Альфред Шклярский – Томек и таинственное путешествие (страница 35)

— Неужели он выдал?

— Ах, что вы! Это агент Павлов проник в нашу тайну и хитростью заполучил письмо.

— Вы были неосторожны… Почему здесь следили за Збышеком? Разве здесь следят за всеми ссыльными?

— Всеми делами ссыльных ведает у нас Голосов. Это настоящий каналья, притом он особенно возненавидел Збышека. Он мстил ему за то, что Збышек симпатизировал мне. Теперь вы уже знаете все.

Томек призадумался. Конечно, Наташа говорила правду. Ее слова не только совпадали с известными ему фактами, но даже логически их восполняли. Но она, как видно, не знала, что нити заговора снова очутились в хищных руках Павлова. После небольшого размышления Томек рассказал Наташе о письме Павлова. Впервые за всю беседу девушка побледнела, Томеку показалось, что она вот-вот упадет в обморок, но Наташа овладела собой.

Гневно насупив брови, девушка сказала:

— Если бы я была мужчиной, то вызвала бы Голосова на дуэль под любым предлогом и в честном бою устранила бы его с вашей дороги. К сожалению, я всего лишь девушка-ссыльная. Поэтому я просто застрелю его, как бешеного пса!

Не на шутку встревоженный, Томек долго молчал, не в силах сказать ни слова. Он осторожно осмотрел зал. К счастью, ближайшие его соседи, полностью занятые собой, вели оживленную беседу. Томек наклонился к девушке и, силясь сохранить спокойствие, ответил:

— Какой прок от гибели Голосова? Ведь останется Павлов!

— Я убью Голосова! Вы должны освободить Збышека! Он тяжело заболел и совсем упал духом, понимаете? Он умрет, если останется здесь.

— Вы преувеличиваете! Подумайте, что сделает Збышек, когда вас повесят из-за него?!

В глазах девушки блеснули слезы, у нее задрожали губы. Томек испугался, что Голосов или кто-либо из гостей заметит волнение Наташи, поэтому прекратил разговор и стал спешно накладывать закуски на ее тарелку. Когда она справилась с чувствами, Томек уже не возвращался к прерванной беседе. Пир становился оживленнее по мере увеличения числа тостов. Из глубины дворца доносились звуки музыки… Гости начали вставать из-за стола. Томек взял девушку под руку и повел ее в бальный зал. На полукруглой галерее, рядом с инструментом, напоминающим церковный орган, стояли музыканты. Они играли вальс. Томек обнял Наташу, и они стали танцевать.

— Ведите себя умно, — шепнул он, когда они очутились вдали от других танцующих. — Оставьте все дело нам и поверьте: мы не дадим себя в обиду. Ну и конечно, не откажемся от того, чтобы освободить Збышека. Можете в этом не сомневаться.

— Павлов не так опасен, это обыкновенный сыщик, — ответила девушка. — А вот Голосов, даже без помощи Павлова, может обо всем догадаться. Неужели вы не понимаете, что он интересуется вами уже только потому, что вы иностранцы. Я должна обезвредить его во что бы то ни стало!

Томек задумался, ведь он прекрасно знал, что в этот момент самая ужасная опасность грозила им со стороны штабс-капитана жандармерии. Юноша взглянул на решительное лицо Наташи, и вдруг в его голове зародилась сумасбродная идея.

— Хотите ли вы помочь нам? — шепнул он.

— Для спасения Збышека я пойду на все…

— В таком случае помните!

Оркестр закончил вальс. Томек уже давно наблюдал за штабс-капитаном Голосовым. Тот стоял в сторонке, у стены. Злым взглядом он следил за танцующей Наташей. Ловко маневрируя среди танцующих пар, Томек приблизился к нему. Стал кружиться в паре с Наташей, которая даже не заметила, как они столкнулись со штабс-капитаном. Захваченный врасплох, Голосов машинально оттолкнул девушку, когда она, потеряв на момент равновесие, оперлась на него. Томек поддержал Наташу. Заслонив ее собой, он воскликнул:

— Вы грубо толкнули женщину! Это подлость!

Штабс-капитан побледнел. Некоторое время он стоял ошеломленный; однако прежде, чем сумел что-нибудь ответить, Томек добавил:

— Так поступает только трус и подлец!

Штабс-капитан покраснел до ушей. Замахнулся правой рукой и нанес Томеку пощечину. Томек отшатнулся, потом подошел к офицеру, но не ударил его.

— Вы мне заплатите за это оскорбление! — зловеще сказал он.

Гости, находившиеся вблизи, заметили неприятное происшествие. Они окружили противников. Среди них был и Смуга.

— В чем дело, Томек? — спросил он по-русски, окидывая взглядом своего друга и девушку, которую тот опять держал под руку.

— Что здесь происходит? — раздался бас боцмана, который вырос словно из-под земли.

Томек нарочно не спешил с объяснениями, потому что заметил сотника Тухольского, пытавшегося пробиться к ним через толпу. Сотник был в погонах подъесаула. Значит, за «разгром» банды хунхузов он уже успел получить повышение.

— Этот офицер сначала грубо оттолкнул даму, танцевавшую со мной, а потом нанес мне оскорбление, — сказал Томек, когда Тухольский подошел к ним. — Я требую удовлетворения!

— Вот скотина! Напился пьяным, надо его свести в участок, чтобы там протрезвел, — просипел штабс-капитан Голосов.

— Вы ведете себя как во время следствия! — воскликнула Наташа. — К счастью, этот господин не арестант!

Смуга повернулся к штабс-капитану, смерил его презрительным взглядом и громко сказал:

— Попридержите-ка свой язык, господин штабс-капитан, чтобы мне не пришлось укоротить его вам, даже не вызывая на дуэль.

— Разрешите, я поговорю с этим… — сказал боцман, протягивая лапу к штабс-капитану.

— Извините меня, но это мое личное дело, ведь оскорблен я, — вмешался Томек.

— Одну минуту, господа, не станем мешать гостям. Разрешите пригласить вас в отдельную комнату, — предложил Тухольский. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Три друга в обществе Голосова оставили бальный зал вслед за Тухольским.

— Ты с ума сошел! Что ты наделал? — шепнул Смуга Томеку.

— Потом расскажу… Нам грозит большая опасность… Я нарочно его вызвал… — тоже шепотом ответил Томек.

Все вошли в кабинет. Тухольский сухо сказал:

— Господин штабс-капитан Голосов, эти господа оказали нашим военным властям огромную услугу. Его превосходительство генерал-губернатор интересуется ими. Вы обязаны дать им удовлетворение!

Голосов бросил на Тухольского злобный взгляд. Тухольский был офицером для специальных поручений и любимцем губернатора. Его мнение могло повлиять на дальнейшую карьеру, поэтому Голосов удержался от проклятий и, подавляя бешенство, буркнул:

— У меня вовсе не было плохих намерений, он сам пристал… Чего вы от меня хотите?

В этот момент в кабинет быстро вошел Нашкин:

— Господи, какая неприятность приключилась с вами в моем доме! — воскликнул он. — Извинитесь, штабс-капитан, перед нашим дорогим гостем, потому что иначе он бог знает что подумает о нас!

— Да скорее, а то у меня чертовски чешутся руки, — добавил боцман, подходя к жандарму.

Но Смуга заступил ему дорогу, не спуская внимательного взгляда с Томека. Голосов дрожал от возмущения, но чувствовал все свое бессилие. Если против него выступают любимец губернатора и сибирский воротила, то противиться им совершенно невозможно.

Томек боялся, что боцман или Смуга могут помешать ему в его намерении, поэтому он подошел к Нашкину и твердо заявил:

— Мне очень неприятно, что это… случилось в вашем доме, но среди людей чести за пощечину нельзя заплатить простым извинением. Я требую удовлетворения с оружием в руках.

— Что ж, вы правы, но я прошу принять во внимание, что дуэли у нас запрещены, — обеспокоился Нашкин. — Что вы скажете, господин подъесаул?

Тухольский, к которому были обращены эти слова Нашкина, зло посмотрел на штабс-капитана. Многие военные, в том числе казаки, недолюбливали жандармов.

— Запрещение запрещением, а честь честью, в особенности честь офицера! — ответил Тухольский. — Дуэль можно устроить при условии сохранения ее в тайне.

— А что будет, если во время поединка этот господин встретится с более крупной неприятностью? — не скрывая гнева, спросил Голосов.

— Если у вас достаточно храбрости, то можете обо мне не беспокоиться, — вмешался Томек.

— Довольно, присылайте секундантов, — проворчал Голосов.

— Эй, я не выдержу, честное слово, — разозлился боцман.

— Господа, господа, я прошу вашего внимания, — примирительно воскликнул Нашкин. — Пусть лучше секунданты обсудят дело между собой. Я предлагаю обмен выстрелами. Думаю, что это удовлетворит обоих.

Боцман наклонился к Смуге.

— С ума, что ли, сошел наш парень? — спросил он. — На кой ляд ему стреляться с жандармом?! Если он не мог ответить ему пощечиной, то я сейчас сделаю это за него, и мы квиты!

— Уже поздно, боцман, — ответил Смуга, удерживая горячего моряка за руку. — Томек сказал, что нарочно вызвал жандарма на дуэль. Нам грозит какая-то опасность…

— Неужели он что-нибудь разнюхал?

— Думаю, что да. Пока помолчите…

Смуга с тревогой следил за Томеком. Одновременно он терялся в догадках, что могло вынудить всегда рассудительного юношу решиться на столь опасный шаг. Это было непонятно, тем более что Томек всегда старался избегать борьбы с оружием в руках, а дуэли считал глупым фарсом. В чем же причина такого странного поведения? Предложенный Нашкиным обмен выстрелами не представлял особого риска для противников. Во время поединка на этих условиях противники в большинстве случаев пускают пули в воздух. Но какую цель преследовал Томек, стремясь дойти до пародии дуэли?

У Смуги не оставалось времени на размышления, потому что Томек поклонился Нашкину и сказал: