Али Мартинез – Из пепла (страница 41)

Рука Бри, ударившая по моей груди, вырвала меня из собственных мыслей.

– Ты что, черт возьми, с ума сошел? Когда Леви Уильямс предлагает тебе поработать с ней, ты говоришь, – она понизила голос, чтобы имитировать мою речь, но, надеюсь, она звучала по-другому, иначе я выглядел действительно очень глупо, – «боже, я даже не знаю. Бри нужно на работу. И кто будет сидеть с детьми?» – Она снова ударила меня. – Ты в своем уме?

Я засмеялся и поднял руки в знак капитуляции.

– Но это правда.

– Нет. Изон, когда мы договаривались, что ты будешь оставлять детей со мной, мы планировали, что в это время у тебя будет возможность заниматься музыкой. И та возможность, которая сейчас появилась, как раз и была конечной целью. Так что ставки сделаны.

– Но у меня все равно есть обязанности. У меня есть дочь, которая…

Она ткнула пальцем в закрытую платьем татуировку на своем бедре.

– У нас есть дочь, Изон. И я вполне в состоянии взять на себя все обязанности, пока тебя не будет. Но ты должен поехать. Заботиться о нашей семье означает заботиться и о себе тоже. И после стольких лет пришло твое время. Не смей отказываться от этого из-за каких-то обязанностей. Мы же команда, помнишь? Ты займешься своим делом в Сан-Франциско, а я своим – дома, хорошо?

У меня защемило в груди, пока я смотрел на нее посреди этой светской вечеринки, ощущая себя одновременно и самозванцем, каким я продолжал являться, и самым счастливым человеком во всем зале.

Обхватив ее за талию, я притянул Бри вплотную к себе.

– Хорошо, но как я проживу без тебя две недели?

Она улыбнулась, провела руками вдоль моего тела и обняла меня за шею.

– Вот тут не уверена. Но просто думай о том, как весело нам будет, когда ты вернешься домой. Все это…

Наш разговор прервал тенор.

– Извините. Ты ведь Бри?

Я поднял голову, а она выпуталась из моих объятий. И, конечно же, черт возьми, перед нами стоял Шон Хилл, его голую грудь едва прикрывала кожаная куртка. У него были длинные, спадающие вниз светлые волосы и самые голубые глаза, которые я когда-либо видел, и выглядел он не как странноватый студент, каким я был в его годы, а как взрослый мужчина модельной внешности, который никогда не слышал от женщины слова «нет».

– О-о-ох, – пробормотала моя девушка, едва не пуская слюни.

Он улыбнулся ей, посмотрев сверху вниз настолько гипнотическим взглядом, что я уже на секунду испугался, что она прямо сейчас швырнет в него свой лифчик.

– Привет, я Шон. Леви прислала мне сообщение и сказала, что мне нужно познакомиться с тобой.

Я хотел было начать ревновать. После Роба и Джессики моя способность доверять должна была быть на нуле. Но это была Бри, и она так смешно вела себя, столкнувшись со звездой. Все же я был уверен, что даже если Шон прямо сейчас упадет перед ней на колени, это не будет иметь ни малейшего значения.

Бри была моей.

Как и было суждено.

Остаток ночи мы провели за общением. Знакомясь с людьми. Заводя друзей. Делая фотографии и отправляя их Джиллиан. Мы уехали около четырех утра, и к счастью, Бри оставила без внимания подарочную коробку ради того, чтобы заниматься любовью до самого восхода солнца.

Следующим утром она улетела домой, абсолютно без сил, с кучей новых эмоций и в полном одиночестве, в то время как я отправился в Сан-Франциско, ухватившись за мечту кончиками пальцев и оставив сердце в Атланте.

Глава 23

Бри

– Фу-у-у! – Луна рассмеялась, запихивая слайм в маленькую пластиковую коробочку, чтобы получить хлюпающий звук.

– Мам, мам, мам. Послушай, как мой делает! – закричал Ашер.

Они все истерически хихикали. Не имело значения, сколько детям лет, звук пердежа, судя по всему, всегда считался забавным.

Как обычно не желая оказаться в рядах отстающих, Мэдисон начала лихорадочно запихивать свой слайм в контейнер, крича:

– Моя очередь!

– Хорошо, подожди чуть-чуть, Мэдс. Давайте все соберемся вместе и отправим фотографию Изону. Давай, Луна. Папочка хочет увидеть твою чудесную улыбку. – Опершись локтями на стол, чтобы зафиксировать руки, я направила камеру на них, покрытых клеем и пищевым красителем. Их футболки выглядели безнадежно испорченными, и у меня было чувство, что стол придется оттирать еще несколько дней, но зато они были счастливы.

И поскольку они были счастливы, я тоже была счастлива.

В течение почти двух недель, как Изон уехал, мы постоянно были заняты. Мы делали слаймы, раскрашивали ловцов снов и изготавливали штампики из картошки. Почти каждый день после обеда мы ходили в парк, а по вечерам учили Орео приносить маленькую войлочную мышку. Я купила батут для заднего двора, и мы изрисовали мелом больше дорожек, чем я предполагала.

И я наслаждалась каждой минутой этого процесса.

На следующий день после того, как я вернулась домой из Лос-Анджелеса, я собрала Мэдисон и Луну и отправилась в офис, пока Ашер был в школе. Я потратила несколько часов, чтобы подвязать все дела, пока Джиллиан развлекала девочек. Как только с этим было покончено, я отправила электронное письмо всем работникам компании и сообщила, что беру отпуск на несколько недель, начиная с этого дня. За первые минуты я получила, должно быть, пятьдесят ответов: имейлов, звонков, руководители отделов заходили в мой офис с целым списком вопросов. Я не ответила ни на один из них. Вместо этого я выключила компьютер, собрала девочек и отправилась забирать Эша из школы, после чего мы вчетвером выпили по смузи без малейших сожалений.

Я могла бы позвонить в агентство по подбору нянь и нанять кого-то на время. Я могла бы работать из дома, пытаясь успеть все. Но ничего из этого не казалось мне правильным решением.

Я сама прочитала Изону целую лекцию о том, что забота о семье означает заботу о себе. И вот я, оказавшись лицемеркой, сидела бы на работе, когда все, чего я действительно хотела, – это быть дома со своими детьми. В зависимости от того, кого вы спрашивали, у людей всегда были взаимоисключающие мнения по поводу извечного спора «работающей мамы» против «мамы-домохозяйки». Но, по моему мнению, не было никакого правильного решения. Или неправильного, если уж на то пошло. Все сводилось к тому, что лучше подходило для той или иной семьи.

И в течение последних месяцев я поняла, что наблюдать за взрослением своих детей в промежуток от одного до двух часов, которые мне удавалось провести с ними вечером, для меня совершенно недостаточно.

– Сыр! – закричали дети, но я не успела сделать снимок, так как на фоне высветился входящий звонок по Фейстайм.

Мое лицо расплылось в улыбке. Я нажала на кнопку ответа, а затем затаила дыхание, когда его красивое лицо появилось на экране.

– Привет! – сказала я, разворачивая телефон, чтобы дети тоже могли его увидеть.

– Папочка!

– Изон!

– И-и-и-син!

Без него дом был совсем не таким, как раньше.

Слишком скучным.

Слишком тихим.

Слишком здоровым.

Кто бы мог подумать, что настанет день, когда я буду скучать по тому, как он втайне проносит в дом печенье?

Он звонил так часто, как только мог, но из-за разницы во времени с Западным побережьем это было нелегкой задачей. И все же не проходило ни дня, чтобы он не находил времени, чтобы хотя бы узнать, как у нас дела.

– Папочка, как дела? – спросила Луна, вставая на стульчик, как будто он мог приблизить ее к отцу.

– Я все еще в Сан-Франциско. – Он покружился, демонстрируя оборудованные стены пустой студии. – Все только что ушли на обед. А чем вы занимаетесь? – Он наклонился ближе, прядь светлых волос опустилась на усталые глаза. – Это что, слайм?

Ашер бросился вперед и забрал телефон из моих рук.

– Послушай, послушай. – Размахивая телефоном, он начал засовывать палец в контейнер, и в следующую секунду Луна и Мэдисон присоединились к нему в симфонии пердежных звуков.

– Вау! – воскликнул Изон. – Держу пари, ваша мама без ума от этого.

– Так и есть, – ответил Ашер.

И, если говорить начистоту, он не был не прав.

После этого дети по очереди носили телефон по дому, заговаривая Изона и показывая ему все, начиная с тех же фотографий, которые показывали ему вчера, и заканчивая одиноким носком, который Луна обнаружила у Орео, когда он таскал его по дому. Примерно через полчаса Мэдисон вернула мне телефон и исчезла в игровой вместе с Луной.

Я устроилась в уголке дивана, подняла телефон так, чтобы он был в поле моего зрения, и спросила:

– Осталось немного времечка для меня?

Он откинулся на спинку кресла и пошевелил бровями.

– Для тебя у меня есть целая вечность.

– Какой подхалим. Тебе следует использовать эту строчку в песне.

Он приподнял бровь.

– А кто тебе сказал, что я еще этого не сделал?