Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 46)
Макью увели обратно в хижину и связали ему ноги.
— Чего вы от меня хотите? — покорно спросил Макья.
— Мы явились, чтобы наказать тебя за нападение на ранчо шерифа Аллана и похищение юной белой скво. Суровость нашего наказания будет зависеть от того, как вы обращались с бледнолицей девушкой. Теперь понимаешь, в чем дело? — ответил Томек.
На лице Макьи появилось выражение облегчения. Увидев это, Томек тоже немного успокоился. Значит, с Салли обращались хорошо.
— Откуда вы знаете, что это мы похитили бледнолицую скво? — хитро спросил Макья.
— Если бы даже мы и не видели ее вчера во время прогулки на нижней террасе, то и без того твой наивный вопрос сказал бы нам всю правду. Немедленно прикажи привести ее сюда, иначе погибнешь так, как ты этого заслужил!
Черная Молния подошел к зуни. Медленно вытащил из-за пояса длинный нож. Левой рукой схватил испуганного пленника за волосы, а правой приставил острие ножа ко лбу.
— Поторопись, а то сорву твой скальп и только потом ударю ножом, — грозно зарычал апач.
Макья задрожал от страха и с усилием спросил:
— А вы оставите нас в покое, если мы выдадим вам белую скво?
— Белая скво сама это решит, — ответил Томек.
— Хорошо, развяжите меня, чтобы я мог сходить за ней.
— Ты ошибся, полагая, что мы столь же наивны, как ты, — сердито сказал Томек. — К белой скво пойдет со мной твоя младшая дочь. Но помни, что ты и твои сыновья остаетесь заложниками. В случае вероломства вы немедленно погибнете!
— Хорошо-хорошо, пусть будет по-твоему.
Услышав слова белого друга, Черная Молния нахмурился, но возражать не стал. Ведь это же Нахтах Нийеззи составил план. Схватив Макью за шиворот, индеец выволок его на террасу. Другие апачи сделали то же с его сыновьями, женой и дочерью. Томек разрезал ремни на младшей индианке. Макья приказал ей отправиться с Томеком за пленницей, но прежде, чем Черная Молния разрешил им идти за Салли, Макья должен был провозгласить жителям деревушки свою волю.
Томек смело спускался по лестницам на нижний ярус. С револьвером в руке вел он перед собой дочь вождя. Воины, осаждавшие пуэбло, снова издали громкий клич, как бы поняв, что сейчас надо еще раз попугать зуни.
Томек дрожал от нетерпения. В последний момент он решил сам идти за Салли, так как каждая минута ожидания казалась ему вечностью. Разумно ли он поступил? Думать об этом было уже поздно. И он решительно шагал вперед, хотя за каждым его движением следили десятки горящих глаз.
На самом нижнем ярусе Томеку вдруг пришла в голову мысль. Он повернулся к своим друзьям, стоявшим на верхней террасе, и крикнул боцману по-польски:
— Незаметно заткните пленнику рот!
И уже без колебаний полез в темное отверстие на крыше, ведущее в подземные кивас. Несколько вооруженных зуни сейчас же окружили его плотным кольцом. Дочь вождя испуганно передала им приказ отца. В мрачном молчании воины повели их в глубину подземелья.
Через замаскированные в скале отверстия в подземелье поступало не много дневного света, который мешался с красноватым отблеском пламени из очагов. Индейцы проводили Томека к двери, завешенной узорчатым пончо.
— Здесь белая скво, — сказала дочь вождя.
Томек распахнул завесу. Он увидел спину индианки, которая, сидя на корточках, оживленно говорила что-то девушке, сидевшей на мате.
— Салли!.. — воскликнул сдавленным голосом Томек.
Индианка быстро повернулась, и из-за нее показалась белая девушка. Это и в самом деле была Салли. Не веря своим глазам, смотрела она на Томека, стоявшего у двери с револьвером в руке.
— Томми, Томми… — едва прошептала она, все еще не веря себе.
Взволнованный до глубины души, юноша не мог вымолвить ни слова. Перед ним была Салли, по которой он тосковал и которую чуть не потерял навеки… Он только протянул к ней левую руку, а девушка, поняв, что это действительно Томми пришел сюда за ней, вскочила, подбежала к нему и обняла дрожащими от волнения руками.
Оробевшие, а может быть, и тронутые необычной сценой, зуни отступили в сторону. Тем временем отважный белый юноша преодолел волнение.
Положение все еще оставалось опасным, и малейшая неосторожность могла повлечь за собой самые неожиданные последствия.
Томек взглянул на Салли. Немного бледная, но выглядит хорошо.
— Тебя здесь не обижали? — спросил Томек, с трудом скрывая радость.
— Нет-нет, Томми! Скажи, как мама и дядя?.. Они…
— Они здоровы и тоскуют по тебе, — быстро ответил он, видя, что еще немного и девушка расплачется.
— Неужели… на самом деле?
— Салли, разве я мог бы тебя обманывать?
— Когда меня похитили, я слышала выстрелы и шум битвы на ранчо… Мама была в саду…
— Это ее и спасло. Когда она прибежала, уже все кончилось. Дядя был ранен, но уже поправляется.
— Честное слово?
— Конечно… Потом я тебе все расскажу, а теперь держись так же стойко, как раньше. Я, боцман и мои друзья напали на пуэбло, чтобы отбить тебя. Я пришел за тобой, а они держат заложником вождя. Идем скорее. Как знать, что еще может случиться…
Через несколько минут они очутились на нижнем ярусе пуэбло. Томек не хотел, чтобы Салли находилась долго в деревне зуни. Повернувшись к индейцам, которые вышли за ним из кивас, он твердо приказал:
— Спустите лестницу!
Индейцы заколебались. Ведь у подножия находился отряд апачей и навахо. А вдруг они воспользуются случаем и ворвутся в деревушку?!
Томек медленно поднял револьвер:
— Считаю до трех! По моему знаку погибнет и ваш вождь, и его семья!
Индейцы торопливо выполнили приказ, а вождь не мог этому помешать, поскольку у него во рту был кляп.
Как только Салли стала спускаться по лестнице, послышался хриплый лай Динго, которого держал на привязи Красный Орел.
Томек с револьвером в руках не трогался с места, а Черная Молния, увидев, что Нахтах Нийеззи снова изменил план, направился вниз, ведя перед собой Макью. За ними шли боцман и апачи. Вскоре они были уже возле Томека.
— Слушай, Макья, — сказал Томек. — Вы хорошо обращались с белой скво. Поэтому мы держим свое слово и оставляем вас в покое. Но ты скажи, почему вы напали на ранчо шерифа Аллана и похитили белую скво?
Макья уже перестал бояться. Апач собственным ножом разрезал ремни на его скво, освободил сыновей, да и он сам был уже свободен. Раз он выполнил требование налетчиков, ему уже ничто не угрожало. И он искренне ответил:
— Нас подговорил дон Педро. Когда мы голодали во время засухи, он дал нам в долг много кукурузы, а потом потребовал, чтобы мы за это угнали для него мустанга, выигравшего скачки на родео. Так как шериф не хотел продать лошадь и подарил ее белой скво, дон Педро приказал похитить и ее, чтобы потом вернуть девушку в обмен на лошадь.
— Что ты плетешь, брехун? Ничего не понимаю, — вскипел боцман. — Кого дон Педро приказал вам похитить? Лошадь или девушку?
— Сейчас-сейчас! Я понял, в чем дело! — воскликнул Томек. — Раз у дона Педро не было документа о покупке лошади, он не мог отправить Нильхи на скачки в Соединенные Штаты. В обмен на Салли он хотел добиться от шерифа выдачи официальной купчей.
— Да-да! Так он и хотел сделать, — горячо заверил Макья.
— Ну и черт с ним. Он свое уже получил, — сказал боцман. — Поехали!..
XXII
На пути в Веракрус
Апачи привели лошадей к стенам пуэбло. Томек уже взялся за поводья Нильхи, как вдруг из-за ближайшего поворота показалась группа всадников. Увидев апачей, они издали пронзительный клич и вихрем полетели на них.
Закипел ожесточенный бой. Это были вакеро[65] с ранчо дона Педро и пришедшие им на помощь соседи. Метисы, освобожденные по настоянию Томека несколько дней тому назад, возглавили погоню. Ведь они прекрасно знали, что нужно было апачам, и легко догадались, где их искать. Они стремились отомстить за смерть мексиканца и разорение ранчо. Ошеломленные апачи и навахо в первый момент бросились врассыпную, но как только увидели, с кем имеют дело, не глядя на численный перевес врага, кинулись в самую гущу схватки.
Черная Молния первый увидел своих недавних пленников. Его охватила неописуемая ярость. Он вскочил на своего мустанга и с томагавком в руке устремился на метисов. Один из них сразу же упал на землю замертво. Черная Молния налетел на второго. Блестящий томагавк сверкнул в воздухе. Вдруг его мустанг споткнулся и вместе с всадником упал на землю. Апачи с яростным воем бросились на помощь вождю. Клубок из людей и мустангов прижался к стенам пуэбло.
Боцман отчаянно бился. Он уже понял, что дело принимает худой оборот, поэтому подбежал к Томеку, защищавшему Салли, и крикнул:
— Бери девчонку, прыгай на Нильхи и скачи отсюда!
Томек понял, что другого выхода нет. Жители пуэбло могли ударить с другой стороны, и тогда пришлось бы совсем плохо. Кроме того, сторонники дона Педро имели численный перевес.
— Да скорее, черт возьми! Не видишь, что творится! — кричал боцман. — Скорее! Погубишь Салли!
Новая группа всадников мчалась прямо на них. Томек прикусил губу, вскочил на Нильхи, быстро наклонился, обхватил Салли, посадил перед собой и крикнул:
— Нильхи!
Лошадь рванулась с места. Несколько вакеро отделились от группы и погнались за ними. Томек выхватил револьвер. Повернулся и два раза нажал на курок. Один из вакеро схватился за плечо и сразу же придержал коня. Остальные продолжали гнаться за Томеком, но Нильхи набрала скорость. Преследователи начали отставать.