Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 6)
— Я буду вас ждать, — ответила Салли. — Динго, за мной!
Девушка исчезла в кустах. Боцман долго и сурово рассматривал Томека. Потом подошел к нему, не говоря ни слова, вынул у него из кобуры револьвер, убедился, что в барабане одни пустые гильзы, молча вытряхнул их, спрятал в карман, прочистил ствол шомполом, вытащил из пояса Томека новые патроны, зарядил револьвер и сунул назад в кобуру.
— Сколько тебя учить, парень, что после выстрела надо сразу перезаряжать, — сурово сказал он.
Томек смутился. По неписаным законам звероловов подобный промах считался недопустимым. Поди знай, что может случиться, если не держать оружие в полной боевой готовности. Поэтому Томек с раскаянием ответил:
— Забыл. Но тут такое творилось… дело в том…
— У нас еще будет время поговорить, — перебил его боцман. — А может, за тобой гонятся? Ты не подстрелил кого-нибудь?
Томек уже знал некоторые слабости боцмана. Великан любил лесть, и, чтобы задобрить его, Томек торопливо ответил:
— Благодаря вашим безотказным приемам я справился и без револьвера. Это уж я потом стрелял вверх, чтобы привлечь чье-то внимание.
— Ну если так, то прекрасно, — повеселел боцман. — Потом все расскажешь. А теперь надо как-то пробраться в дом. Выглядишь ты так, будто играл в прятки с тиграми.
— Да уж, нелегко пришлось, — признался юноша. — Принесите чистую рубашку.
— Подожди меня здесь, я мигом, — буркнул боцман.
Не прошло и получаса, как Томек, благодаря помощи своего друга, никем не замеченный, очутился в комнате, где он жил с боцманом.
Хотя моряк сгорал от любопытства, он ни о чем не спрашивал, пока Томек, умытый, облепленный пластырями и в чистой одежде, не сел за обильный завтрак. Только тогда боцман произнес:
— А теперь самое время, голубчик, рассказать, что случилось.
Томек со всеми подробностями поведал боцману о сегодняшних событиях.
Когда он закончил, моряк подумал и сказал:
— Уверен, твой индеец поджидал всадника, о котором ты упомянул. По-видимому, это была важная встреча, если он собирался дух из тебя выпустить только за то, что ты появился без приглашения. А раз он не хотел, чтобы об этом знал шериф, то ясно, что дело тут темное.
— Вот и я так думаю, боцман, — согласился Томек.
— Гм… интересно, куда на рассвете отправился шериф Аллан?
— В последнее время он часто отлучается, — сказал Томек, потянувшись к кофейнику.
— Это верно, но сегодня к нему приехали десять индейских полицейских.
— Я ничего об этом не знал. По-вашему, одно с другим как-то связано?
— Может быть, да, а может, и нет! Во всяком случае, когда шериф вернется, мы наверняка узнаем нечто интересное!
IV
Тайна молодого навахо
День уже клонился к вечеру, а шериф Аллан все еще не вернулся домой. Удивленные его длительным отсутствием, Томек и боцман сидели в удобных креслах на веранде. Они внимательно вслушивались в звуки, доносившиеся из широкой прерии, и ожидали, что с минуты на минуту услышат топот лошадиных копыт. Но, кроме неумолчного стрекотания цикад и кваканья лягушек в пруду, ничего не было слышно.
Вскоре на веранду пришли Салли с матерью. Их появление заставило наших приятелей бросить догадки о том, что могло случиться с шерифом. Переменив тему, они принялись сообща восхищаться закатом солнца. Все небо было буйным сочетанием золота, багрянца, серебра и лазури. Прерия, покрытая шалфеем, окаймленная с юго-запада отдельными рваными горными цепями, переливалась пурпуром.
Миссис Аллан восторгалась теплыми тонами аризонского неба, расхваливая заодно здоровый, бодрящий воздух. По ее мнению, Нью-Мексико и Аризона представляли собой прекрасные места для поселения. Боцман усердно поддакивал, но чаще, чем на закат, посматривал на стоявший перед ним стакан любимого рома.
Салли, наклонясь к Томеку, что-то шептала ему на ухо, как вдруг послышался глухой цокот копыт. Не было сомнения, что к ранчо галопом приближалась большая группа всадников. Томек быстро взглянул на боцмана, но тот как ни в чем не бывало спокойно потягивал свой ром.
Топот усилился. Спустя несколько минут в облаке пыли показались всадники. Они осадили вспененных скакунов возле веранды. Высокий худой шериф Аллан легко соскочил с вороного коня, небрежно бросил поводья выбежавшему к нему негру и повернулся к остальным всадникам.
Это были индейцы, одетые в кожаные штаны и такие же куртки. На коротко подстриженных головах у них были надеты фетровые серые широкополые шляпы, совсем такие же, как у кавалеристов Соединенных Штатов. Все всадники были при карабинах.
По команде шерифа, отданной по-английски, индейцы спешились. Только один из них не сделал ни малейшего движения, сидя в седле, словно каменное изваяние, хотя, конечно, как и большинство американских индейцев, он хорошо знал язык белых.
Теперь можно было различить, что неподвижный всадник одет иначе, чем остальные индейцы. Поверх длинных кожаных штанов, с бахромой по швам, была перекинута повязка, пропущенная между ногами. Широкий цветной пояс свисал на бедра. Из-под распахнутого короткого кафтана с длинными рукавами виднелось голое медно-коричневое тело. В противоположность остальным всадникам, у этого на голове было черное сомбреро. Длинные волосы падали на плечи.
Томек еле сдержал изумленный возглас. Индеец явно напоминал таинственного всадника, которого он видел издалека этим утром. Юноша внимательно присмотрелся и сразу же понял, почему индеец остался в седле. Его запястья были схвачены стальными наручниками, а ноги связаны толстым ремнем, пропущенным под брюхом лошади.
Томек подошел к боцману.
— Мне кажется, что это тот самый таинственный всадник, которого я видел сегодня рано утром в прерии, — шепнул он.
— Держи язык за зубами, пока мы не узнаем, что он за птица, — ответил боцман.
Шериф не терял времени даром. По его приказанию индейцы развязали пленнику ноги, стащили его с лошади, повалили на землю и защелкнули на ногах стальные браслеты. После этого трое индейцев отвели лошадей в загон, в то время как остальные устроились под открытым небом у веранды дома.
Два индейца с винтовками уселись возле пленника.
Шериф Аллан вошел на веранду. Едва он успел приказать негритянке Бетти накормить прибывших, как к нему подбежала Салли.
— Что все это значит, дядя? Кто этот индеец? — спросила она.
— Потом поговорим, сейчас я голоден как волк, — ответил шериф. — Вы уже ужинали?
— Нет, мы ждали тебя, Джонни, — ответила миссис Аллан. — Но теперь мне и есть не хочется! В чем провинился этот несчастный человек, что вы так жестоко обошлись с ним?
— Несчастный человек! — удивился шериф. — Нашла кого жалеть! Как только ты узнаешь, кто он такой, то перестанешь так говорить. Австралийские туземцы не докучали вам так, как нам воинственные американские индейцы. Отсюда и твое возмущение. Пойдем ужинать, я вижу, что Бетти уже накрыла на стол.
Шериф сделал приглашающий жест. Все пошли в столовую. Аллан ужинал с большим аппетитом.
Томек, Салли и ее мать ели немного, а вот боцман Новицкий не уступал хозяину.
Оба пододвигали друг другу блюда и с готовностью подливали холодного пива.
— Да они никогда не наедятся! — шепнула Салли, с нетерпением ожидавшая обещанного рассказа.
— Погоди, их животы долго не выдержат. Твой дядя явно замедляет ход… — так же шепотом ответил Томек.
Салли многозначительно подмигнула Томеку, когда наконец шериф вытер губы салфеткой и отодвинул от себя тарелку. Из стоявшего на столе ящика он достал ароматную сигару, медленно обрезал перочинным ножиком конец и раскурил.
— Я вижу, что наши прекрасные дамы совсем потеряли аппетит, увидев индейца в стальных браслетах, — начал боцман, снисходительно улыбаясь. — Милосердие — большая добродетель. Когда поскитаешься по свету — всего насмотришься, но должен признаться, что и меня трогает несчастье ближнего.
Шериф серьезно взглянул на моряка и медленно выпустил клуб голубоватого дыма.
— Приходилось ли кому-нибудь из вас слышать о Пляске Духа?[15] — спокойно спросил шериф.
Боцман отрицательно покачал головой. Салли и ее мать тоже никогда не слышали о таком танце. А вот Томек уверенно ответил:
— Пляска Духа — это религиозный танец племени сиу.
— Браво, молодой человек! Я вижу, что еще не успел должным образом оценить твои познания! — одобрительно произнес шериф Аллан. — Откуда ты знаешь об этом?
— Перед каждой экспедицией я стараюсь всегда как можно больше разузнать о стране, куда намерен ехать, — ответил юноша.
— Вы должны знать, что наш Томек унаследовал от своего почтенного родителя тягу к науке. Он словно ходячая энциклопедия, — гордо сказал моряк, довольный, что может похвалиться ученостью своего воспитанника.
— А я не подозревал его в особой любви к книжкам, видя, что он целыми днями носится по прерии, — признался шериф. — Может быть, ты еще что-нибудь знаешь о сиу и Пляске Духа?
— К сожалению, только это.
— А вы, дядя, знаете? — хитро спросила Салли.
Шериф улыбнулся и начал рассказ:
— Это довольно старая и странная история. В 1888 году между индейскими племенами северо-западной Америки распространилось известие, что в одном из уголков штата Вайоминг появился Грейт-Медисин-Мен[16] — великий колдун, который призвал всех краснокожих к восстанию против белых колонизаторов. Это был индеец Вовока из племени пайют. От своих соплеменников он потребовал прекратить междоусобную борьбу и объединиться. Он считал, что всем индейцам надо покончить с распрями и отказаться от обычаев, перенятых от белых людей. Если это будет сделано, тогда появится индейский мессия, который прогонит белых за Большую Воду, воскресит перебитых бизонов и вернет индейцам прежнюю жизнь. Это возрождение, приход которого провозглашал старый Вовока, получило название «Пляска Духа» — так звался танец, который совершали сторонники Вовоки во время обрядов. Для этого танца краснокожие надевали белые рубашки, украшенные амулетами для защиты от злого духа, и, танцуя, часто впадали в экстаз: они свято верили, что во время этой пляски души их уносятся в Страну Великого Духа, где обитают их предки.