лучи легли на кирпичную стену склада номер три, как прожектор.

Гвиди подбежал через проезд, на ходу застегивая ворот.

— У вас есть люди в приемных покоях? — спросил Дельгроссо.

— В двух из трех больниц.

— Поставьте еще и в третий тоже. И на телефоны в тюрьме на Стейт-роуд. Никаких звонков задержанным до девяти. Право на звонок никто не отменял, но пусть аппарат будет занят.

Гвиди кивнул и побежал исполнять.

— А вы куда? — спросил Дельгроссо.

— В контору на Делавэр-авеню, — сказал я. — Но входить не буду. Встану напротив и буду наблюдать. Если Такер начнет жечь бумаги, дым пойдет из трубы, это будет уничтожение доказательств у нас на глазах. Тогда ордер не нужен.

— А если не начнет?

— Тогда дождемся девяти утра и возьмем его по закону.

Дельгроссо посмотрел на портфель у меня под мышкой.

— А с этим что будет?

— Это, — сказал я, — я сегодня же вечером повезу в Вашингтон. Сам, ни в коем случае не буду отправлять телетайпом.

Глава 13

Дом в Честнат-Хилле

До семи утра я простоял напротив конторы на Делавэр-авеню.

Мы встали с Соренсеном в «Плимуте» у бордюра, в ста ярдах, за припаркованным трейлером. Контора не подавала признаков жизни.

Никто не зажигал свет, не приезжал, труба над крышей не дымилась. К половине седьмого сторож открыл ворота складского двора, вывел на цепи собаку и минут двадцать поливал асфальт из шланга.

В семь я позвонил домой с автомата у закусочной «Оскар», как и обещал.

Николь сняла трубку после первого же гудка, значит, сидела рядом с телефоном.

— Это я.

— Как ты? Тебя не задело?

— Все в порядке.

Она помолчала.

— Хорошо, — сказала она. — Ложись и поспи.

— Не получится. Тут есть еще одно неотложное дельце.

— Тогда хотя бы поешь.

Я взял в «Оскаре» кофе и яичницу с тостом и съел все за шесть минут, стоя у стойки. Небритый, в куртке, пахнущей порохом и мокрым бетоном, я не отличался от двух водителей грузовиков, сидевших в углу.

В восемь пятнадцать Векслер приехал в здание на Арч-стрит прямо из дома, с мокрыми после бритья волосами и заперся с машинисткой.

В восемь пятьдесят он вышел с папкой.

— Ордер на обыск конторы и складов, ордер на обыск дома и ордер на арест Фрэнсиса Такера, — сказал он. — Кэссиди подписал по телефону с выездом курьера, я послал Уиллока к нему в Хаверфорд. Оригиналы будут в десять.

— Уже поздно, — сказал Дельгроссо.

Пост у дома в Честнат-Хилле он поставил ночью, сразу после разговора в переулке. Две машины, четверо агентов, безо всякой санкции, просто наблюдение с улицы.

Первый доклад мы услышали в семь двадцать. Второй в восемь сорок, после него Дельгроссо перестал разговаривать спокойно.

Честнат-Хилл находится на северо-западной окраине города, в одиннадцати милях от порта, это словно другая планета.

Каменные дома девятисотых годов из местного сланца, участки по акру размером и даже больше, платаны вдоль улиц, стриженые изгороди, каменные ограды в пять футов. По утрам здесь ходят разносчики молока и мальчишки с газетными сумками, а на подъездных дорожках стоят «Кадиллаки» и универсалы с деревянными вставками на бортах.

Такер купил дом на Сент-Мартинс-лейн в шестьдесят шестом году за девяносто четыре тысячи долларов. Наблюдатель, агент по фамилии Кросс, докладывал по телефону из будки на углу. Дельгроссо слушал, зажав трубку плечом и все записывая.

— Давайте по порядку. С какого времени это началось?

Он записывал минут пять. Потом положил трубку и повернулся к нам.