Алим Тыналин – Финал (страница 42)

Примитивная буровая вышка из деревянных балок, несколько сараев для оборудования, маленький лабораторный домик. Никаких серьезных работ японцы провести не успели.

Вокруг площадки располагался небольшой палаточный городок, где размещались инженеры и техники. Несколько десятков японских рабочих-китайцев сидели в стороне под охраной партизан Хэ Луна.

Выйдя из машины, я сразу направился к буровой вышке, где Архангельский, наш главный геолог, уже изучал документацию, обнаруженную в лабораторном домике.

— Что здесь имеем? — спросил я, подходя к нему. — Насколько продвинулись японцы?

Архангельский поднял голову от бумаг. Его выразительное лицо с высоким лбом и глубоко посаженными глазами выражало смесь удивления и воодушевления.

— Японцы сами толком не поняли, на что наткнулись, Леонид Иванович. Вот смотрите, — он протянул мне несколько листов с графиками и таблицами. — Они пробурили всего две скважины на глубину чуть более ста метров. Получили признаки нефти, но решили, что месторождение небольшое, промежуточного типа.

— Вот как? Значит, они еще не узнали, что здесь на самом деле? — спросил я. Хотя сам прекрасно знал ответ.

— Гигантское месторождение! — Архангельский не скрывал восторга. — Они просто не добурились до основного пласта. Помните, наши предварительные опыты в прошлую экспедицию? Настоящая нефть залегает на глубине двухсот-трехсот метров, а возможно, и глубже.

Воронцов, подошедший к нам, заглянул через мое плечо в японские отчеты.

— Примитивная техника разведки, — презрительно фыркнул он. — У нас оборудование на порядок лучше. Мы доберемся до настоящих запасов за несколько дней.

Я внимательно осмотрел площадку. Необходимо организовать работу так, чтобы максимально быстро получить результаты. Время имело решающее значение.

— Товарищ Воронцов, — обратился я к инженеру, — разворачивайте оборудование. Первым делом проверьте японскую буровую на предмет мин и ловушек. Затем установите наши буры. Начинайте работу немедленно.

— Есть, товарищ Краснов! — Воронцов козырнул по-военному и тут же принялся распоряжаться, вызывая к себе техников и помощников.

Саперы, присланные Сопкиным, методично проверяли каждый сантиметр территории. Японцы действительно заминировали некоторые объекты, но нам повезло, при поспешном отступлении они не успели активировать большинство взрывных устройств.

К вечеру площадка преобразилась. Наше оборудование, доставленное на грузовиках, заняло место устаревших японских механизмов. Новенький турбобур, созданный на заводе по продвинутой технологии Касумова, впечатлял мощью и эффективностью. Дизельный двигатель, приводивший в действие буровое долото, работал ровно и надежно.

Я наблюдал за работой, стоя немного в стороне. Воронцов с засученными рукавами и измазанным машинным маслом лицом носился между механизмами, проверяя каждую деталь.

Вскоре ко мне присоединился Архангельский.

— Знаете, Леонид Иванович, — задумчиво произнес он, глядя на бурильную установку, — это напоминает мне экспедицию в Баку в двадцать пятом. Тогда тоже никто не верил в крупное месторождение, а мы нашли… Но здесь масштаб совсем другой.

— Совершенно другой, — подтвердил я.

— Если наши прогнозы верны, Дацинское месторождение может оказаться крупнейшим на Дальнем Востоке. Это изменит весь энергетический баланс региона.

— И геополитический, — тихо добавил я.

К нам подошел Перминов, по совместительству радист, молодой человек с серьезным лицом и въедливым характером. В Москве он успел пообщаться с Зотовым.

— Товарищ Краснов, — козырнул он, — первая полевая радиостанция развернута. Устойчивая связь с командным пунктом установлена. Работаем над созданием единой сети.

— Отлично, Перминов. А что с дальней связью? Сможем связаться с Читой?

— При хорошей погоде — да. Установили новейшую антенну на самой высокой точке. По технологии Бонч-Бруевича. Радиус действия около двухсот километров. Но для связи с Москвой придется использовать через штаб в Чите.

Я кивнул. Ситуация складывалась неплохо, но расслабляться еще рано. Японцы наверняка готовят контрудар. Необходимо как можно скорее создать оборонительный периметр вокруг месторождения.

— Товарищ Перминов, свяжитесь с Сопкиным. Передайте, что я выезжаю к нему через полчаса для обсуждения системы обороны. И еще, — добавил я, — подготовьте шифрограмму для Москвы. Доложим о первых результатах разведки месторождения.

Перминов козырнул и отправился к радиостанции, а я еще раз обошел площадку, наблюдая за кипучей деятельностью инженеров и техников.

Подобрав Александрова по пути, мы со Степаном отправились в штаб, расположившийся в бывшем японском командном пункте.

Дорога была уже расчищена от следов боя. Танки занимали оборонительные позиции на ключевых высотах, артиллерия укрывалась в наспех вырытых капонирах. Везде чувствовалась твердая рука Сопкина, опытного военачальника, не упускающего из виду ни одной детали.

— Как оцениваете обстановку? — спросил я Александрова, молчавшего всю дорогу.

Александров, сидевший рядом с водителем, повернулся ко мне.

— Противник деморализован, но не разбит полностью. По данным разведки, японцы отводят остатки частей к Цицикару. Там расквартирована дивизия, которая может быть переброшена сюда в течение двух-трех дней.

— Значит, у нас мало времени, — задумчиво произнес я. — Нужно создать такую систему обороны, чтобы отбить первую контратаку. Это даст нам необходимую передышку для дипломатического маневра.

— Вряд ли японцы немедленно бросят против нас всю дивизию, — заметил Александров. — Сначала проведут разведку боем, прощупают нашу оборону. Это дает нам дополнительное время.

Прибыв в штаб, мы нашли Сопкина склонившимся над картой района. Рядом с ним стоял Хэ Лун, командир китайских партизан, и несколько советских командиров.

— Товарищ эмиссар! — Сопкин выпрямился и одернул гимнастерку. — Разрабатываем схему обороны района. Осложняющий фактор — большая площадь, которую необходимо контролировать.

Я подошел к карте. Действительно, периметр получался обширным. Нефтяное месторождение, вспомогательные объекты, дороги, все это требовало защиты.

— Предлагаю концентрическую систему обороны, — сказал я, проводя пальцем по карте. — Внешний периметр охраняют китайские партизаны. Они знают местность, могут действовать малыми группами, используя засады и диверсии.

Хэ Лун согласно кивнул:

— У меня достаточно людей для этой задачи. Можем рассредоточиться на площади в пятьдесят квадратных километров. Любое движение противника будет обнаружено.

— Отлично, — продолжил я. — Второй эшелон обороны — основные силы пехоты, артиллерия, противотанковые средства. Они занимают укрепленные позиции на господствующих высотах.

Сопкин делал пометки на карте, отмечая позиции артиллерии и пехотных подразделений:

— Учитывая рельеф местности, предлагаю сосредоточить артиллерию здесь и здесь, — он указал на два холма, господствующих над дорогой с юга. — Это позволит контролировать основные подходы к району.

— А танки держим в резерве для контрудара, — добавил я. — Располагаем их скрытно, в лощине за этой грядой холмов. В случае прорыва противника выдвигаем по этому маршруту и бьем во фланг.

Офицеры одобрительно закивали. План простой, но эффективный.

— Важно создать единую систему связи, — заметил Александров. — Внешние посты должны иметь возможность быстро предупредить об обнаружении противника.

— Над этим работает Перминов, — ответил я. — Устанавливаем полевые радиостанции и организуем посты летучей связи для дублирования.

Минут сорок мы посвятили детальной разработке системы обороны, расставляя на карте фишки, обозначающие наши подразделения и вероятные направления ударов противника.

Когда основные вопросы были решены, я попросил всех, кроме Хэ Луна, Сопкина и Александрова, покинуть помещение.

— Теперь о самом деликатном, — сказал я, когда мы остались вчетвером. — О политическом прикрытии нашей операции.

Хэ Лун внимательно посмотрел на меня. Его узкие глаза с морщинками в уголках выражали понимание.

— Официальная версия такова: китайские патриотические силы при поддержке добровольцев-интернационалистов освободили район Дацина от японских захватчиков, — начал я.

— А на самом деле это спланированная советская военная операция, — усмехнулся Хэ Лун. — Понимаю, товарищ Краснов. Политика требует маскировки. СССР не хочет открытого конфликта с Японией.

— Именно, — кивнул я. — Поэтому необходимо срочно изменить внешний вид нашей техники. Убрать или замаскировать все признаки принадлежности к РККА. Технику передислоцировать в менее заметные места. А на передний план выдвинуть ваши отряды.

Сопкин задумчиво потер подбородок:

— Непростая задача. Т-30 сложно выдать за что-то другое. Это современные машины с уникальной конструкцией.

— Можно представить их как трофейные, захваченные у других японских гарнизонов, — предложил Александров. — Или как технику, тайно поставленную из СССР по линии Коминтерна.

— Второй вариант предпочтительнее, — кивнул я. — Это позволит объяснить наличие современного вооружения, но сохранит правдоподобное отрицание прямого военного вмешательства.

Хэ Лун внезапно улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы.

— Не беспокойтесь, товарищ Краснов. Мои люди уже распространяют среди местного населения историю о героическом освобождении Дацина китайскими патриотами. Через неделю вся Маньчжурия будет уверена, что это мы разгромили японцев.