Альфред Шклярский – Томек и таинственное путешествие (страница 32)

— Ты забыл о больнице, в которой лечат Смугу, — добавил боцман.

— К счастью, дядя Смуга быстро выздоровел благодаря лекарству, полученному в монастыре. В этой больнице ему вряд ли смогли бы помочь.

— Смуга все это прекрасно организовал!

— Верно! Он все еще притворяется больным, чтобы подольше посидеть в Нерчинске, а одновременно пытается разузнать как можно больше о Збышеке.

— Что-то долго его нет, — заметил боцман. — Интересно, что ему сегодня скажет этот дружок пандита Давасармана. Ведь он обещал нам помочь!

— Будем надеяться, что поможет! Как он низко кланялся, узнав, по чьему поручению мы к нему пришли, — заметил Томек.

— Да, — согласился моряк. — Я и не ожидал, что у пандита Давасармана такие «длинные руки»!

— Пандит Давасарман — необыкновенный человек!

— Видимо, он важная рыба между пандитами[68]. Даже англичане с ним считаются. У нас немало доказательств тому, полученных во время экспедиции в Тибет.

Друзья повели беседу о пандите Давасармане, потом перешли к разработке плана похищения ссыльного из Нерчинска.

Их тихая беседа была прервана скрипом двери. В комнату вошел Смуга. Томек и боцман подбежали к нему, но Смуга сначала тщательно запер дверь, снял куртку, уселся на тюфяк и закурил свою любимую короткую трубку. Только проделав все это, он взглянул на спутников. Жестом пригласил их сесть рядом с собой. Они уселись.

— Вы узнали что-нибудь новое? — с нетерпением обратился Томек.

Боцман откашлялся и тоже стал набивать трубку табаком.

— Известия у меня неважные, — после длительного молчания сказал Смуга. — Восемь месяцев назад Збигнев Карский отправлен из Нерчинска.

Томек побледнел и остановился, вопросительно глядя на Смугу. Боцман сбросил рукой таракана, ползавшего по подушке, и сказал:

— Я сразу же подумал, как только взглянул на вас, что вы несете плохие вести… Выходит, бедняга исчез, словно его кит проглотил.

— Значит, все пропало… — дрожащим голосом прошептал Томек.

— Я этого не сказал! — возразил Смуга. — Правда, тот факт, что Збышека нет в Нерчинске, весьма осложняет дело, но одновременно доказывает крайнюю необходимость нашей помощи Збышеку.

— Есть ли хоть какой-нибудь шанс на его освобождение? — лихорадочно спросил Томек, хватая друга за руку.

— Успокойся, пожалуйста, Томек. Ты же знаешь, я сделаю все, что от меня зависит, для его спасения, — ответил Смуга.

— Правильные слова! — похвалил боцман. — Честное слово, я готов броситься в огонь и в воду, если это будет нужно!

Смуга с улыбкой посмотрел на рослого моряка и сказал:

— Меня очень радует, боцман, ваша готовность, потому что вскоре нам может стать очень и очень жарко.

— Говорите прямо, как обстоят дела. На меня вы всегда можете рассчитывать, — твердо сказал моряк. — Что же ты нос повесил, Томек? Збышека мы в беде не оставим!

— Достаньте из моего чемодана карту, — приказал Смуга.

Через минуту карта была на столе, и Смуга пояснил:

— Восемь месяцев назад Збышека отправили из Нерчинска в Алдан. Вот сюда, в Якутию.

— Ах, чтоб их кит проглотил! Но ведь от нашего лагеря до Алдана ближе, чем до Нерчинска! — удивился боцман.

— Будет что-то около шестисот километров, — добавил Томек, измерив расстояние по карте.

— Ну что ж, мы должны быть готовы ко всяким неожиданностям, — продолжал Смуга. — Давайте подумаем, как нам добраться до Алдана.

— Ба, добраться нетрудно, но что на это скажет полиция? Ведь у нас на шее сидит Павлов, — опечалился боцман.

— Сумели же мы приехать в Забайкалье из Приамурья! Но как и чем мы объясним необходимость поездки в Якутию? — поддержал боцмана Томек. — Ведь нам придется идти по непроходимой тайге! А это верно, что Збышек в Алдане?

— Тот, кто нам сообщил это известие, сделал все от него зависящее, чтобы узнать правду. Его родственник работает у Нашкина. Это он сообщил мне о местопребывании Збышека!

— Может быть, он лично знаком со Збышеком?! — порывисто спросил Томек.

Смуга утвердительно кивнул.

— Что он еще сказал? Только ничего не скрывайте, — попросил боцман.

— Оказалось, что Збышек обладает большими способностями к торговле мехами. Благодаря этому хозяин на него обратил внимание. Протекция сибирского богача могла облегчить участь ссыльного. Ведь Нашкин пользуется благосклонностью губернатора и доверием полиции.

— Почему же Збышека вывезли отсюда? — вмешался боцман. — Никак не пойму…

— Слушайте терпеливо, и все поймете, — ответил Смуга. — Находясь в ссылке, парень не порвал с деятельностью против царского правительства.

— Что вы говорите? Вот строптивец! Молодец, парень! — похвалил Збышека моряк.

— Полиция установила, что он завел дружбу с молодыми русскими студентами, сосланными в Сибирь за революционную деятельность, и полиция поступила просто: разослала всех в разные места. Нашкин хлопотал за Збышека, но у него ничего не получилось. Хуже всего то, что полиция будто бы перехватила письмо, написанное Збышеком кому-то в Англии. В письме он просил как можно скорее помочь ему.

— Господи, это он, наверное, писал мне, — прошептал Томек.

— Я тоже так думаю, — сказал Смуга. — Во всяком случае, Нашкин поступил очень прилично. Не имея возможности задержать Збышека в Нерчинске, он выхлопотал ему ссылку в Алдан, в свою торговую факторию в Якутии. К сожалению, суровый климат повлиял на состояние здоровья парня. Говорят, он заболел… Последнее известие от него привез три месяца тому назад один из торговых агентов.

— Ах, унеси меня тайфун! Значит, у нас нет ни минуты времени, — твердо сказал боцман.

— Мы должны его спасти! — воскликнул Томек.

— Слушайте дальше, — остановил их Смуга. — Я еще ничего не сказал о самом важном. Полицейский агент, который раскрыл связи Збышека с русскими ссыльными, носит фамилию Павлов.

Боцман и Томек на момент остолбенели. Они изумленно глядели на Смугу. Первым опомнился моряк.

— Фью-фью, — присвистнул он сквозь зубы. — Это что, только однофамилец или наш добрый знакомый Павлов? Ого, в самом деле становится жарко.

— Вы не смогли узнать какие-либо подробности об этом агенте? — лихорадочно спрашивал Томек, с трудом подавляя волнение.

— А как же, кое-что узнал, — ответил Смуга. — Спустя некоторое время его перевели в Хабаровск.

— Значит, это наш Павлов! — воскликнул боцман. — Вот гад! Ничего удивительного, что, как только я его вижу, у меня руки чешутся!

— Надо как можно скорее возвращаться к отцу, — сказал Томек. — Мне кажется, мы несколько недооценили хитрость этого шпиона!

— Верно, земля у нас горит под ногами, — согласился боцман. — Собираем-ка манатки и… ходу отсюда!

— Я пойду на станцию узнать, когда уходит поезд, — сказал Томек.

— Сиди, — твердо приказал Смуга и добавил: — Я знал, что это известие выведет вас из себя, поэтому и сообщил вам его в самом конце. Мы должны сохранить хладнокровие и рассудительность. Сегодня выехать мы не можем, потому что Нашкин пригласил нас на бал, который дает в нашу честь. Приглашение вручил мне сотник Тухольский, встреченный мной по дороге в гостиницу. Нашкин хочет отблагодарить нас за поимку хунхузов.

— Чтоб его кит проглотил вместе с его балом! — выругался боцман. — Только у нас и дела, что терять время на забаву!

— Мы должны немедленно предупредить отца о том, что знает Павлов!

— Поспешишь — людей насмешишь, — охладил его пыл Смуга. — Мы не имеем права поступать необдуманно, ведь опасность угрожает не только Збышеку.

— Ваша правда! Особенно тяжелое положение у отца и боцмана, но, если полиция узнает о цели экспедиции, нам всем придется худо. Что теперь делать?

— Сегодня вечером мы пойдем на бал, — ответил Смуга. — Я уже заказал извозчика, который заедет за нами. Когда мы будем проезжать мимо вокзала, ты, Томек, скажешь, что забыл купить папирос. Остановишь извозчика и пойдешь в буфет. При случае узнаешь, когда уходит ближайший поезд на восток.

— Ловко вы это придумали! — расхохотался боцман, который уже снова повеселел. — Извозчик может быть агентом полиции, но он не догадается, что мы хотим улизнуть отсюда как можно скорее.

— Осторожность не помешает, — сказал Смуга. — В царской России полиция следит за всеми подозрительными иностранцами. Хотя я старался, чтобы никто ничего не заметил, но полиция могла разнюхать о моем знакомстве с приятелем пандита Давасармана.

— Будем дуть на холодное — не обожжемся на горячем, — слегка переиначив поговорку, сказал боцман. — А вы не боитесь, что шпики могут обыскать наши вьюки в гостинице?

Смуга утвердительно кивнул.

— Поэтому я и держал вас все время в комнате, — ответил он.