Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 149)
Ко мне глаза Вергилий устремил,
127 Сказав: «И временный огонь, и вечный
Ты видел, сын, и ты достиг земли,
Где смутен взгляд мой, прежде безупречный.
130 Тебя мой ум и знания вели;
Теперь своим руководись советом:
Все кручи, все теснины мы прошли.
133 Вот солнце лоб твой озаряет светом;
Вот лес, цветы и травяной ковер,
Самовозросшие в пространстве этом.
136 Пока не снизошел счастливый взор
Той, что в слезах тогда пришла за мною,
Сиди, броди — тебе во всем простор.
139 Отныне уст я больше не открою;
Свободен, прям и здрав твой дух; во всем
Судья ты сам; я над самим тобою
142 Тебя венчаю митрой и венцом».[1064]
1 В великой жажде обойти дозором
Господень лес,[1065] тенистый и живой,
Где новый день смягчался перед взором,
4 Я медленно от кручи круговой
Пошел нагорьем, и земля дышала
Со всех сторон цветами и травой.
7 Ласкающее веянье, нимало
Не изменяясь, мне мое чело
Как будто нежным ветром обдавало
10 И трепетную сень вершин гнело
В ту сторону, куда гора святая
Бросает тень, как только рассвело, —
13 Но все же не настолько их сгибая,
Чтобы умолкли птички, оробев
И все свои искусства прерывая:
16 Они, ликуя посреди дерев,
Встречали песнью веянье востока
В листве, гудевшей их стихам припев,
19 Тот самый, что в ветвях растет широко,
Над взморьем Кьясси наполняя бор,[1066]
Когда Эол[1067] освободит Сирокко.
22 Я между тем так далеко простер
Мой путь сквозь древний лес, что понемногу
Со всех сторон замкнулся кругозор.
25 И вдруг поток[1068] мне преградил дорогу,
Который мелким трепетом волны
Клонил налево травы по отлогу.
28 Чистейшие из вод земной страны
Наполнены как будто мутью сорной
Пред этою, сквозной до глубины,
31 Хотя она струится черной-черной
Под вековечной тенью, для лучей
И солнечных, и лунных необорной.
34 Остановясь, я перешел ручей
Глазами, чтобы видеть, как растенья
Разнообразны в свежести своей.
37 И вот передо мной, как те явленья,
Когда нежданно в нас устранена
Любая дума силой удивленья,
40 Явилась женщина,[1069] и шла одна,
И пела, отбирая цвет от цвета,
Которых там пестрела пелена.
43 «О женщина, чья красота согрета
Лучом любви, коль внешний вид не ложь,
Но сердца достоверная примета, —
46 Быть может, ты поближе подойдешь, —
Сказал я ей, — и станешь над стремниной,
Чтоб я расслышать мог, что ты поешь? 
