Алика Алмаран – Вызов принят! (страница 5)

– А разве вы спрашивали всех уволенных? – парировала она.

– Если бы вы пришли на утреннее совещание, то узнали бы, что у меня есть веские причины для увольнения.

– Что вам сделала старушка из бухгалтерии? – недоверчиво спросила Василиса, подавшись вперед.

– Мне лично – ничего. Но ваш начальник годами терпел ее воровство. Она купила внуку квартиру на украденные деньги.

– А Даша-регистратор? – выпалила она.

– Ваша Даша продавала здесь траву, которой торгует ее парень.

– А Марина? Диетолог?

– Впаривала клиентам запрещенные таблетки для похудения, непонятного происхождения и сомнительного качества.

Василиса откинулась назад, задумавшись.

– Допрос окончен? Или у вас еще есть сомнения?

– О, сомнений на ваш счет у меня вагон и маленькая тележка, – усмехнулась она. – Но справедливости ради, признаю: я думала, вы, как палач, без причины сносите головы ваших подданных.

– Я не изверг, – засмеялся я. – Я наказываю только виновных. И все ради будущего этого места. Я не привык терять свои вложения и намерен добиться успеха…

– Любой ценой! – перебив, договорила она. – Я ведь не ошиблась? Вы пойдете по головам, если понадобится?

– Не драматизируйте, – усмехнулся я, чувствуя, как хмурюсь.

Умеет же Милая выводить из себя! Но если бы я не научился пережидать бурю, то давно бы превратился в неврастеника. Поэтому успокоился и одарил ее самой лучезарной улыбкой.

– Допустим, с одним вопросом разобрались. А что насчет меня? Мое чутье кричит, что наша встреча в баре была не случайной. Я параноик, или в этом есть доля правды?

Черт, ее проницательность снова застала меня врасплох. Но я не мог позволить, чтобы меня обыграла какая-то девчонка.

– Допустим, в ваших подозрениях есть доля правды.

– Вы узнали о моей дружбе с Андреем Сергеевичем и решили подобраться к нему через меня? – предположила она. – Вы вынудили его продать бизнес…

Я не знал о ее близости с партнером, но теперь стало понятно, почему он просил быть сдержаннее именно с ней. В голове мелькнула мысль: нужно разобраться, чем она заслужила такое особое отношение. Но откуда взялись эти домыслы о принуждении? Звучало это как минимум оскорбительно. Мы ведь не в девяностых, чтобы решать вопросы силой. Кем она меня вообще считает? Василису явно занесло не туда. Я почувствовал, как сам начинаю путаться в собственных мыслях, и резко прервал ее:

– Так, стоп, Василиса! Вы как будто сценарий к детективу пишете. Еще чуть-чуть, и я стану вашим антигероем – рэкетиром и убийцей.

– А что прикажете думать? Я не верю в совпадения! – ее глаза сверкнули, веко дернулось.

Язык не поворачивался назвать ее «милой» в этот момент. Заноза в заднице, да и только! Хотя и самая красивая заноза, которую я видел. Тем не менее напоминая себе о моей цели, я понадеялся увести нас от опасной темы и спокойно произнес:

– Я вызвал вас по другому поводу.

– Излагайте, раз вызвали.

– За вами закреплены двадцать бесплатных годовых пропусков в комплекс.

– Есть такое. Но это не совсем…

Я поднял руку, прерывая ее, и продолжил строго:

– Из-за вас мы теряем доход.

Я протянул ей бухгалтерский отчет с указанной суммой. Василиса мельком взглянула на листок и рассмеялась.

– Я отменяю эти пропуски, – заявил я. – И ваша дружба с Андреем Сергеевичем вам не поможет.

– Вы не посмеете! – Она вскочила, пыхтя, как разъяренная кошка. – Я не даю пропуск подружкам-халявщицам или кому попало. Эти пропуски достаются достойным ребятам, которые не могут позволить себе дорогие абонементы. Спорт – их единственный шанс на нормальное будущее! Если эти ребята не смогут заниматься, и я не буду за ними приглядывать, непонятно, чем все закончится.

Девушка выкрикивала свои претензии, а я, словно загипнотизированный, уставился на разрез ее спортивного топа. Упругая грудь, подчеркнутая тканью, казалась невероятно соблазнительной. Я, как подросток, не мог оторвать взгляд, хотя понимал, что это непростительно. Василиса заметила мой взгляд, зло щелкнула пальцами перед собой и резко указала вверх:

– Глаза здесь! – бросила она, не скрывая раздражения.

Я смущенно отвлекся, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Ее взгляд был настолько уничтожающим, что я едва сдержал желание оправдываться. Но вместо этого лишь усмехнулся, пытаясь сохранить лицо.

– В глаза смотрите, когда я с вами разговариваю! Иначе у вас мгновенно ухудшится зрение! Одним глазом видеть не сможете, это точно!

– Прошу прощения, когда вы перешли на ультразвук, как беременный дельфин, я отвлекся, – не возмутившись, ответил я.

Слабое оправдание, слабее некуда! Грудь то хороша! И моя фантазия ринулась дальше созерцания!

Повисло молчание. Я выдержал злой взгляд Василисы и заключил:

– Вопрос решен. Ничего личного. Мы не занимаемся благотворительностью, и будущее каких-то ребят с улицы меня не сильно волнует.

Если до этого Василиса была просто зла, то моя последняя фраза довела ее до полного бешенства. И, признаюсь, это вызвало во мне странное, почти извращенное удовольствие. Мне нравилось видеть, как огонь в ее глазах разгорается ярче, как зрачки расширяются от ярости. Она прищурилась, вся сжалась, словно готовилась к прыжку через стол, – настоящая дикая пума, готовая вцепиться в свою добычу.

– Только черствый хрен, родившийся с серебряной ложкой в заднице, мог сказать такое! – ее бровь иронично изогнулась.

– И что это значит?

– Скажите, дорогой босс, на какой машине вы приехали сегодня?

– На Aston Martin.

– Осмелюсь предположить, что она у вас не единственная. Сколько вы отдали за эту игрушку для больших мальчиков, с раздутым самомнением? Десять или двадцать миллионов? – она старалась задеть меня любым способом: тоном, презрительным взглядом.

– Тридцать, если быть точным, – ответил я невозмутимо.

– Вы потратили тридцать миллионов на тачку, а сами тыкаете мне в лицо паршивой бумажкой и говорите, что комплекс обанкротится, если мы продолжим пропускать бесплатно двадцать ребят? Серьезно?!

– Дело в принципе…

– Засуньте этот отчет туда, куда солнце не светит, господин принципиальный! – выпалила она, сверкнув глазами. – Каждое утро вы надеваете свой дорогущий костюм, пьете эксклюзивный сорт кофе привезенный с Галапагосских островов, который, как вам кажется, делает вас особенным. Вы думаете, что все живут так же? Вы хоть раз в жизни голодали? Знаете, что такое, когда мать-одиночка месяцами копит на кроссовки для своего ребенка? Она мечтает, что ее сын не пойдет по плохой дорожке, не станет преступником или наркоманом. Ее самый большой страх – что его и так нерадостное детство оборвется слишком рано! Она плачет в тишине по ночам, надеясь, что спорт сделает его сильным, дисциплинированным, настоящим мужчиной! И он обязательно добьется успеха, потому что только спорт закаляет его характер, дисциплинирует!

Мое терпение лопнуло. Хотелось схватить ее за шиворот и вышвырнуть из кабинета, как одичавшую кошку. Или перекинуть через колено и отшлепать за этот истеричный монолог. Ее крики, казалось, были слышны даже на парковке.

Но в чем-то Василиса была права. Да, я сколотил состояние и тратил деньги на свои прихоти. Но я тоже знал, что такое голод. И я помнил, как моя мать-одиночка плакала по ночам, жертвуя всем, чтобы вырастить меня человеком с характером.

– Да! А теперь можете увольнять! – выдохнула она. – Я в любом случае не хочу работать с человеком с черствой душой.

– Быстро вы сдались, – усмехнулся я. – Я думал, вы…

– А мне плевать, что вы думали! – холодно бросила она, развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я остался один, чувствуя, как гнев и досада медленно сменяются усталостью. Эта девчонка умела выводить из себя, но в ее словах была доля правды. И это раздражало больше всего.

Глава 7. Василиса

Павлин! Напыщенный индюк! В этом своем идеальном костюме с иголочки и с этой самодовольной улыбкой.

Господи, как же я разозлилась! Спасибо, что хватило сил сдержаться и не сделать то, о чем так ярко рисовала фантазия. В голове то и дело всплывали картинки, как я бросаюсь на него, царапаю, кусаю, пока не выдохнусь. А сил у меня хватило бы надолго!

«Мы здесь не занимаемся благотворительностью, и будущее каких-то ребят с улицы меня не сильно волнует», – передразнила я, стараясь копировать его холодный тон. Как я могла так ошибиться? Я ведь решила, что у него добрые глаза. После той встречи в баре даже вспоминала его пару раз. Спрашивала у Артема, не приходил ли кто-то похожий. А он оказался невыносимым эгоистом. Он не понимает: будущее этих ребят зависит от их окружения. Если они перестанут приходить сюда, то отдадут свое время улице и сомнительным компаниям.

Но в одном он был прав. Я слишком быстро сдалась. Бросить ребят, уйти из комплекса – это не лучшее решение, как бы ни кипела моя кровь при виде Мурзаева.

– Как все прошло? Познакомилась с шефом? – спросил Артем, появившись как из ниоткуда. – А знаешь, он мне понравился. В нем чувствуется стержень и какая-то хитринка. Ты чего так подозрительно молчишь?

– Голос сорвала, – пошутила я.

Мы вышли из здания вместе. Когда я обернулась, чтобы бросить последний взгляд на окно кабинета Мурзаева, Артем заметил у меня в руках непривычно большую спортивную сумку.

– Что случилось, Вася?