Альфред Шклярский – Томек и таинственное путешествие (страница 45)

Вильмовский сидел как на раскаленных угольях. Он притворялся, что слушает болтовню урядника, который, подвыпив, расстегнул мундир и стал весьма разговорчив. А Вильмовский неотступно думал об умирающем ссыльном. Что за печальная судьба! Столько труда, столько жертв, и все напрасно. Збышек умирает… Вильмовский хотел теперь увидеть его, хотя бы на короткий миг, утешить, обнять. Какое же одиночество стало уделом Збышека в этой суровой, почти безлюдной стране!

В сенях послышались тяжелые шаги Сашки — высокого бородатого полицейского. Вильмовский надел полушубок. Урядник передал городового в распоряжение влиятельного «сослуживца» и еще раз обязал гостя принять приглашение на обед. Наконец Вильмовский очутился на улице. Городовой, придерживая саблю на боку, услужливо повел Вильмовского в пригород, где в стороне от других стоял небольшой домик.

— Это здесь, — сказал городовой. — Я войду первым, ваше высокоблагородие! Прошу осторожнее, притолока низкая.

Городовой открыл дверь. Они очутились в небольшом коридоре. Городовой постучал в следующую дверь. Не ожидая приглашения, широко ее открыл. Сердце у Вильмовского билось учащенно. В маленькой полутемной комнате он сразу же заметил в углу кровать, на которой лежал человек. На краю кровати сидела молодая девушка. На небольшом столе в подсвечнике горела свеча, бросая желтоватые блики на убогую обстановку комнаты.

Городовой наклонился, чтобы не удариться головой о притолоку двери. За ним последовал Вильмовский.

— Как ваше здоровье? — спросил городовой. — Ого, вы опять здесь! — обратился он к девушке.

— Тише! Он умирает… — ответила девушка, красноречивым жестом прикладывая палец к губам.

— Воля Божья, — буркнул городовой. — Что поделаешь!.. А я к вам привел гостя по казенному делу…

— Спасибо, друг, ты свое сделал, возвращайся в участок, — сказал Вильмовский. — Скажи уряднику, что я скоро там буду.

Городовой откозырял, стукнул каблуками и вышел, закрывая за собой дверь.

Вильмовский долго стоял молча. Его глаза постепенно привыкали к царившему в комнате полумраку. Ссыльный лежал с закрытыми глазами. На его худое, бледное лицо падала тень от длинных ресниц. Под одеялом рисовались контуры истощенного тела. Вильмовский молчал. Волнение сжало ему горло так, что он не мог сказать ни слова. Впрочем, он не знал девушки, сидевшей у постели больного, и боялся показать, что он заинтересован в судьбе Збышека. Девушка тоже подозрительно смотрела на Вильмовского. В конце концов она привстала и спросила:

— Кто вы и что вам здесь надо? Могли бы позволить ему хотя бы умереть спокойно…

Холодный тон девушки отрезвил Вильмовского. Он глубоко вздохнул и тихо спросил:

— Неужели нет надежды?

— Вы же видите…

— А он… в сознании? С ним можно говорить?

— Что вам от него надо?

— Я чиновник для особых поручений. Мне надо лично поговорить с Карским. Вы можете оставить нас одних. Моя фамилия… Павлов…

Девушка подбежала к нему. Расширенными от изумления глазами посмотрела в лицо Вильмовскому, потом отступила к стене, судорожно сжимая руки на груди. Ее худые плечики затряслись от рыданий. Из глаз потекли слезы. Сдерживая их, она стала шептать:

— Збышек. Збышек, посмотри на него… посмотри!

Ссыльный открыл глаза. Стал напряженно искать лицо гостя. Вильмовский шаг за шагом стал подходить к кровати больного. Остановился рядом с кроватью и медленно снял меховую шапку с головы. Несчастный ссыльной вперил в него глаза. Словно в полусне, он приподнялся на локтях и с усилием сел.

Вдруг Збышек сдавленно крикнул:

— Дядя!..

Плача, как ребенок, больной обнял Вильмовского за шею. Вильмовский в молчании прижимал к себе юношу. По его мужественному, суровому лицу текли слезы. Наташа, подчиняясь движению сердца, обняла обоих мужчин.

— Видишь, Збышек, ты не верил… а они, несмотря ни на что, явились сюда к тебе, — шепнула она.

Вильмовский нежно снял ее руку со своего плеча.

— Благодарение Богу, ты жив, и мы не можем терять время, — тихо сказал он. — Ложись-ка парень, а вы… скажите мне, кто вы будете?

— Я родственница Нашкина и упросила его послать меня сюда, в факторию, чтобы заменить Збышека на время его болезни.

— Ах вот как! — перебил ее Вильмовский. — Это о вас мне говорил урядник.

— Дядя, это моя невеста, Наташа Бестужева, которую Томек повстречал в Нерчинске и из-за которой дрался с Голосовым на дуэли.

— Значит, это вы, — сказал, улыбнувшись, Вильмовский. — Я о вас уже наслышан.

Наташа перестала плакать. Справившись с чувствами, она сказала:

— Томек мне обо всем рассказал. И я решила помочь вам освободить Збышека. Он в самом деле нездоров, а вот до смерти ему, к счастью, далеко. Однако если бы все поверили, что он умер, то перестали бы им интересоваться.

— Ах, значит, это вы причина моего волнения. Ведь я очень разволновался, когда узнал, что мы, кажется, прибыли слишком поздно! — сказал Вильмовский. — Урядник и в самом деле убежден, что Збышек умирает.

— Вот и прекрасно! Раз уж вы прибыли, то он умрет еще до вечера. В гроб мы положим камни и завтра утром похороним ссыльного! А я подготовила место, где Збышек будет ждать вас…

— Осторожнее, не надо так спешить, давайте спокойно обсудим все дело, — перебил ее Вильмовский. — А именно: почему, когда я упомянул фамилию полицейского агента, вы посмотрели на Збышека и сказали ему, чтобы он на меня взглянул?

— Я поняла, что вы кто-то другой, потому что и я, и Збышек прекрасно знаем Павлова. Ведь это он преследовал нас в Нерчинске.

— Ах вот как! Молодец. Но каким чудом ты, Збышек, сразу меня узнал?

— Наташа очень хорошая девушка, дядя! Если бы не она, мне пришлось бы очень плохо! Когда Павлов перехватил мое письмо к Томеку, Нашкин вступился за меня только по ее просьбе. А тебя я сразу узнал — я же только в Нерчинске сжег вашу фотографию, которую Томек прислал мне из Африки.

Вильмовский достал платок и вытер с лица пот. Энтузиазм Збышека и Наташи заставил его подумать, что вопрос бегства может осложниться.

— По вашему плану Збышек должен сегодня умереть. Убедить в этом урядника будет не слишком трудно, — громко сказал он. — Поэтому сразу же после похорон мы можем отправиться в путь. Я сказал уряднику, что еду в Якутск. Где вы намерены укрыть Збышека?

— Я высмотрела в лесу, неподалеку от дороги, шалаш. Это почти рядом с городом, — ответила Наташа. — А где ждут остальные?

Вильмовский достал из кармана кусок бумаги, начертил карандашом план окрестностей Алдана и показал место, где находится лагерь.

— Вот и хорошо, — воскликнула Наташа, изучив план. — Вам и так придется ехать мимо его шалаша. Вот здесь…

Она показала на бумаге.

— Приму к сведению. Впрочем, мы, пожалуй, будем на «похоронах» вместе!

— Само собой разумеется, ведь нам необходимо убедиться, что никто не заглянет в гроб с мнимым покойником, — сказала Наташа.

— А что вы намерены делать потом? — спросил Вильмовский, внимательно глядя на девушку.

Наташа опустила глаза и покраснела. Збышек сорвался с постели:

— Дядя! Я без нее… никуда не уйду! Она тоже ссыльная! Она революционерка, как и я… и я ее люблю!

Вильмовский кивнул в знак согласия. Значит, его предположения сбылись. Он стал раздумывать, как поступить. Взять с собой Наташу — значит еще более усложнить и без того рискованное бегство. Но разве можно разделить два любящих сердца! Ах, если бы он мог, он вывез бы из Сибири всех царских ссыльных.

— Вы согласны сопровождать Збышека? — спросил Вильмовский у Наташи.

Она судорожно схватила его за руку:

— А вы… возьмете меня с собой?

— Возьму, но считаю долгом предупредить, что путь к свободе далек и изобилует многими опасностями. Кто знает, унесем ли мы отсюда свои головы в целости и сохранности!

— Я пойду с вами и, если надо, погибну без слова упрека, — уверила Наташа.

— В таком случае прекрасно! Мы возьмем вас с собой, Наташа. Скоро здесь хватятся вас?

— Нет, этого нечего опасаться. Я приехала на время под предлогом упорядочения дел в фактории. Уже сегодня заявлю полиции, что возвращаюсь в Нерчинск, и исчезну, как камень в воду.

— Все это вы великолепно обдумали, — признал Вильмовский. — После похорон вы проберетесь в шалаш Збышека. Я попрощаюсь с урядником и поспешу к вам. Завтра к вечеру мы будем уже далеко от Алдана.

— Идите к уряднику, — сказала Наташа. — Скажите ему, что ссыльный умер при вас. Остальное я беру на себя. Збышек закроет лицо простыней, если кому-нибудь вздумается посетить нас. Якуты боятся мертвых, а полиция не очень любопытна. Они подготовлены к его смерти. Я сейчас закажу гроб. Похороны назначим на завтрашнее утро…

— Вы взяли на себя трудную и… неприятную задачу…

— Не бойтесь за меня, я все уже обдумала.

Только к обеду Вильмовский ушел из одинокого домика ссыльного. Придя в себя, он отправился в участок к уряднику.

XX

Гнев бога огня и грома

Павлов сидел на обломке скалы. Он понуро следил глазами за великаном-боцманом. Не было сомнений — заговорщики собирались в дорогу.