Альфред Шклярский – Томек в стране фараонов (страница 8)
– Ну что же, – начал он, – пути судьбы неисповедимы. Видишь ли, Патрик, я знал твоего отца и деда. Мы познакомились в австралийском буше[50] и там вместе с друзьями занимались отловом диких животных для зоопарка. Твоих родных схватили бандиты, которые хотели их ограбить. Мне с товарищами удалось им помочь.
Юный Патрик слушал его с пылающим от волнения лицом, вспоминая вечерние рассказы отца и деда, в которых оба с теплотой отзывались о загадочных, но очень добрых звероловах.
Когда вечером Смуга вместе с мальчиком переступил порог салона, все вскочили, шумно рукоплеща. Оба застыли в явном смущении. Когда все снова сели, слово взял капитан:
– Дамы и господа! Разрешите представить вам героев дня. Вот они: Ян Смуга и Патрик О’Донелл.
Когда аплодисменты смолкли, торжественно внесли праздничное блюдо.
– Наш китаец-кок приготовил это в вашу честь, – пояснил капитан. – Утром мы были свидетелями необычной рыбной ловли. И вот эта акула с чрезвычайно вкусным и нежным мясом. Знатоки прозвали это мясо «морской телятиной». Истинный деликатес. Рекомендую также гордость китайской кухни – блюдо из плавников.
Раздались аплодисменты и в адрес кока, который в тот вечер превзошел самого себя. К концу ужина пассажиры собрали для юного Патрика весьма приличную сумму денег, чтобы помочь тому вернуться на родину.
Продолжение рейса обошлось без происшествий: судно приближалось к Александрии. Сначала вдали показался маяк, заблестели на солнце минареты мечетей, затем стали различимы мачты пришвартованных в порту кораблей, и, наконец, из моря появилось побережье Африки и раскинувшийся на нем среди стройных финиковых пальм огромный город.
Смуга вместе с мальчиком-ирландцем стояли на палубе.
– Может, даже проплывем мимо одного из чудес света[51] – развалин знаменитого маяка на острове Фарос, – говорил он.
– Чудес света? – вопросительно повторил Патрик.
– Да, семь знаменитых древних сооружений, большинство из которых находится именно в Египте, – пояснил стоявший рядом английский дипломат.
– В Египте? Чудеса света? – Мальчик не переставал удивляться.
– В разных перечнях указываются разные объекты – пирамиды, Долина царей, Колоссы Мемнона[52], ну и наш маяк, – объяснил англичанин.
– Это первый морской маяк в мире?
– Первый. И очень высокий. Одни приводят цифру в сто восемьдесят метров, другие – в сто двадцать. Свет маяка был различим почти за тридцать километров.
– А когда его построили? – расспрашивал мальчик.
– Возвел его архитектор Сострат[53] с острова Книдос в конце третьего века до нашей эры. Находится маяк, как я уже говорил, на острове Фарос, который соединяется с побережьем мостом, сооруженным по распоряжению Александра Македонского.
– Это тот маяк, что мы видели?
– Нет, это новый маяк, а тот, увы, не сохранился. Верхние этажи провалились еще во втором веке, а оставшиеся перестроили в мечеть, которая в четырнадцатом веке была разрушена землетрясением.
– Так этот остров называется «Маяк»?[54] – допытывался ирландец.
– Нет, всё как раз наоборот. В английском языке название острова используется для обозначения специальных сигнальных морских сооружений. Да и в других языках тоже.
Тем временем к борту корабля пришвартовалась лодка с лоцманом, и тот успешно провел пароход в порт.
Юному Патрику, как когда-то Томеку, грезилось неизвестное, великое приключение.
IV
Странствие в прошлое
После бессонной ночи Салли, неугомонная, как и всегда, выбралась одна на базар. Томек с Новицким дремали, сидя в креслах в арендованной Смугой квартире. До этого юноша и капитан по-дружески препирались, ибо Новицкий никак не мог смириться с тем, что они не проучили старика-извозчика. Томек решил: лучше всего завершить явно затягивавшуюся перебранку, представив инцидент самым невероятным образом.
– Интересно, Тадек, что бы ты сказал, если бы на Главном рынке Кракова посреди бела дня увидел бы негритянку в наряде краковянки?
– Вот тут ты и попался! – повеселел моряк. – Видел. Хоть и не в Кракове, но видел! Как-то в Чикаго в День памяти Пулавского[55]. Я тогда разглядел в хороводе чернокожую красавицу в польском национальном костюме.
На том перепалка закончилась. Минуту спустя оба уже спали без задних ног, как и Динго, излеченный от своей «паршивой хворобы» по выражению капитана.
Тем временем Смуге и Анджею Вильмовскому пришлось задержаться в Александрии гораздо дольше, чем они рассчитывали. Смуга собирался попросить о помощи в выполнении своего задания одного из здешних друзей, но тот, увы, отсутствовал и должен был вернуться лишь через несколько дней.
Знакомый англичанин два дня водил их по Александрии – городу с длинной и богатой историей. Нареченный Александрией по имени основателя, Александра Македонского, он являлся столицей страны в период правления династии Птолемеев[56] и римлян и самым крупным после Рима городом империи. Александрия, насчитывавшая в ту пору свыше миллиона жителей, быстро становилась одним из центров греческой, а затем и христианской культуры. Здесь располагалась знаменитая библиотека, здесь был построен самый старый в мире научный институт, Мусейон, здесь перевели на греческий язык Ветхий Завет, здесь, наконец, размещался один из старейших центров раннего христианства, славящийся своей школой богословия. Распад Римской империи и возвышение Константинополя сильно подорвали авторитет Александрии, а окончательный удар нанесли захватившие ее арабы в 642 году.
Все эти сведения Патрик буквально впитывал в себя, он оказался способным и любознательным парнишкой.
– Александр Македонский – это тот, что завоевал весь мир, – не без хвастовства заявил он, – я знаю!
– Но в Африке, сразу после завоевания, он чуть не погиб. Когда ему сказали, что в Ливийской пустыне в оазисе Сива, в одном-двух днях дороги от Мемфиса, находится знаменитая святыня с оракулом, он, будучи человеком суеверным, тотчас же туда отправился.
– Как бы я хотел увидеть пустыню! – вздохнул Патрик.
– Любая пустыня, а уж тем более Ливийская, таит массу опасностей. Не миновали они и Александра. Царь и вся свита сбились с пути, попали в песчаную бурю.
– Со мной бы не заблудились, – снова похвастался Патрик, – я знаю, где север и где юг.
– Безусловно, – улыбнулся рассказчик, – жаль, что тебя с ними не было. И все-таки проводники отыскали дорогу. И когда царь попал в оазис, с озерами и пальмовыми рощами, с пресноводными источниками, он ощутил себя словно в раю.
– Но теперь Александрия снова обрела прежнее могущество, – напомнил Смуга.
– Верно, но в 1788 году, когда здесь высадилось войско Наполеона, воины увидели рыбацкое селение с шестью тысячами жителей. Чуть ли не тысячу лет город считали исключительно источником для добывания строительного камня.
– Даже трудно в это поверить, – поразился Смуга.
– К Александрии вернулась ее былая слава во времена создателя современного Египта, прозванного «Наполеоном Востока», Мухаммеда Али. В 1819–1820 годах он велел заново прорыть канал, соединявший древний порт с западным рукавом Нила. По нему переправляли хлопок – главное богатство Египта.
Патрика восхищало здесь все, включая и небольшой богатый каменный дом, где они расположились. Жилище находилось на Эль-Хурии – построенной несколько лет назад современной улице, пересекающей город с востока на запад. Эта улица считалась выдающимся достижением британских и итальянских архитекторов. Вдоль нее возвышались пятиэтажные здания в стиле модерн. Особенно Патрику понравилась выложенная мрамором лестница. У нее были такие замечательные перила! Ехать в лифте, нажимая на кнопки и корча рожицы перед зеркалом, мальчику не нравилось, поэтому он лихо съезжал по перилам, не обращая внимания на ворчливого консьержа, который каждый раз, когда путешественники покидали порог дома, высовывал голову из своей комнатушки. Патрик всегда опережал Вильмовского и Смугу, пользовавшихся лифтом.
Мухаммед Али Египетский (Мехмет Али-паша) (1769–1849) – правитель Египта. Основал одноименную династию, которая правила в Египте до 1952 г. (юридически до 1953 г.). С 1798 по 1801 г. участвовал во Франко-турецкой войне в Египте в качестве командира военного отряда. Пришел к власти в 1805 г., воспользовавшись восстаниями в Каире (в 1804 г. – антимамлюкское, в 1805 г. – антитурецкое), и стал турецким султаном Махмудом II пашой и хедивом Египта.
Когда Патрик заснул, утомленный впечатлениями первого дня в Александрии, друзья смогли поговорить серьезно.
– А мы-то собрались отдохнуть, – разочарованно произнес отец Томека.
– Я всегда был за активный отдых, – рассмеялся Смуга, – и мои друзья всегда мне в этом здорово помогали.
– Ты имеешь в виду Томека и Новицкого…
– Верно, но прежде всего тебя, Анджей, твою настойчивость, твой здравый смысл. Впрочем, вы можете… или ты можешь отказаться.
– Ох, Ян, Ян! Да вы же мне покою не дадите. Ни Салли, ни Томек, ни Новицкий.
– Ну, я-то как раз все понимаю. Однажды ты участвовал в чистейшем безумии[57], а то, что я предлагаю сейчас, и близко не так ужасно.
– Да я бы так не сказал. Речь ведь о деньгах, – стало быть, игра пойдет по-крупному. И еще этот мальчишка. Как с ним быть?
– Я уже об этом подумал. Надо отправить его домой, мы этим О’Донеллам кое-чем обязаны. Это ведь благодаря им мы смогли организовать экспедицию в Африку.