Али Абузар – Три счастливых дня (страница 2)
Ханна слушала. Она умела слушать. Данный навык тоже было умением, которому учишься, если хочешь понять человека раньше, чем он успеет надеть маску. Она слушала и думала: этот человек не надевает маску. Или маска так приросла к лицу, что стала лицом.
– Вы думаете, я хочу вас соблазнить, – сказал он вдруг. Не спросил, скорее констатировал.
– А разве нет? – Она смотрела на него прямо.
– Нет. – Он отложил сигару. – Я слишком опытен для этого. И слишком честен. Я хочу понять, почему женщина, у которой есть всё, поёт так, будто у неё ничего нет.
Ханна молчала. Это было странно для неё. Молчать? Обычно у неё всегда был ответ. На любой вопрос нужный ответ, на любое слово нужное слово. Двадцать лет публичной жизни выработали этот рефлекс до автоматизма.
Но сейчас ей было нечего сказать.
Потому что вопрос был точным. Потому что он попал туда, куда обычно не попадали. В ту точку, которую она так тщательно защищала всю жизнь.
– Я не знаю, – призналась она наконец. Это тоже была правда. Странная, но неудобная правда.
Он кивнул. Как будто именно этого и ждал.
Они пили ром. Латиноамериканское небо над ними темнело. Жасмин пах сильнее.
В Варшаве сейчас была ночь. Томаш, наверное, уже спал. Малгожата тоже. Жизнь продолжалась там, в серых зимних сумерках, а здесь была ночь другого качества – горячая, звёздная, живая.
Ханна допила ром и поставила бокал на стол.
– Расскажите мне, – сказала она, – как вы убивали людей.
Это был намеренный и как ей казалось неожиданный удар. Она хотела увидеть, как он среагирует. Хотела вернуть разговор на ту почву, где она чувствовала себя уверенно – где всё было цинично и ясно, где не было никаких загадок про огни на воде.
Он не дрогнул.
– Вы хотите испугаться, – сказал он тихо. – Или хотите, чтобы я удивился от вашего вопроса?
– Ни то, ни другое. Я хочу знать, кто вы.
– Тогда слушайте.
И он рассказал. Ровно и честно, без пафоса и без стыда. О первом человеке, которого убил в горах. О том, что чувствовал потом – не торжество, не раскаяние, а что-то похожее на тишину. О том, что каждое убийство осталось в нём как зарубка, и что он помнит все лица. О том, что революция это не красивые слова на плакатах, а грязная, кровавая работа, которую делают живые люди с живыми руками.
Ханна слушала. Не отвела взгляда.
– Вы не чудовище, – сказала она, когда он замолчал.
– Нет, – согласился он. – Я человек. Это иногда хуже.
Она посмотрела на него. На его лицо изрезанное лёгкими морщинами, загорелое, с теми глазами, которые видели столько, что должны были стать пустыми, но почему-то не стали. Глаза были живыми. Усталыми и живыми.
– Поздно, – сказала она. – Мне нужно отдохнуть.
– Конечно. – Он встал. – Вас проводят в вашу комнату.
Когда она уходила, он сказал ей в спину:
– Спасибо за то, что не боитесь.
Она не ответила. Но что-то внутри неё, что обычно молчало, сказало что-то тихое. Она не стала слушать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: БИБЛИОТЕКА И САД
IV
Она проснулась от птиц.
В Варшаве птицы не были слышны так. В Варшаве было всегда что-то другое. Шумные трамваи, гудящие заводы, звенящие голоса в коридоре коммунальной квартиры, где они жили, пока она не стала достаточно известной, чтобы получить отдельную. Здесь же птицы. И солнце, которое заливало комнату через жалюзи так, что весь пол был в полосах.
Ханна лежала и смотрела в потолок. Потолок был высокий, лепной, с розеткой посередине. Лампа в розетке была современная. Такой же странный союз старого и нового, как весь этот дом.
Она думала о вчерашнем разговоре. Он не был похож ни на один разговор, который она помнила. Он был похож на… она искала слово. На допрос? Нет. На исповедь? Ближе. На разговор двух людей, которые устали притворяться.
Постучали в дверь. Принесли завтрак – тропические фрукты, которые она только не давно, лет 5-6 назад, начала знать по именам, хлеб с хрустящей корочкой, кофе такой крепости, что с первого глотка мир становился чуть резче. Она ела у окна. За окном было море – далёкое, синее, неподвижное в этот утренний час.
Она думала о Малгожате. Она была умной, вернее слишком умной для своего возраста, что всегда немного пугало Ханну. Малгожата задавала вопросы, на которые у Ханны не было ответов. «Мама, ты счастлива?» – спросила она однажды, когда ей было восемь. Ханна сказала: «Конечно». Малгожата смотрела на неё своими серьёзными глазами и молчала. Она не верила. Дети чувствуют это.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.