Али Смит – Зима (страница 8)
– Но зачем гнать нас от одного шока к другому? – сказал он. – В чем смысл?
– В отвлечении внимания, – сказала она.
– От чего? – сказал он.
– Чтобы дестабилизировать фондовые рынки, – сказала она. – Чтобы скакали курсы валют.
– Теория заговора устарела еще в прошлом году, – сказал он. – Или в позапрошлом. Или в позапозапрошлом.
–
– О временах года я готов болтать круглые сутки, но у меня работа, – сказал он.
Он открыл ноутбук и начал просматривать сайты, на которых еще могли остаться твердые дезодоранты определенной марки. Тот, которым он пользовался много лет, недавно был снят с производства. Она прошла через всю комнату и ударила по экрану ноутбука тыльной стороной ладони. Шарлотта ревновала его к ноутбуку.
– Мне нужно написать в блог о солнцестоянии, – сказал он.
– Солнцестояние, – сказала она. – Ты сам это сказал. Самые темные дни в истории. Никогда такого не было.
– Нет, было, – сказал он. – Солнцестояния цикличны и случаются каждый год.
Почему-то именно от этого Шарлотта взорвалась. Возможно, она всегда ненавидела его блог. В пылу спора она называла его
– Ты хоть раз упоминал об угрозе для мировых природных запасов? – сказала она. – О войнах за водные ресурсы? О шельфе размером с Уэльс, который скоро отколется от Антарктики?
– О чем? – переспросил он.
– О пластике в воде? – продолжала она. – О пластике в организмах морских птиц? О пластике во внутренностях почти всех рыб и водяных животных? В мире вообще осталась неиспорченная вода?
При этом она подняла руки на головой и обхватила ими голову.
– Ну, просто я не политик, – сказал он. – То, чем я занимаюсь, по природе своей аполитично. Политика – вещь эфемерная. А то, чем я занимаюсь, – полная противоположность эфемерности. Я наблюдаю за поступательным движением времени в полях, внимательно присматриваюсь к строению изгородей. Изгороди – это ведь изгороди. Просто они аполитичны.
Она рассмеялась ему в лицо и заорала, что изгороди на самом деле очень даже политичны. Потом ее охватила бешеная ярость, и несколько раз у нее вырвалось слово «нарцисс».
– «Арт на природе» – как бы не так! – сказала она.
В эту минуту он вышел из комнаты, а затем из квартиры.
Он немного постоял в коридоре.
Она не вышла за ним.
Поэтому он спустился на первый этаж, чтобы спасти остатки своих «снежных» записей.
Вернувшись и войдя в квартиру, он обнаружил, что дверь шкафа в прихожей открыта, а все его содержимое рассыпано по полу и Шарлотта выбирает сверло из набора внутри распахнутого футляра для дрели. Его ноутбук был зажат вверх тормашками между двумя стульями. Она подняла дрель и нажала на пусковой рычаг. Дрель загудела и зажужжала в воздухе.
Закадровый смех из комедийного шоу.
– Какого хрена ты творишь? – заорал Арт сквозь жужжание. – Тебя же сейчас током убьет!
Она подняла над собой широкую плоскую черную штуковину.
– Умерла, – сказала она. – Как и твоя политическая душа.
Шарлотта швырнула ее в него, закрутив, точно фрисби.
«Это была батарея от ноутбука? Ух ты, какие потрясные батареи в новых ноутах», – мимоходом подумал он, пригнувшись.
Батарея грохнулась об экран телевизора, и Арту еще повезло, что она не попала в него: судя по внешнему виду, под определенным углом эта штуковина могла и голову снести.
(В эту минуту он начал подозревать, что Шарлотта, возможно, нашла черновики имейлов, которые он писал Эмили Брэй, предлагая встретиться в среду вечером между четырьмя и шестью. Он соскучился по сексу с Эмили и набросал письмо, в котором спрашивал, не соскучилась ли и она по сексу с ним и нельзя ли как-нибудь это устроить.
Письмо он так и не отправил.
Он даже сомневался, что вообще когда-нибудь его отправит.
Он напишет Эмили новое сообщение. Когда купит новый ноут.)
Политическая.
Душа.
Слово «политика» он уже пробовал. Она умерла.
Выскакивает слово «умирает».
Что ж, значит, есть надежда. Еще не умерла.
Выскакивает «умер».
Его ноут однозначно умер, экран превратился в мозаику из сумасшедших плиток, Шарлотта ушла и забрала свои чемоданы. Поэтому Арт сидит здесь за общественным «пи-си»: от его клавиатуры пальцы кажутся деревянными, как тело во время занятий любовью, о которых не хочется вспоминать, да к тому же он не может найти клавишу @.
Арт подумывает, не написать ли все-таки Эмили Брэй и не пригласить ли ее к матери на Рождество, ведь после того, как он поднял такой хай, грозясь привести Шарлотту, будет досадно и неловко, если он придет один.
Но они с Эмили не разговаривали почти три года.
После Шарлотты.
Он достает телефон и пролистывает контакты. Нет. Не-а. Нет.
Потом смеется над возмутительностью, над идиотизмом собственной затеи.
Он перечитывает старую эсэмэску Айрис.
Мы во власти…
Нет.
Брось.
Он переживет это. А потом, да, потом напишет, как это пережил. Он напишет блестящий материал для «Арта на природе» о том, как выжить в этом лживом мире, и не просто выжить, а пробиться к
Эта фраза снова напоминает ему о Шарлотте.
У него сжимается сердце.
Телефон в руке начинает гудеть и жужжать.
Может, это Шарлотта!
Нет, незнакомый номер.
Он его сбрасывает.
Потом ему звонят с другого незнакомого номера. Потом с третьего.
Он проверяет твиттер.
Ну конечно, она запостила новый твит. Первым делом он замечает ссылку, а над ней:
Он щелкает по ссылке и попадает на страницу со своим фото, на котором он поднимает бокал вина во время их отпуска в Таиланде в прошлом году. Внизу стоит номер.