Али Мартинез – Из пепла (страница 21)
– Э-э-э… – Я замешкался, собирая вещи, которые нашел в бардачке, и ведро с чистящими средствами. Ну здорово. Теперь мне тоже придется лгать.
К счастью, Ашер не вспомнил про телефон за ужином. Мы все сидели за столом в столовой, приставив высокие стульчики для девочек.
Бри говорила.
Дети смеялись.
А я смотрел в стену, листая перед глазами матрицу цифр, пока этот чертов телефон прожигал мой задний карман, как раскаленный кусок угля.
Неудивительно, что Бри почувствовала: что-то не так. Она пристально смотрела на меня с явным подозрением, от которого у меня мурашки шли по коже. Именно поэтому люди вроде меня не имеют вторых мобильников или любовниц. Вот сейчас я никого не обманывал, но сдирать с себя кожу было бы намного приятнее, чем выдерживать на себе тяжесть ее пытливого взгляда. Луна все еще дожевывала последний кусок пиццы, когда я взял ее на руки, быстро пожелал всем спокойной ночи и помчался в домик у бассейна.
В полной растерянности я с трудом справился со всей вечерней рутиной Луны. Но, благослови Господь мою дочь, она задремала еще на половине
И оставила меня одного.
Наконец-то.
Наедине с этим гребаным телефоном.
– Так, так, так, – повторял я про себя, расхаживая по маленькой гостиной.
Задолго до моего переезда Бри оформила домик у бассейна в пляжном стиле. Мебель коричневого цвета с бирюзовыми вставками создавала настроение. Черно-белые фотографии морских звезд и прибрежных вод украшали стены, а синие камушки разных оттенков на кухонных панелях дополняли океанскую тематику. Хотя в тот момент, когда я смотрел на таинственный телефон Роба, лежащий на кофейном столике, я ощущал себя так, будто оказался в ловушке в водах, кишащих акулами.
Я все еще не верил, что он мог так поступить с Бри. Эта женщина была всей его жизнью, и за последний год, по-настоящему узнав ее, я понимал почему. Интрижка на стороне не имела никакого смысла. Моя отчаянная потребность разобраться во всем росла с каждой минутой. Однако расхаживание взад-вперед по комнате не приближало меня к ответу.
– Так, – сказал я, опускаясь на диван перед телефоном.
Следующая блокировка длится всего пять минут. У меня получится. У меня все получится.
Он всегда был помешан на автомобилях. Я в этом не разбирался, но наслушался достаточно его болтовни, чтобы знать, что «Шелби 1969» была машиной его мечты.
1–9–6–9.
Неверно.
Следующие пять минут были наполнены хождением по комнате, ломанием головы и проклятиями.
Может, тут и нет никакого сложного кода? Если он был настолько глуп, чтобы завести роман, то, возможно, он даже решил, что ему не нужен пароль. Сделав глубокий вдох, я выбрал самую примитивную последовательность, о которой только мог подумать.
1–2–3–4.
Вновь ошибка.
Приняв поражение, я приготовился к пятнадцати минутам в чистилище. В мире существовали десятки тысяч различных комбинаций, но только одна могла открыть этот телефон, а у меня закончились все догадки. Он был моим лучшим другом, это не должно быть так трудно. Я, черт возьми, провел с ним три месяца бок о бок, живя в минивэне, где на ужин мы ели чизбургеры по девяносто девять центов, а потом стояли на стреме, когда кому-то из нас нужно было отлить посреди ночи.
Когда я говорил, что знал Роба Уинтерса, я имел в виду, что я действительно знал его. Я бы назвал так свою книгу…
Мое тело окаменело. Это было лето, которое мы провели, собирая мелочь и обмениваясь чистой одеждой, но, сколько бы раз мы ни сгибались пополам от смеха, рассказывая эти истории, все они сводились к фургону «Аэростар».
Была причина, по которой мой альбом не назывался «Солнцестояние 2007». Мы здорово повеселились, играя в разных барах, знакомясь с женщинами, напиваясь до бесчувствия теми шотами, которые бармен подсовывал нам, пока никто не видел. Но именно произошедшее внутри фургона изменило наши жизни и скрепило нашу дружбу навеки.
Роб рассказал мне о том, что боится не оправдать ожиданий близких людей. А я рассказал, что воспитывался эгоисткой, которая была слишком поглощена собственной жизнью, чтобы помнить о моем существовании. Мы доверили друг другу все то дерьмо, с которым двадцатиоднолетним парням никогда не следовало сталкиваться. И, откинувшись на сиденьях и уставившись на свисающую с крыши ткань, мы пообещали держаться вместе и всегда доверять друг другу.
Тысяча девятьсот девяносто второй. Это был не год. Это был адрес, где двое сломленных детей поклялись вырасти лучшими мужчинами, несмотря на мир, в котором они родились.
Затаив дыхание, я набрал цифры 1–9–9–2.
Прилив адреналина обрушился на меня подобно цунами, когда экран внезапно разблокировался.
Я вскочил на ноги, пока победа разливалась по моим венам. На мгновение я был так горд собой, что совершенно забыл о предательстве и причине того, зачем я вообще пытался взломать этот телефон.
На заставке стояла типичная картинка, стандартные приложения были аккуратно разложены по папкам. Единственным значком на панели управления внизу были «сообщения», что тут же вернуло меня к реальности. Пути назад не было, но Бри заслуживала знать правду.
Я мог бы преподнести ей это осторожно. Быть рядом, чтобы поддержать. Напомнить ей, что Роб всегда любил ее, несмотря на глупое решение. На этот раз я бы стал опорой в нашей команде, дал бы ей пространство и время, чтобы вновь погоревать.
Пусть все это отличалось бы от того, что было тринадцать месяцев назад. Забудьте про соль – это бы стало кислотой для ее ран. Но я был бы рядом и, даст Бог, смягчил бы удар.
Нажав на сообщения, я нашел лишь одну переписку – последнее сообщение было датировано днем пожара. Я прокрутил страницу вверх, и мой желудок скрутило, когда я выхватил некоторые детали их разговоров. От спонтанных свиданий в местном отеле до ежедневных встреч по вторникам в том, что они, черт побери, называли «их местом». Для Роба это не было чем-то из ряда вон выходящим или единичным событием. Там были сладострастные переписки в три часа ночи, бесчисленные «я скучаю по тебе» с обеих сторон, отчего горечь подступала к моему горлу, пока я неделя за неделей прокручивал этот обман.
Странно, какие вещи запоминаются в моменты трагедии.
Я помнил, как стоял внутри гостевого домика – гостевого домика Роба.
Я помнил тошнотворную тяжесть в животе, когда пытался понять, как я могу уничтожить женщину, которая за последний год стала так много значить для меня.
Но на всю жизнь в моей душе отпечатался момент, изменивший мою жизнь, когда на экране появилась голая фотография моей жены.
Глава 11
Бри
Уложив детей спать, я спустилась вниз, чтобы прибраться на кухне. Пицца с беконом была по большей части не тронута. Только один недоеденный ломтик лежал на тарелке Изона, и мое чувство вины, когда я это увидела, усилилось. Я не должна была просить его заниматься машиной Роба. Уборка дома в те выходные эмоционально истощила меня, и Изон был невероятной поддержкой.
Не знаю, как ему это удавалось, но он всегда был рядом, когда я нуждалась в нем, и уходил, когда я хотела побыть одна. Он беспокоился обо мне, поэтому, конечно, бывали моменты, когда он навязывался слишком долго. Но в этом был весь Изон, поэтому я не особо жаловалась.
Иногда в тени собственного горя я забывала, насколько близки были Изон и Роб. Неудивительно, что он ни слова не сказал за ужином. Уборка машины Роба – заключительная глава жизни его лучшего друга – была для него нелегкой задачкой. И все же он настоял, что сделает это сам.
И после того, как я повела себя как самая настоящая маньячка, разглядывая его торс, я позволила ему это.
Все еще страдая от похмелья из-за моей попытки утопить свое горе в бутылке шардоне прошлой ночью, я взяла газировку и пиво для Изона и разогрела два куска пиццы в надежде, что смогу заставить его поесть.
За неделю сон о том, как руки Изона ласкают мое тело, ничуть не забылся. Мне пришлось принять примерно пять холодных душей и заказать экспресс-доставку рекомендованного Джиллиан вибратора, который, несмотря на ее заверения, ничуть не заставил меня забыть об Изоне.
Но если отбросить всю неловкость, я уже давно привыкла к нашим вечерним беседам. Не имело значения, насколько тяжелым выдался день. Один только взгляд на него, сидящего снаружи с растрепанными светлыми волосами, кое-как приглаженными набок, пивом в руке и закинутыми на стул ногами, усмирял постоянную бурю, ревущую внутри меня. Я не была уверена, что производила на него тот же эффект, но, если ему не нужно было выступать, он тоже не пропускал ни одного вечера.
Судя по тому, как быстро он выбежал из дома после ужина, ему нужно было время. Чтобы взять себя в руки. Нацепить фальшивую улыбку, которую я уже ненавидела.
Но он будет там.
И, когда дело касается Изона, я готова ждать.
Сидя на своем краешке дивана, я смотрела в ночное небо с чувством удовлетворения, кружащимся в моей груди. Выдались адские выходные, но я наконец-то чувствовала, что делаю первые шаги по извилистому пути восстановления. Каждый день я видела Роба в лицах своих детей. Благодаря этому он всегда будет присутствовать в моей жизни. Но я больше не чувствовала себя застрявшей в пучинах печали. Убрать его вещи из шкафа и отдать на благотворительность – не то же самое, что вычеркнуть его из нашей жизни. Но жить так, как будто он может вернуться домой в любую секунду, не приносило пользы ни мне, ни детям.