Альфред Шклярский – Томек и таинственное путешествие (страница 9)

— Спешил на охоту — мог и забыть, — сказал Смуга. — Проверьте, боцман, есть ли у них вода!

Моряк направился к клеткам с животными.

— Действительно, ведра совсем пустые, — пробурчал он под нос; схватил одно из ведер и побежал к ручью.

Вскоре он наполнил поилки в двух клетках и присел на корточки перед третьей.

— У тебя же еще есть вода, чего же ты мечешься по клетке как полоумный? — ворчал моряк, заглядывая в клетку сквозь прутья.

Он наблюдал за поведением разъяренного животного. Тигр беспокойно метался из угла в угол, бился боками о прутья клетки и гневно рычал.

— Влепить бы тебе кусок свинца в башку, сразу бы успокоился, — сказал боцман.

В этот момент тигр внезапно прыгнул на прутья клетки. Боцман быстро отпрянул.

— Можно подумать, что бестия понимает человеческую речь, — удивился моряк. — Отойди-ка, а то оставлю тебя без воды и будешь сидеть с языком, вывешенным до земли!

Тигр несколько отступил. Боцман подошел к клетке, наклонил ведро, чтобы долить воды в поилку, как вдруг тигр подскочил и ударил лапой по посудине с такой силой, что вода брызнула укротителю в лицо. От неожиданности боцман выпустил ведро из рук. Наклонив голову, он стал вытирать мокрое лицо.

Пораженный этим происшествием, боцман долго не мог выговорить ни слова. А тем временем тигр просунул между прутьями решетки лапу и стал отодвигать задвижку, которой была заперта дверь клетки.

«Что это, с ума я сошел или пьян?» — подумал боцман, шаг за шагом отступая от клетки.

Тигру удалось отодвинуть задвижку и отворить дверь. Полосатая бестия выскользнула из клетки. Одним прыжком боцман очутился возле дерева, на ветке которого висела винтовка, схватил ее, прицелился и спустил курок. Металлический щелчок бойка, ударившего в пустоту, свидетельствовал о том, что винтовка не заряжена.

— Будьте осторожны, Ян! — крикнул боцман, отбрасывая бесполезную винтовку. В его руке блеснуло лезвие охотничьего ножа.

Но тигр не спешил нападать на отважного охотника. Он медленно встал на задние лапы и сказал человеческим, очень знакомым боцману голосом:

— Не бойся, морячок, я тебя не съем, хотя у меня в кишках уже давно урчит от голода!

Смуглое лицо моряка посерело от возмущения. Он выпрямился и вложил нож в ножны. Из-под шкуры тигра показалось лицо Томека.

Проглотив набежавшую слюну, боцман процедил сквозь зубы:

— Ну-ну, неплохо вы позабавились на мой счет!

— Мы приносим вам свои извинения, боцман, и клянемся, что это вовсе не была шутка, — серьезно сказал Смуга. — Это была генеральная репетиция, попытка выяснить, можно ли укрыть ссыльного в клетке, надев на него тигровую шкуру.

— Превосходно! Попытка увенчалась успехом! — восклицал Томек, сбрасывая с себя тигровую шкуру. Он подбежал к изумленному моряку, обнял его, потом проделал то же со Смугой и спросил: — Довольны ли вы?

— Конечно, Томек! — ответил Смуга. — Если нам удалось провести такого молодца, как боцман, то можно считать твою идею выдержавшей самый суровый экзамен.

— Павлов побоится подходить к клеткам, — говорил Томек. — Другое дело — боцман! У меня мороз пробежал по коже, когда он схватил винтовку, а потом достал нож. Даже настоящий тигр мог бы испугаться.

Чувствительный к лести моряк посветлел лицом и буркнул:

— Ну что ж, раз дело обстоит так, я не могу на вас сердиться. Чтобы освободить несчастного ссыльного, я охотно дам обмануть себя несколько раз. Но вы молодцы что надо! Действительно, фокус с тигром — это первоклассная идея! Если такой опыт провести с этим подлецом Павловым, его кондрашка на месте хватит! Я уж было решил, что сегодня вся дикая скотина на меня ополчилась. Если бы не медвежата, то я мог бы подумать, что и медведица в тайге была переодета…

— А что, у вас была какая-то встреча с медведями? — поинтересовался Томек.

— Да так, ничего особенного, сущая мелочь! При случае расскажу. Но откуда вы достали шкуру?

— Томек убил тигрицу, бродившую вокруг нашего лагеря, а Нучи под предлогом, будто отводил домой раненых собак, взял ее к себе и выделал как надо, — пояснил Смуга.

— Наверное, это было тогда, когда ты ночью стрелял в тайге, а твой уважаемый папаша потом ругал тебя за это, — догадался боцман. — Но в таком случае вы должны были посвятить в тайну Нучи. А что будет, если он нас предаст?!

— Успокойтесь, во-первых, я сказал ему не все. Во-вторых, это верный человек и не меньше нас ненавидит жандармов.

— Конечно, это человек, достойный доверия, раз Серошевский говорил о нем твоему отцу, — сказал Смуга.

— Думаю, что вы правы, я тоже знаю Серошевского, — похвалился боцман. — Еще подростком, в Варшаве, я работал учеником слесаря в железнодорожных мастерских. Там я видел Серошевского и Варынского[25], когда они вели агитацию в пользу социализма. Каждый из них был, пожалуй, не старше восемнадцати лет, а говорили они как профессора. Башковитые парни и настоящие патриоты!

Серошевский, Вацлав Людвигович (1858–1945) — российский этнограф-сибириевед польского происхождения, писатель, публицист, участник польского освободительного движения. За революционную деятельность был сослан в Якутию в 1879 году, где провел 12 лет. Собирал этнографические материалы, в 1896-м издал научный труд «Якуты. Опыт этнографического исследования», получивший премию Императорского Русского географического общества.

— Вот поэтому царь их и преследует, — добавил Томек. — Ну-ну, боцман, я и не подозревал, что у вас такие выдающиеся знакомые! Вацлав Серошевский из ссыльного превратился в писателя и заслуженного исследователя Азии, а Людвиг Варынский за то, что основал первую польскую рабочую партию, вместе с пятью товарищами был приговорен к виселице.

Боцман печально покачал головой и сказал:

— Я прекрасно помню судебный процесс членов партии «Пролетариат», на котором судили Варынского. Хотя тогда ему удалось избежать смертной казни, он все равно погиб в тюрьме. А вот Серошевскому повезло! Он пятнадцать лет прожил в Сибири! Мне даже приходилось читать его книгу о якутах, за которую царь разрешил ему вернуться на родину. Ну, если Серошевский рекомендовал Нучи твоему отцу, то, пожалуй, следопыту можно доверять.

— Я, конечно, предпочел бы не посвящать чужих в наши планы, но в этом положении помощь Нучи может быть нам очень полезна.

— Если бы вы слышали мою беседу со старым следопытом, вы перестали бы опасаться. Я ему верю! — горячо убеждал друзей Томек.

— Не возражаю, на союзников у тебя есть нюх, — согласился боцман.

— Ну, друзья! Довольно разговоров! — прервал их беседу Смуга. — Скоро могут вернуться наши. Давайте примемся за работу! Томек, ты хорошенько спрячь тигровую шкуру во вьюках, а вы, боцман, готовьте обед, а то мы все порядком проголодались.

Вскоре из котла, подвешенного над огнем, поплыл аппетитный запах. Боцман с поварешкой в руках просто двоился и троился, готовя обед и одновременно забрасывая друзей вопросами.

— Хитро это вы придумали, ничего не скажешь! — вполголоса говорил он. — Сидя в клетке, Збышек сможет с успехом разыгрывать тигра, но даже Павлов сразу начнет сомневаться, если у нас появится новый тигр, которого мы не поймали. Как мы ему это объясним?

— Павлов ничего не заметит, потому что мы украдкой выпустим одного настоящего тигра из клетки, — пояснил Томек.

— Хорошо, боюсь только, долго ли выдержит Збышек в этой шкуре. Не задохнется ли он в ней.

— Ну, придется ему некоторое время помучиться, — ответил Томек. — Как только мы спрячем Збышека в клетку, сразу же свернем лагерь и отправимся в Хабаровск, погрузим там животных в отдельный товарный вагон, где будем посменно дежурить. Никого из чужих туда не будем пускать, поэтому Збышек почувствует себя как на свободе.

— Правда-правда, мне это не пришло в голову, — обрадовался боцман. — А если во время остановки кто-нибудь станет совать нос в наши дела, то я палкой подразню настоящих тигров и те так зарычат, что у любопытного поджилки затрясутся.

В таких беседах и фантастических предположениях время проходило совсем незаметно. В конце концов боцман ударил ложкой по сковороде и заявил, что обед готов.

— Что-то наши долго не возвращаются, — сказал Томек, с нетерпением поглядывая на дымящийся котел. — Я проголодался и не знаю, стоит ли нам их ждать.

— Думаю, что твой отец и Удаджалак нарочно тянут с возвращением, чтобы предоставить нам больше времени на пробу с переодеванием. Боцман, давайте обед, потому что и мне захотелось есть, — ответил Смуга.

— Будем есть, да поскорее, потому что скоро дождь зальет огонь, — заявил боцман, с тревогой глядя на небо. — Лишь бы только наши успели вернуться до бури!

— Вы думаете, будет буря? — встревожился Томек, расставляя на столе жестяную посуду. — По-моему, ничто не указывает на перемену погоды.

— Что может знать о погоде такая сухопутная крыса, как ты? — свысока ответил Томеку боцман. — Помни, браток, что у матросов глаза и нос лучше любого барометра. Я чувствую резкое изменение давления. Из-за леса мы не видим горизонта и не замечаем той черной тучи, которая быстро заволакивает южную часть неба. Приближается буря, притом немалая!

Друзья быстро съели фасолевый суп и рагу из рябчиков с ржаными сухарями и салом и стали проверять крепления палаток, затягивая туже узлы расчалок[26], которые были привязаны к колышкам, вбитым в землю. Потом охотники согнали лошадей, привязали их веревками к телегам, а котлы с супом вкопали в землю в центре самой большой палатки.