Али Мартинез – Из пепла (страница 31)

Я все еще пытался разобраться со своими эмоциями по поводу возможного отцовства Луны.

Иногда я говорил себе, что не хочу ничего знать. Она была моей дочерью, и точка.

В другие дни я мог разглядеть в ней черты Роба, и это убивало меня.

В зависимости от того, когда меня об этом спрашивали, я либо нуждался в правде, как в глотке воздуха, либо абсолютно не желал знать ничего, даже будучи на смертном одре.

Так что да, мне точно нужно было с этим разобраться.

Но боль и замешательство испытывал не только я. Бри тоже приходилось существовать со знанием того, что маленькая девочка, которую она любила и считала своей второй дочерью, могла потенциально быть плодом любви ее мужа и лучшей подруги. И эти чувства не могли исчезнуть просто потому, что мы решили попробовать быть вместе. На самом деле они очень пугали меня, так как, если не разобраться с ними, они могли уничтожить все.

Однако это были проблемы для понедельника, когда наши врачи вновь откроют прием.

А сейчас была пятница, и у меня уже давно было запланировано свидание с великолепной женщиной, которая захватила все мои мысли.

Я пощекотал ее.

– Ладно, мисс Хитроумие. Вернемся к свиданию.

– Я вся внимание.

Я достал из заднего кармана три конверта, на подготовку которых потратил целый день. Я разложил их между нами.

– Не окажешь ли ты мне честь провести свой вечер со мной, делая все, что заблагорассудится?

Она скривила губы.

– Интересное предложение. А в конвертах наличка? Сейчас, наверное, самое время сообщить тебе, что я не проститутка.

Я вновь пощекотал ее, и она прижалась ко мне всем телом.

– Я знаю, что у тебя есть тенденция… – выдохнул я сквозь зубы. – Как бы это сказать… Планировать каждый шаг, а не плыть по течению.

Она со скучающим выражением лица наклонила голову.

– Просто скажи это. Ты думаешь, что я нудная и у меня аллергия на спонтанные решения.

– Нет. Я этого не говорил. Ты сильная, независимая, сексуальная женщина, которая знает, что ей нравится, и которой, к счастью, нравлюсь я, на что я ни в коем случае не хочу жаловаться. И, зная, что ты не любишь сюрпризы, но желая сделать тебя счастливой по-своему, я кое-что придумал.

Улыбка вернулась на ее лицо.

– Что именно?

Я поцеловал ее в кончик носа.

– Так рад, что ты спросила. В этих трех конвертах, – я взмахнул ими, словно волшебным веером, – три разных варианта нашего первого свидания. В каждом конверте описаны все подробности, начиная с транспорта, ресторана, вина и дополнительных развлечений после ужина и кончая цветами, которые я могу принести, а могу и не принести, когда заеду за тобой.

Ее улыбка не просто стала шире, а осветила все ее лицо.

– Ты распланировал целых три свидания?

– Да. У нас есть Замысловатое и Элегантное, Веселое и Авантюрное, а на случай, если у тебя все еще нет настроения куда-то выходить, мы можем выбрать Отдых и «Нетфликс». Итак, миледи, я передаю их вам на несколько минут, чтобы ознакомиться с каждым, пока я с нетерпением жду вашего решения. – Будучи весьма горд собой, я отдал ей конверты с эффектным реверансом, достойным «Оскара».

Но она не взяла их у меня из рук. Она просто стояла и смотрела. В течение до абсурдно большого промежутка времени.

В конце концов я поднял на нее глаза, чтобы узнать, в чем же причина, и обнаружил, что она смотрит на меня с выражением полного обожания.

– Мне не нужно в них заглядывать, – тихо сказала она. – Ты мог бы прямо сейчас отвезти меня в любую точку мира, и я поехала бы куда угодно, лишь бы вместе с тобой.

Черт, и почему это так приятно звучало? Я потратил весь день на планирование, лишь бы организовать идеальный вечер – для нее.

Но одной репликой она сделала его еще более идеальным – для меня.

Я прищурился.

– Куда угодно? Ты, скорее всего, переоценила свои силы. Где-то обязательно есть грязные пещеры, кишащие летучими мышами, которые я с радостью бы исследовал.

Привстав на цыпочки, она обвила руками мою шею.

– Я доверяю тебе. Выбирай сам. Сегодня вечером я хочу испытать все прелести Изона Максвелла вместе с сюрпризами и всем прилагающимся.

Я дотронулся своим носом до ее, отказывая ей в поцелуе, на который она так явно напрашивалась.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – ответила она, выдохнув мне в губы.

– Тогда хорошо. – Я скользнул рукой вниз по ее спине, пробравшись под пижамные штаны и схватив ее за попу. – Возможно, ты захочешь надеть джинсы, Бри. Я не смогу задорно снять их с тебя в конце вечера, если их не будет на тебе с самого начала. – С этими словами я убрал руку, сунул конверты в задний карман и, развернувшись, направился к задней двери, бросив через плечо: – Заеду за тобой через тридцать минут.

Все мои усилия, потраченные на организацию трех свиданий, достойных Бри, были потрачены впустую. Однако это точно стало лучшим свиданием в моей жизни. Но скорее из-за компании, чем из-за того, чем мы занимались.

Используя комбинацию всех трех цветов с запланированных мной свиданий, я появился у входной двери с гигантским букетом лилий, маргариток и шелковыми трусиками в форме бутонов розы. А что? После двух недель исключительно целомудренных поцелуев у меня были большие планы на тот случай, если она выберет Отдых и «Нетфликс».

Стоя в джинсах, которые могли остановить все дорожное движение, и ярко-красной кофточке с открытыми плечами, она смеялась – на это я и надеялся. Поставив цветы в воду и попрощавшись с детьми, я повел ее к такси. Если она хотела прочувствовать настоящего Изона Максвелла, то наличие личного водителя или «Харлей», который я одолжил у приятеля и припрятал в гараже, в эту опцию не входили. Честно говоря, настоящий Изон Максвелл и на такси-то не ездил, но это было наше первое свидание, так что мне пришлось улучшить сервис.

Улыбаясь, как два придурка, мы держались за руки всю дорогу до маленького суши-бара в центре города. На «Йелп» он был описан как «модный и аутентичный», и мы, будто чинные пенсионеры, которые ужинают еще до заката, проскользнули внутрь до всеобщего ажиотажа.

Отзывы о «Суши Ран» были правдивы. Этот ресторан заслуживал доверия, и, хотя лично я никогда не был в Японии, сырые извивающиеся щупальца осьминога на суши-конвейере выглядели весьма аутентичными. Я думал, что Бри будет заползать под стол каждый раз, когда они оказывались рядом. За ужином я смеялся громче, чем за последние несколько лет, вместе взятые, пока прикрывал ей глаза каждые три минуты.

А ночь только начиналась.

Мы забежали в мартини-бар, который, судя по всему, нравился Бри, и спустя два коктейля отправились на пивзавод дальше по улице. Мы разговаривали. Мы смеялись. Мы целовались каждый раз, когда хотели. Моя рука не отрывалась от ее бедра, и если я не прикасался к ней, то она прикасалась ко мне.

Как двое родителей тридцати с чем-то лет, которые примерно миллион лет не выходили из дома никуда, кроме работы, мы чувствовали себя абсолютно свободными. К девяти часам мы уже были порядком навеселе и совершенно пьяны от любви. Именно поэтому мы оказались в караоке-баре – притом не очень хорошем. Там собралась интересная компания. Длинная деревянная барная стойка была заполнена мужчинами средних лет, потягивающими скотч и обменивающимися буквальными и метафорическими историями о войне, что резко контрастировало со столиками у сцены, заполненными студентами колледжа, играющими в ретронастольные игры типа «Соедини четыре» и «Морской бой».

В своих красных туфлях на каблуках Бри промаршировала прямо к пустому возвышению и заняла там место, пока я покупал напитки в баре. Затем нам пришлось пережить самый ужасный караоке-концерт, свидетелем которого мне когда-либо приходилось быть. Ведущий был так плох, что ему не удалось бы вытащить певца на сцену даже ради спасения своей жизни. Он пел абсолютно отвратительно. Серьезно, он был похож на кота с о-о-очень длинным хвостом в комнате с креслами-качалками. Чувак играл – и это еще мягко сказано – на синтезаторе, на котором, клянусь, не хватало пары клавиш. Его шутки были еще более ужасными, чем его пение. До такой степени, что мне даже стало жаль этого парня. Так что я сделал то, что сделал бы любой профессиональный музыкант в подобной ситуации…

– Отлично, отлично. У нас наконец-то есть первый исполнитель сегодняшнего вечера, – объявил ведущий Кэрри О’Кей, чертовски обрадованный тем, что ему удастся расслабиться. – Леди и джентльмены, поприветствуем и похлопаем Бри Уинтерс!

Никогда в жизни на меня не смотрели таким пристальным и быстрым взглядом. И никогда в жизни я так не наслаждался этим.

– Она здесь! – крикнул я, помахав рукой.

– Изон, – зашипела она. – Ты в своем уме? Я не умею петь.

– Ну же. Ты хотела прочувствовать, каким может быть свидание с Изоном Максвеллом. Что ж, оно вот такое. Покажи, на что ты способна.

– Ни на что. Я даже не могу удержать ноту, чтобы спеть «с днем рождения» для детей. Твои музыкальные способности буквально единственная причина, по которой я тусуюсь с тобой.

Я рассмеялся, увидев ее покрасневшие щеки.

– Тебе не обязательно уметь петь. Это просто должно быть весело.

– Что навело тебя на мысль, что я могу быть веселой?

– Ты самый веселый человек на свете. Мне с тобой точно весело. – Я наклонился для поцелуя, улыбаясь ей в губы. – Да ладно тебе. Мы справимся вместе.

Она вздохнула и неохотно последовала за мной на сцену. Пролистав самый старый в мире сборник песен, в котором не было ничего новее две тысячи пятого года, я наконец спросил, могу ли я сыграть. Кэрри, кажется, был готов отдать мне свою душу, если это означало, что он сможет передохнуть.