Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 159)
Дивил бы индов высотой своей.
43 «Хвала тебе, Грифон, за то, что древа
Не ранишь клювом;[1143] вкус отраден в нем,
Но горькие терзанья терпит чрево», —
46 Вскричали прочие, обстав кругом
Могучий ствол; и Зверь двоерожденный:
«Так семя всякой правды соблюдем».
49 И, к дышлу колесницы обращенный,
Он к сирой ветви сам его привлек,
Связав их вязью, из нее сплетенной.[1144]
52 Как наши поросли, когда поток
Большого света смешан с тем, который
Вслед за ельцом небесным ждет свой срок,[1145]
55 Пестро рядятся в свежие уборы,
Пока еще не под другой звездой
Коней для Солнца запрягают Оры, —
58 Так в цвет, светлей фиалки полевой
И гуще розы, облеклось растенье,
Где прежде каждый сук был неживой.
61 Я не постиг нездешнее хваленье,
Которое весь сонм их возгласил,
И не дослушал до конца их пенье.
64 Умей я начертать, как усыпил
Сказ о Сиринге очи стражу злому,[1146]
Который бденье дорого купил,
67 Я, подражая образцу такому,
Живописал бы, как ввергался в сон;
Но пусть искуснейший опишет дрему.
70 А я скажу, как я был пробужден
И полог сна раздрали блеск мгновенный
И возглас: «Встань же! Чем ты усыплен?»[1147]
73 Как, цвет увидев яблони священной,
Чьим брачным пиром небеса полны
И чьи плоды бесплотным вожделенны,
76 Петр, Иоанн и Яков, сражены
Бесчувствием, очнулись от глагола,
Который разрушал и глубже сны,
79 И видели, что лишена их школа
Уже и Моисея, и Ильи,
И на учителе другая стола,[1148] —
82 Так я очнулся, в смутном забытьи
Увидев над собой при этом кличе
Ту, что вдоль струй вела шаги мои.
85 В смятенье, я сказал: «Где Беатриче?»
И та: «Она воссела у корней
Листвы, обретшей новое величье.
88 Взгляни на круг приблизившихся к ней;
Другие ввысь восходят[1149] за Грифоном,
И песня их и глубже, и звучней».
91 Звенела ль эта речь дальнейшим звоном,
Не знаю, ибо мне была видна
Та, что мой слух заставила заслоном.
94 Она сидела на земле, одна,
Как если б воз, который Зверь двучастный
Связал с растеньем, стерегла она.
97 Окрест нее смыкали круг прекрасный
Семь нимф,[1150] держа огней священный строй,
Над коим Австр и Аквилон[1151] не властны.
100 «Ты здесь на краткий срок в сени лесной,
Дабы затем навек, средь граждан Рима,
Где римлянин — Христос, пребыть со мной.
103 Для пользы мира, где добро гонимо,
Смотри на колесницу и потом
Все опиши, что взору было зримо».[1152]
106 Так Беатриче; я же, весь во всем 
