Алим Тыналин – Громовка (страница 62)

Прошло минут восемь.

Кравцов сидел на правом краю. Сашка и Толик рядом с ним. Сенькин у выхода, ему было все равно, он понимал, что не входит в первую тройку.

Внезапно Кравцов встал и подошел к столу.

— Прошу прощения, можно вопрос?

— Да, что у вас? — Главный судья поднял глаза.

— Я смотрю на состав участников и в стартовом протоколе указано: «Громов А., колхоз 'Заря», общество «Урожай». Разве это правильно?

— А почему нет?

— А не подскажете, на каком основании участник идет от «Урожая» индивидуально? Положением о соревнованиях предусмотрено, что индивидуальные заявки от коллективов физкультуры допускаются только при наличии аттестованного протокола контрольных испытаний. Я просто хочу удостовериться, что у спорткомитета все в порядке с документами. Если потом будут вопросы по протоколу, чтобы не пришлось переделывать.

Вел он себя вежливо и ровно, не вызывающе или агрессивно. Как будто просто спрашивал, какая завтра будет погода.

Главный судья посмотрел на Лидию Михайловну. Та слегка нахмурилась.

— Подожди-ка. — Лидия Михайловна полезла в свою папку, перелистывая страницы карман. — У меня тут где-то протокол был приложен.

Она нашла четвертушку листа с подписью Палыча и печатью «Сердобского районного комитета». Положила на стол. Главный судья наклонился и прочитал бумагу.

— Так. Протокол есть. — Он зачитал вслух. — Контрольные испытания, проведены судьей Рогачевым Павлом Андреевичем, вторая категория, печать спорткомитета. Подпись Ефимова Александра Григорьевича. Все по форме. Допуск есть.

— Я могу его увидеть? — Кравцов вежливо.

— Зачем?

— Просто хочу удостовериться, что подпись и печать соответствуют. У нас в прошлом году на области был случай, допустили парня с просроченной справкой, потом результат сняли через две недели. Я не хочу, чтобы наша команда тут потом выступала, а нам бумагу переделывать.

Главный судья посмотрел на Кравцова, затем на меня. Глянул на Зубова, тот стоял у стены с непроницаемым лицом.

— У вас, молодой человек, есть основания подозревать недопуск?

— Я просто хочу удостовериться что все в порядке. — сказал Кравцов с той же ровной интонацией.

Я встал и подошел к столу. Открыл папку, достал оригинал своего допуска, с печатью Ефимова. Положил рядом с протоколом Палыча.

— Вот допуск спорткомитета, подпись инспектора и его печать. Вот протокол судьи Рогачева, второй категории, тоже с подписью и печатью. Документы в порядке. Любая проверка их подтвердит. Если у вас есть конкретные сомнения, называйте, разберем.

Я тоже говорил спокойно. Без надрыва или раздражения. Я знал советскую бюрократию изнутри, я сам на этих документах уже собаку съел за три месяца, и я знал, что Кравцов не найдет ничего, потому что нечего находить. Допуск, печать и протокол чистые.

Главный судья серьезный мужик, не из подхалимов, взял оба документа, сравнил, посмотрел печати на просвет от лампы и кивнул.

— Все в порядке. Документы соответствуют положению о соревнованиях. Допуск действителен. — Он положил оба документа обратно. — Молодой человек, у вас есть еще вопросы?

— Нет. — Кравцов улыбнулся подчеркнуто нейтральное. — Просто хотел удостовериться, чтобы потом не было вопросов.

— Понял. Можете садиться. — Главный судья продолжил складывать таблицу.

Кравцов прошел мимо меня обратно к скамейке, не повернув головы. Сашка-длинноногий что-то тихо спросил, Кравцов ответил сквозь зубы, я не услышал что именно.

Я сел обратно. Папку положил на колени, не убирая обратно, пусть будет под рукой.

Прошло еще пять минут. Главный судья закончил подсчет и поднял голову.

— Так, товарищи участники. Итоги общего зачета районных соревнований по многоборью ГТО, юношеская группа.

Он говорил громко и четко.

— Первое место Кравцов Алексей, ДЮСШ Сердобск, четыреста двенадцать очков. Второе место Громов Алексей, кх «Заря», общество «Урожай», четыреста четыре очка. Третье место Сенькин Валерий, ПТУ-3, «Трудовые резервы», триста шестьдесят два очка.

Я быстро подсчитал что отстал от Кравцова всего на восемь очков. Если бы не промахнулся на первом выстреле, возможно, был бы первый.

Ну ладно. Второе место тоже неплохо с учетом плеврита.

Награждение провели тут же, в подвале тира, выводить всех на улицу не имело смысла. Там начал накрапывать дождь, я слышал через закрытую дверь и видел в окно.

Принесли фанерный пьедестал две ступени, обитые красной бязью, с белой цифрой «1» на верхней и «2», «3» на нижних. Пьедестал поставили перед столом главного судьи.

Лидия Михайловна развернула на столе три грамоты на плотной белой бумаге, с типографской рамкой красно-золотой, с заголовком «РАЙОННЫЙ КОМИТЕТ ДОСААФ. СЕРДОБСКИЙ РАЙОН ПЕНЗЕНСКОЙ ОБЛАСТИ». На моей текст по центру гласил:

«Грамота. Награждается Громов Алексей Сергеевич за второе место в районных соревнованиях по многоборью комплекса ГТО. 21 сентября 1971 года. Председатель Дугарев И. М.».

Подпись фиолетовыми чернилами, авторучкой. Печать ДОСААФ, круглая и фиолетовая.

Кравцов поднялся на верхнюю ступень. Я на вторую, а Сенькин на третью.

Главный судья пожал каждому руку. Лидия Михайловна вручила грамоты. Сидевшие на скамейках участники негромко похлопали.

Я взял грамоту. Бумага плотная, гладкая, в правом нижнем углу два уголка слегка загнуты при печати.

Не первое место, но все же. Первая бумага в моей новой жизни.

Сошли с пьедестала и начали расходиться. Я повернулся, хотел пойти и взять вещи.

Подошел Зубов.

Не торопясь, ровным шагом. Молча остановился передо мной, на расстоянии полуметра. Осмотрел с ног до головы.

На лицо не глядел. Посмотрел на осанку, скользнул взглядом по моим плечам, как я ставил ноги и держал руки. На стойку. На дыхание, у меня оно сейчас было ровным и спокойным, двенадцать вздохов в минуту.

— Из какой секции?

— Ни из какой.

Он помолчал.

— Сам готовился?

— Да.

Снова молчание, еще длиннее. Теперь Зубов смотрел мне в глаза.

Лицо у него непроницаемое, как и было весь день, но я видел, что про себя он перебирал варианты. Может быть я что-то путаю или скрываю секцию. Прибыл из соседнего района. А может действительно сам готовился.

Он, видимо, все-таки остановился на третьем варианте, потому что достал из внутреннего кармана блокнот, открыл и оторвал листок. Написал коротко, положив блокнот на стену. Протянул мне.

— В понедельник в восемь. Опоздаешь, можешь идти домой.

Я взял листок. На нем был написан адрес: «Спортивная, 2. Стадион „Труд“. Малый зал, второй этаж». И подпись: «Зубов».

Он развернулся, не дожидаясь ответа и пошел к выходу.

Тут же я почувствовал движение справа. Крюков отделился от стены и тоже подошел ко мне.

Зубов еще не дошел до двери, а Крюков уже стоял рядом со мной.

— Громов. — Крюков говорил тихо, но достаточно громко чтобы его услышал Зубов.

— Слушаю, Виктор Иваныч.

— Ты подал документы в ПТУ?

— Да, еще вчера.

— Вступительные экзамены двадцать четвертого и двадцать пятого. После них собеседование. Если зачислят будешь в нашем ДСО, «Трудовые резервы». Свой стадион, бассейн и тир для стрельбы. Свое жилье в общаге. Стипендия, конечно же. — Он говорил коротко, без нажима, перечислял факты один за другим, как пальцы на руке. — Я твой будущий руководитель физвоспитания. Если тебя зачислят. Ты понял?