Алим Кешоков – Чудесное мгновение (страница 67)

Эльдар присел на могильный бугорок, огляделся. И может быть, в первый раз за последние годы с большой силой и ясностью почувствовал он, какие перемены произошли вокруг и в нем самом, как не похоже все, что происходит, на то, чем жил и он и его односельчане прежде… Батрачество у муллы, у Мусы… Первые встречи с Сарымой в час уджа… Первые столкновения с Гумаром и с Жирасланом… Смехотворное и все-таки тревожащее ухаживание Рагима за Сарымой, утро после попытки лавочника умыкнуть девушку… И потом — небывало бурные годы: история с деньгами из «государственного сундука», бои на равнине, уход в горы, митинг, разгром усадьбы Шардановых, опять горы и опять бои… И вот теперь…

Он становится в Кабарде большим человеком. Его уже всюду знают, к нему идут незнакомые люди, как к важному начальнику, с ним считаются первые люди Кабарды, такие, как Инал или Казгирей…

А теперь он женится. Исполняется желание матери, бедной, доброй Фатьмы.

«Когда это совершится, постучи мне в могилу», — говорила она, умирая.

Эльдар опустился на землю, в густую, пыльную поросль, и затих.

Затем вполголоса невольно проговорил:

— Нана, это я, Эльдар. Завтра моя свадьба с Сарымой. Все, как ты хотела. Свадьба будет в красивом доме Жираслана. Теперь это мой дом…

Эльдар сообщал матери то, о чем в ауле уже говорили не первый день: Эльдар, жених, вчера не имевший ни кола ни двора, получил от советской власти лучший дом в ауле, и кое-кто считал, что спокойнее не ходить на свадьбу в дом Жираслана, — там добра не будет. Смущало это и Думасару.

Эльдар же твердо решил справлять свадьбу не в городе, а в ауле: немалое значение имело здесь завещание матери, которая хотела «слышать» свадьбу сына. Вот почему все последние дни Эльдар приводил в порядок дом с цветными стеклами, а в ночь перед свадьбой пришел на могилу матери.

Обо всех передумал он здесь — и кто был добр к нему, и кто не любил его, от кого он получал ложку маремсы, а от кого только ложкой по лбу.

— Думасара была мне как мать, — тихо, сам с собою, говорил Эльдар. — И я старался быть заботливым сыном… Очень изменилась жизнь в ауле, меняется жизнь у всех соседей, по всей Кабарде…

Эльдару почудилось вдруг, что не только мать слушает его рассказ. Он умолк и огляделся. Может быть, вернулся Баляцо или Еруль? Он даже позвал:

— Это ты, Баляцо?

Ответа не было.

Небо темнело, все ярче разгорались звезды. Затихли цикады.

Пора было уходить. Эльдар вспомнил, что его ждут Астемир и Думасара, согласившаяся быть посаженой матерью, и Баляцо — посаженый отец. Вместе с женихом они должны под утро перейти из дома Астемира в дом Жираслана, ибо не подобает жениху в первый день свадьбы находиться от невесты в такой близости, когда с крыши на крышу может перелететь курица.

Мысли о Сарыме радостно взволновали Эльдара, но сказать об этом матери, сказать именно так, как он это чувствовал, было и невозможно и стыдно, и, прощаясь с могилой, Эльдар снова припал лицом к бугорку, поросшему травою, глубоко вдохнул горький запах… Тут опять показалось ему, что кто-то стоит за его спиной. Он быстро обернулся — в самом деле, невдалеке кто-то стоял.

Эльдар схватился за кобуру…

— Брось… не надо… Я тоже мог это сделать, но, как видишь, я пришел за другим… Салям алейкум, Эльдар, — проговорил человек, стоя в пяти-шести шагах, за узким надгробием другой могилы, и Эльдар по голосу узнал пришедшего.

Это был Жираслан.

Эльдар ждал, что Жираслан скажет дальше, и тот заговорил:

— Будет неправдой, если я скажу, что мы встретились случайно. Я давно искал этого случая, и, видит бог, мне повезло! Я, Эльдар, тоже пришел на могилы своих предков… прощался с ними. Я сказал могилам: «Прощайте, я вынужден покинуть Кабарду!» И тут я услышал твой голос, — слава богу, благоразумие взяло верх… Слушай меня, Эльдар! Не смей справлять свадьбу в моем доме, который не знал ни веселой свадьбы своего истинного хозяина, ни счастья семейной жизни! Как бы ты ни отнесся к моим словам, даю тебе слово Жираслана, оскорбленного князя, ставшего ныне абрек-пашою: если только ты сам не заставишь меня стрелять, то сегодня мы расстанемся без кровопролития. Я не хочу нарушать покой этих могил. Если же все-таки ты не поймешь меня, мои выстрелы прогремят и могилы моих предков услышат их… Вот так, Эльдар, выбирай!

Эльдар, пораженный, слушал Жираслана затаив дыхание. Он понимал смысл угрозы, чувствовал и то, как непросто снизойти Жираслану до разговора с ним.

— Так как же, понимаешь ты меня, Эльдар? — спросил тот, помолчав.

Эльдар негромко ответил:

— Понимаю и отвечу тебе тем же: если твое слово честно, то мы спокойно разойдемся каждый в свою сторону. Это я могу тебе обещать.

Жираслан усмехнулся:

— Мое слово не внушает тебе доверия… Что ж, может быть, у тебя для этого есть причины. Да и не у одного тебя… Это мне нравится, Эльдар, мы понимаем друг друга. Я и рассчитывал на это. До сих пор мы плохо понимали друг друга, и я хорошо помню все наши споры, хотя не все они идут в счет. Помнишь нашу первую встречу на сходе перед Гумаром и Залим-Джери? Мне весело это вспомнить. Мне тогда понравился задорный парнишка. Валлаги! Позже, в горах и в штабе Казгирея у нас с тобой и твоими большевиками, что ни говори, было одно, общее дело, наши клинки смотрели в одну сторону… Не так ли? Что же ты молчишь? — Жираслан опять усмехнулся.

— Почему не сказать? — проговорил Эльдар. — Я могу повторить то, что говорил всегда. Я теперь вижу лучше, чем тогда, что ты был не на месте. Пришло время, и ты, как седло на жирном коне, соскользнул со спины под живот…

— Недурно сказано… Нет, нравишься ты мне, парень — отвечал Жираслан, но Эльдар почувствовал, что в его голосе зазвучала обычная надменность. — Ну что ж, твое седло хорошо закреплено, и вооружили тебя неплохо. Боятся за твою жизнь, что ли? Я знаю, ты крепко запираешь свои двери перед сном.

— Нет, Жираслан, ты ошибаешься, мои двери открыты для всех и всегда, я не боюсь тех, которые ждут, чтобы их враги заснули.

— Опять недурно сказано. Кое-чему батрак из Шхало научился… Ну ладно! Не к тому я начал с тобой разговор. Да и тебе не стоило бы перед свадьбой портить кровь. Зачем это? Я хочу первым приветствовать тебя, Эльдар, по случаю свадьбы. Мне нравится не только жених, нравится и невеста, и я хочу предупредить тебя. Ради этого я и задержался здесь, среди могил…

Жираслан умолк, что-то обдумывая. Угрюмо молчал Эльдар. Оба уже привыкли к темноте и довольно хорошо различали выражение лица друг у друга. Жираслан поднял глаза и заговорил опять:

— Жираслану нелегко это сделать, но ты, Эльдар, теперь большой человек, к твоим словам прислушивается и Казгирей, и Инал, и этот… русский большевик Степан Ильич Коломейцев, твой друг… Не ходи больше в мой дом — иначе ты услышишь на своей свадьбе такую речь, такое приветствие лучшего в Кабарде тамады, что тебе не поздоровится.

— Да, я понимаю тебя. Но будет так, как должно быть.

— Да будет так, как должно быть! Оно и видно, что учителя не могут восполнить то, чем обошел ученика бог, когда наделял людей разумением.

Эльдар видел, как заходили скулы у Жираслана, насупились брови. Эльдар вспомнил тот случай на койплиже у Мусы, когда оба они ждали решения Сарымы. Он вспомнил, как в тот раз Жираслан встал между ним и Сарымой, подобно внезапно вонзившемуся в землю кинжалу…

— Что же ты думаешь, я прощу тебе эту минуту? — неторопливо проговорил Жираслан. — Нет, батрак, если ты попираешь мою честь, отнимаешь у меня мое, то не взыщи, если я отниму у тебя твое… А сейчас благодари аллаха, научившего меня хранить свое слово… Прощай!

Жираслан, держась лицом к Эльдару, с кошачьей мягкостью уклонился в сторону, скользнул, прошумел кустами и исчез.

Эльдар тоже остался верен слову — не нарушать покой мертвых. Он выждал, покуда совсем стихло, и через минуту ему уже казалось, что все случившееся было только наваждением. Однако то состояние души, которое обрел он в разговоре с матерью, было утрачено, и Эльдар чувствовал, что это состояние ему уже не вернуть, Но утешительно было сознавать, что его ждет не только Сарыма — ждут его и Астемир, и Думасара, и дед Баляцо, и даже маленький Лю.

СВАДЬБА

Утро застало Эльдара в бывшем доме Жираслана.

Свадебные обряды начались, и Эльдару не подобало находиться близко к невесте. Отсюда же, из дома, принадлежавшего теперь Эльдару, до невесты не дотянешься через плетень.

Обязанности тамады и посаженого отца принял на себя дед Баляцо. Сыновья его, Казгирей и Аслан, а с ними веселый статный парень Келяр — он, если помните, участвовал в первом для Эльдара и Сарымы удже, — кунаки и соратники Эльдара начали готовить жениха к встрече с невестой. Вскоре пришли еще Еруль, Исхак и девушки, подружки Сарымы, которым надлежало ехать с посаженым отцом за невестой. Все гости с любопытством и опаской оглядывали сад, двор, комнаты дома.

С вечера всем тут заправляла Думасара, посаженая мать, но сейчас она ушла в дом невесты. Добрая женщина всю ночь приводила в порядок свой давний свадебный наряд, извлеченный из глубокого сундука. Как знать, не понадобится ли он в последнюю минуту Сарыме?

И вот к калитке подкатил нанятый в городе фаэтон, сопровождаемый восхищенной толпой мальчишек. Перед домом собрались нарядные всадники, тут были и джигиты из Шхальмивоко и бойцы из отряда Эльдара, размещавшегося в Нальчике. Баляцо с доверенными жениха, веселыми парнями и зарумянившимися девушками, вышел из дому. Фаэтон тронулся, всадники окружили его, и поезд двинулся к дому невесты.