Альфред Теннисон – In Memoriam A.H.H. OBIIT MDCCCXXXIII (страница 1)

In Memoriam A.H.H. OBIIT MDCCCXXXIII

Альфред Теннисон

Андрей Игоревич Гастев Переводчик

© Альфред Теннисон, 2021

© Андрей Игоревич Гастев, перевод, 2021

ISBN 978-5-0053-7486-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

АЛЬФРЕД ТЕННИСОН

IN MEMORIAM A.H.H. OBIIT MDCCCXXXIII

Перевод Андрея Гастева

В 2018 году серия «Литературные памятники» выпустила в свет том избранных произведений Альфреда Теннисона. Фундаментальный сборник получил название от своего центрального текста – главного труда всей жизни Теннисона. Эта поэма считается английским аналогом «Божественной комедии» Данте. Полный перевод элегий на русский язык был сделан впервые только в 2018 году. Один из его авторов, Андрей Игоревич Гастев, поэт и переводчик, предлагает читателю свой вариант полного русского текста поэмы. In Memoriam

Английский оригинал варианта BILINGUA взят с итернет-ресурсов свободного доступа и выверен по изданию The Works of Alfred Lord Tennyson, Wordsworth Editions Limited, 1994.

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Этот новый полный перевод знаменитой поэмы Теннисона – второй по счету в России, – появился в процессе издания первого перевода, автором которого была Татьяна Стамова, а меня и других коллег по ремеслу пригласили для создания атмосферы своеобразного поэтического конкурса. Конкурс благополучно закончился, в «Литературных Памятниках» вышел замечательный том «In Memoriam» и к нему великолепный буклет, а я вдруг обнаружил там довольно много своих переводов. И возник соблазн пройти оставшийся путь – он казался таким коротким! – и представить мой собственный вариант всей поэмы. Путь растянулся на два года. Я постараюсь теперь поскорее его завершить и не приводить необъятных литературоведческих высказываний о главном творении Альфреда лорда Теннисона. Заинтересовавшийся читатель найдет все это в Сети. Но некоторую канву для быстрого входа в тему дать все же необходимо.

Подробнее ряд моментов освещается и в комментариях. Но в целом они максимально сокращены и касаются только аспектов, трудно отыскиваемых в Интернете. Все аллюзии на Библию, античных авторов, Шекспира и других классиков можно проследить в Сети. Поскольку у Теннисона такие намеки, скрытые цитаты, реминисценции встречаются повсеместно, подобные связи кажутся бесконечно самовоспроизводящимися.

Случилось так, что главное произведение всей долгой жизни Теннисона выросло из главной трагедии этой жизни, а трагедия произошла еще в ранней молодости – неожиданно умер самый близкий друг, тоже интеллектуал, тоже поэт и философ. Звали его Артур Генри Хэллам. Отсюда и название поэмы, взятое прямо с могильной плиты: In Memoriam A.H.H. OBIIT MDCCCXXXIII. В этот год, обозначенный римскими цифрами, Хэлламу было только двадцать два. Но Теннисон и многие друзья из Кембриджа всегда признавали в нем старшего и более мудрого участника своих споров. Спорить им приходилось о многом – религия и наука все более расходились во взглядах на мироздание. Но Хэллам был еще и тонким знатоком поэзии, это особенно притягивало Теннисона. Хэллам мгновенно распознал в нем потенциал большого поэта и всячески способствовал развитию этого таланта. Такова была основа их дружбы, длившейся четыре года и внезапно оборванной. Теннисон погрузился в депрессию, но не оставлял поэтических опытов. В них он пытался осознать глубинный смысл своей утраты и неизбежных горестей любой человеческой жизни, найти какое-то оправдание, теодицею и обрести надежду. Надежда на бессмертие души – вот главный мотив In Memoriam, да и всей жизни Теннисона. Рядом с этой надеждой всегда мучительное сомнение. «Лишь верой можем то обнять,/ Где мер и доказательств нет». Нет, только надеждой через сомнение. По мнению Т.С.Элиота, вера в поэме Теннисона «вещь слабая», а сомнение – переживание высокой интенсивности. Поэтому In Memoriam – не религиозная книга. Но Надежда и Вера разве не сестры? А на помощь к ним у Теннисона спешит третья сестра, самая сильная:

«Любовь была и есть мой Бог,

Мой Царь, ко мне небезучастный».

Не подвело ли Элиота отсутствие необходимости переводить с чужого языка – ведь «большое видится на расстоянье»? А у нас такая необходимость есть. Может быть, что-то увидится?

ПРОЛОГ

Сын Бога, Мощь, Любовь и Свет, 1 Слепым нам, как тебя узнать? Лишь верой можем то обнять, Где мер и доказательств нет. Ты твердью полнишь пустоту; Ты каждой ведаешь судьбой; Всяк череп, созданный тобой, К тебе же ляжет под пяту. Но ты не бросишь нас в пыли: Мы верим – не затем нам дал Ты разум, чтоб он прахом стал; Создавший нас – ты справедлив! Ты Бог людей, их суть и власть, Свобода в них, но дай же нить — Как нашу волю применить, Чтобы с твоей она слилась? Твой луч нас выхватил из тьмы, Но мы лишь блики на воде. Лишь искорки твоих идей На миг влетают нам в умы. Мы верим. Мы не можем знать. Есть видимым вещам предел. Лишь то, что ты открыть хотел, Способен разум наш понять. Пусть знание твое растет, И с ним – благоговенье в нас; Ума и духа слитный глас Пусть вновь в гармонию придет, Но будет шире; и прости Наш смех, в котором только страх Миров, погруженных во мрак; Им помоги твой свет нести! Прости грехов моих позор, Не отличимых от заслуг, Добром и злом наш замкнут круг, А ты над ним возносишь взор. Прости же стон души моей: В смятенной юности она Была нередко смущена, Прости, и дай же мудрость ей. И эту мне печаль прости О друге, что к тебе ушел; В твоей любви он жив душой, Нежней которой – не найти.

I. Он верил так же, как и я

Он верил так же, как и я, Что люди могут путь найти —