Алим Кешоков – Чудесное мгновение (страница 12)
— Музыканты! Кафу! — скомандовал тамада. — Почтеннейшие! Прошу!
В лунном свете было видно, как вино и задор разрумянили престарелых танцоров. Один за другим, постукивая палками, спускались старики по ступенькам и вступали в танец. Гости столпились на крыльце. Тучная фигура Гумара чернела в дверях. Один Аральпов оставался за столом и похрапывал в темном углу. Девочке, дочери соседки, было поручено важное дело — конским хвостом она отгоняла мух от высокого, но беспокойного гостя.
Первыми под звук кафы вышли на круг два весельчака — дед Еруль и дед Баляцо.
Да! Старики умели показать свое искусство!
Недаром о прошлом деда Баляцо ходили легенды. Да и Еруль не всегда трясся на клячонке. Если верить другим старикам, и он был в молодые годы не последним джигитом.
Вытянув перед собой руки, точно собираясь взлететь, оба танцора — впереди Баляцо, за ним Еруль — пронеслись по двору. Не забыли они при этом метнуть глазами в сторону девушек.
И девушки, и парни, и гости на крыльце — все охотно похлопывали в такт танцу.
— Ай, Баляцо, ай, джигит! Сыны-солдаты не покраснеют за отца! Пусть аллах даст тебе еще много лет!
Играя глазами, Баляцо, как всегда, отвечал находчиво:
— Да, мне их побольше бы… но отдаю каждый год из назначенных мне за один день молодости Эльдара. Входи в круг и ты, племянник! Будем здесь воевать!
Постепенно к старикам стали присоединяться молодые, и вскоре все снова танцевали.
Эльдар остановился перед Сарымой.
— Да простит меня аллах и хозяин дома! — воскликнул Жираслан и, как кинжал, вонзившийся в землю, встал между Эльдаром и девушкой.
Он тоже ждал ответа Сарымы и едва ли мог допустить, что парень-батрак не отступит перед ним. Однако случилось то, чего никто не ожидал. Эльдар не только не отошел, а, видя нерешительность Сарымы, ее испуганный взгляд, с внезапной для него самого решительностью притопнул ногою в простецком, несмотря на праздник, чувяке — и девушка послушно подала ему руку.
Жираслан схватился за кинжал.
Взялся за свой небогатый кинжал и Эльдар. Музыканты осеклись. Дед Еруль бросился к племяннице, за ним Баляцо.
— Нет, не надо! — вскрикнула Сарыма, встав между соперниками с той неожиданной смелостью, к которой побуждает самых юных девушек голос сердца.
— Да, вижу, что тебя не учили уважать обычай, — проговорил, успокаиваясь, Жираслан. — Милостив твой аллах! Помню, как ты тогда не побоялся сказать правду, — это тебя спасает сегодня… Гуляй, парень! Музыканты! На празднике, когда удж в разгаре, нельзя молчать!
АСТЕМИРА ВЫЗЫВАЕТ ПОЛКОВНИК
Наступило время развязки происшествия на сходе.
Карающий Меч Империи не забыл ничего и не обошел никого из виновников своего позорного отступления перед взволнованной толпой кабардинцев. Аральпов действовал без излишней поспешности, наверняка. Он знал давнюю неприязнь своего верховного начальника, полковника Клишбиева, к Жираслану. И цель Аральпова заключалась теперь в том, чтобы разжечь это недоброе чувство. Сама жизнь шла навстречу помыслам Аральпова. Появились наконец неопровержимые доказательства причастности Жираслана к крупной конской краже у одного из виднейших и состоятельнейших осетинских владетелей — Хазбулата, человека, всеми уважаемого, а главное, щедрого жертвователя в пользу знаменитой Дикой дивизии, представляющей Северный Кавказ на фронте.
«Зачем, — справедливо решил Аральпов, — мне рисковать, когда все можно сделать без риска и ухлопать Жираслана так, что лучше не надо…» Таким же способом он решил убрать и неблагонадежного Астемира… Что же касается дерзкого парня Эльдара, то, во-первых, Аральпову донесли, что с парнем якобы расправился Жираслан, поспорив из-за девушки, а во-вторых, решил пристав, это мелочь, не заслуживающая даже хорошей нагайки…
Аральпову ничего не стоило задержать у себя дело об угоне коней, но он приложил все старания к тому, чтобы Клишбиев как можно скорее узнал о недавнем воровстве, а заодно занялся бы «делом о возмутительном бунте объездчика Астемира Баташева, отлученного за свою безбожность и неуважительность от мечети, несмотря на довольную образованность и порядочные знания в коране и шариате…»
В доме Баташевых все были взволнованы новостью, переданной Астемиру через соседей, побывавших по своим делам у Гумара: старшина велел объездчику явиться в правление аула. От этого приглашения не ждали ничего хорошего.
— А может, по внушению аллаха он скажет что-нибудь хорошее, — допускала старая нана. Она уже не имела сил пасти индеек и целыми днями сидела у окна, обшивая внуков.
— С этой стороны хорошего не жди, — сомневалась Думасара. — За хорошее надо платить баранами и самогоном… Почему Гумар три дня не выходил из дома брата Мусы — Жемала Абукова? Потому что Жемал угощал его. А за что угощал? Весь аул знает, кто и по чьей хитрости пошел в солдаты вместо Газыза, сына Жемала. Где теперь доброволец Карим? Жив ли он? Так и тут. Хотел бы Гумар сказать что-нибудь приятное, сразу велел бы: «Режь, Астемир, барана. Приду в гости». Нет, тут хорошего не жди.
— Видит аллах, ко мне старшина с хорошим не придет, — согласился Астемир. — Теперь вот самому нужно ехать к старшине за головной болью.
— А вдруг заберут на войну! — вздыхала Думасара, и Лю со страхом думал про себя: «Чем же это грозит отцу усатый, весь в серебре Гумар, всегда такой важный и с таким большим кинжалом на поясе?»
И в самом деле, было над чем задуматься Лю. Что верно, то верно: серебра, пошедшего на украшение ножен Гумарова кинжала, хватило бы на кувшин! За одну сафьяновую кобуру люди готовы были отдать пару быков. Лю хорошо знал все эти подробности, о них часто судачили мальчишки. Знал Лю и то, что взрослые кабардинцы крепко побаиваются тяжелой руки старшины, а сам Гумар посмеивается: «Разве это я бью людей? Это мой кулак таков, что я не в силах удержать его…»
Удивительно ли, что, отправляя Астемира к старшине, мать и бабка охали и вздыхали, а Лю крепился, чтобы не зареветь и не осрамиться перед старшим братом, с которым они так славно разделили успех на койплиже. Хотя, с другой стороны, ему было интересно думать, что отца тоже, как лучших джигитов, могут взять на войну.
Хорошо ли, плохо ли — Астемир встретил Гумара на полпути. Старшина был в седле и на приветствие Астемира отвечал, не останавливая коня:
— Если ты искал старшину, ты его нашел, Астемир. Я слушаю тебя.
Астемир пошел рядом с конем.
— Говорят, я тебе нужен.
— Нет, ты мне не нужен. Ты нужен большому человеку. Ты должен завтра же пойти в город, к его высокоблагородию господину полковнику.
— Господину Клишбиеву?
— Да. Он ждет тебя. По пустякам не вызывает к себе начальник округа.
— Это так… А в чем же дело, старшина? Наверное, ты знаешь.
— Ты сам знаешь лучше меня, какая вина за тобою.
— И зачем начальнику вспоминать обо мне, объездчике? — недоумевал Астемир.
— Валлаги-таллаги, как это Клишбиев узнал, что у твоей матери есть такой сын, как ты!.. Не для парада же ты нужен!
В Нальчике предполагался парад добровольцев пополнения для Дикой дивизии, изрядно потрепанной в последних боях.
— Словом, Астемир, иди, там узнаешь, — заключил старшина и пустил коня рысью. В самом деле, старшина не знал, для чего начальник округа вызывает к себе простого объездчика из Шхальмивоко.
В доме всю ночь не спали. Отец приводил в порядок лучшее свое снаряжение, о чем-то все шептался с матерью и рано утром, еще раз осмотрев коня, выехал со двора, провожаемый напутствиями женщин. Приунывшие, со слезами на глазах, мать и бабка ушли в дом, а Лю, забравшись на старую грушу, долго еще смотрел, как пылил по дороге все дальше и дальше конь отца. В ясные дни Нальчик был хорошо виден из аула, а с груши и совсем хорошо, но Лю еще ни разу не побывал в городе и с нетерпением ожидал того дня, когда его поведет туда Эльдар в награду за подвиг на койплиже.
Через какие-нибудь час-полтора, оставив коня на дворе у знакомых в слободке, Астемир уже шагал вверх по Елизаветинской улице.
В городе было заметно предпраздничное оживление. То и дело навстречу Астемиру попадались офицеры в парадных черкесках, при шашках с темляками и в погонах, поблескивающих на солнце. Многие, кроме того, были украшены башлыками, с изящной небрежностью заброшенными за плечи. Тут, на Елизаветинской улице, возвышалось несколько двухэтажных домов, пестрели товарами лавки. Из окон небольших ресторанчиков-харчевен несся приятный запах шашлыка, тушеных овощей, слышались веселые голоса. В компании с офицерами, съехавшимися в город по случаю предстоящего парада, кутили местные князья. Иногда звучал женский смех. Нарядные дамы встречались и на улице.
Было известно, что не сегодня-завтра должны прибыть начальник Дикой дивизии и командир Кабардинского полка.
Несмотря на близость аула к городку, Астемир не часто бывал здесь, а сегодня это оживление, множество начальников и господ особенно смутили простого кабардинца. Но раз полковник Клишбиев приказал ему явиться, ослушаться Астемир не смел и, преодолевая робость, шагал дальше, к дому начальника округа…
Наконец он добрался до цели. К дому примыкал большой сад, лучший в городе, а неподалеку над обрывом, откуда открывался вид на долину речки и дальние аулы, стояло самое большое здание Нальчика — только что отстроенное реальное училище. За ним виднелись больница и тюрьма.