Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 51)

Толпу людей,[328] которая сидела Близ пропасти в сжигающей пыли. 37 И мне мой вождь: «Чтоб этот круг всецело Исследовать во всех его частях, Ступай, взгляни, в чем разность их удела. 40 Но будь короче там в твоих речах; А я поговорю с поганым дивом, Чтоб нам спуститься на его плечах». 43 И я пошел еще раз над обрывом, Каймой седьмого круга, одинок, К толпе, сидевшей в горе молчаливом. 46 Из глаз у них стремился скорбный ток; Они все время то огонь летучий Руками отстраняли, то песок. 49 Так чешутся собаки в полдень жгучий, Обороняясь лапой или ртом От блох, слепней и мух, насевших кучей. 52 Я всматривался в лица их кругом, В которые огонь вонзает жала; Но вид их мне казался незнаком. 55 У каждого на грудь мошна свисала, Имевшая особый знак и цвет,[329] И очи им как будто услаждала. 58 Так, на одном я увидал кисет, Где в желтом поле был рисунок синий, Подобный льву, вздыбившему хребет. 61 А на другом из мучимых пустыней Мешочек был, подобно крови, ал И с белою, как молоко, гусыней. 64 Один, чей белый кошелек являл Свинью, чреватую и голубую, Сказал мне: «Ты зачем сюда попал? 67 Ступай себе, раз носишь плоть живую, И знай, что Витальяно[330], мой земляк, Придет и сядет от меня ошую. 70 Меж этих флорентийцев я чужак, Я падуанец; мне их голос грубый Все уши протрубил: «Где наш вожак, 73 С тремя козлами, наш герой сугубый?»[331] Он высунул язык и скорчил рот, Как бык, когда облизывает губы. 76 И я, боясь, не сердится ли тот, Кто мне велел недолго оставаться, Покинул истомившийся народ. 79 Тем временем мой вождь успел взобраться Дурному зверю на спину — и мне Промолвил так: «Теперь пора мужаться! 82 Вот, как отсюда сходят к глубине. Сядь спереди, я буду сзади, рядом, Чтоб хвост его безвреден был вполне». 85 Как человек, уже объятый хладом Пред лихорадкой, с синевой в ногтях, Дрожит, чуть только тень завидит взглядом, — 88 Так я смутился при его словах; Но как слуга пред смелым господином, Стыдом язвимый, я откинул страх. 91 Я поместился на хребте зверином; Хотел промолвить: «Обними меня», — Но голоса я не был властелином. 94 Тот, кто и прежде был моя броня, И без того поняв мою тревогу, Меня руками обхватил, храня, 97 И молвил: «Герион, теперь в дорогу! Смотри, о новой ноше не забудь: Ровней кружи и падай понемногу».