Альфред Шклярский – Томек и таинственное путешествие (страница 18)

— А это еще что за черти, скажите, пожалуйста? — спросил моряк.

— Китайские бандиты! Буквально за копейку они могут подвергнуть человека ужасным пыткам или даже убить. Еще и теперь они иногда проникают и на нашу сторону реки.

— Ого, видно, мы действительно выбрали себе хорошее место для охоты, — с иронией сказал боцман.

— Ничего не бойтесь! Я похвалил выбор места не только потому, что здесь много дичи, — успокоил боцмана Павлов. — Когда мы шли по реке, я заметил, что в нескольких верстах отсюда находится казацкая станица. Близость станицы удержит хунхузов подальше отсюда.

— Если так, то все в порядке, хотя, как вы сами убедились, нам не слишком легко плюнуть в кашу, когда мы соберемся вместе, — ответил боцман, подмигивая Томеку.

Пока шла эта беседа, «Сунгач» стал готовиться к стоянке. Подцепив свои баржи с одного бока, он подходил к берегу. В конце концов машины парохода остановились; крайняя баржа стояла почти у самого берега. Загремели цепи якорей. Выгрузка имущества экспедиции продолжалась до самого вечера, поэтому капитан Некрасов решил отправиться в дальнейший путь на рассвете. По сравнению с ценой пассажирских билетов вознаграждение, которое потребовал Некрасов, оказалось весьма скромным. Поэтому к сумме трехсот рублей, названной Некрасовым, Смуга по своей инициативе добавил сто рублей в качестве премии экипажу.

С восходом солнца звероловы проводили капитана на судно. Некрасов долго прощался с боцманом Новицким. В последний момент, когда моряк уже собирался сойти на берег, Некрасов задержал его и сказал:

— Ты, парень, мне нравишься, медведь ты такой! Прежде чем замерзнет Амур, я сделаю еще несколько рейсов вверх по реке. Если случайно вы пожелаете еще раз покататься со мной, выстрелите в воздух четыре раза подряд. Проходя мимо, я буду внимательно наблюдать за тем, что происходит на берегу…

— Прекрасно, я даже ночью узнаю эту старую калошу, — весело ответил боцман. — Вы мне тоже понравились!

Некрасов наклонился к уху боцмана и тихо добавил:

— Вы не очень доверяйте вежливости этой полицейской крысы. Правда, после идиотской провокации в Благовещенске он явно переменил фронт, но я готов держать пари, что он продолжает свои козни!

— Вы так считаете?

— Да, притом я не люблю, когда полиция вдруг становится чересчур любезной.

— Хорошо, я буду глядеть в оба глаза!

Выбрасывая из трубы снопы светящихся искр, «Сунгач» тронулся в путь. А звероловы собрались на совет, чтобы распределить обязанности. Решили, что сыновья Нучи займутся уходом за тиграми, лошадьми и приготовлением пищи; Смуга, Броль и Томек будут охотиться; Броун и Удаджалак станут набивать чучела животных и птиц; Павлов возьмет на себя общее наблюдение за безопасностью лагеря.

Такое распределение ролей должно было облегчить Смуге и его двум спутникам поездку в Нерчинск. При Павлове им надо было следить за каждым словом, а на охоте, вне лагеря, они могли свободно обсудить все детали предстоящей операции. Утром следующего дня Смуга повел свою группу вверх по берегу реки; там было множество птиц. За короткое время им удалось подстрелить несколько экземпляров, после чего они остановились отдохнуть рядом с пристанью, где кули заготавливали дрова для пароходов.

У них охотники купили свежепойманного лосося; боцман сразу же очистил рыбу, разложил костер и стал печь ее куски на камнях. Тем временем Смуга и Томек беседовали с китайцами. Вскоре Смуга заметил, что один из них, подросток, которому не было еще и двадцати лет, прямо-таки не отрывает взгляда от штуцера с оптическим прицелом, который Смуга прислонил к дереву.

— Я вижу, тебе нравится мое ружье, — обратился Смуга к юноше. — Из этого штуцера легко можно попасть в цель, находящуюся на противоположном берегу реки. Вот, пожалуйста, посмотри!

С этими словами Смуга прицелился из ружья. Юноша старался заглянуть в прицел. Прижмурил один глаз. Затаив дыхание, он смотрел на далекий горный хребет, видневшийся на противоположном берегу Амура.

— Ах, какое ружье, — шепнул он на русско-китайском жаргоне. — Если бы у нас было такое ружье, то мой старик-отец охотился бы до сих пор, а хунхузы не отважились бы подойти к нашей фанзе[45].

— Разве бандиты часто на вас нападают? — спросил Смуга.

Китаец пугливо взглянул на путешественника и опустил голову.

— Теперь приходят реже… Им уже нечем поживиться, потому что мы лишены всего… — тихо ответил он.

По просьбе Томека он рассказал печальную историю своей семьи.

Они жили на маньчжурском берегу Амура, в деревушке, расположенной у подножия гор, поросших густым лесом. Мать с помощью детей засевала небольшое поле, а отец охотился на антилоп, соболей, лисиц и белок. Отец был отважным охотником; он не боялся даже снежных барсов[46], которые зимой сходили с отдаленных вершин Средней Азии. Однажды они заметили, что вблизи их дома обосновалась банда хунхузов. С тех пор бандиты стали нападать на деревушку и безжалостно грабить жителей. Хунхузы оставляли им лишь столько продуктов, чтобы они не умерли с голода.

— Однажды мой отец пошел проверить ловушки, поставленные на белок, а хунхузы как раз в это время появились в деревушке, — говорил юноша. — Они были взбешены поражением, которое потерпели в битве с казаками на русском берегу. Хунхузы забрали почти все продовольствие и потребовали от жителей выделить десятерых молодых мужчин, которые должны были заменить убитых членов банды. Никто не хотел идти к ним, и в отместку за это бандиты стали жечь фанзы и убивать жителей. В отчаянии крестьяне бросились на хунхузов. Только немногие из безоружных крестьян спасли свою жизнь.

Юноша замолчал. Потом продолжил еще тише:

— Мне было тогда всего семь лет… Я видел, как хунхузы убивали мою мать, братьев и сестер… От ужаса я потерял сознание; благодаря этому мне удалось избежать смерти. Вернувшись домой, отец нашел меня в бессознательном состоянии. Он похоронил убитых рядом с фанзой. Теперь он уже не может охотиться, как прежде. От слез он почти потерял зрение. Мы живем на деньги, которые я получаю за работу на вырубке леса.

— А что произошло с хунхузами? Вы не пытались отомстить им? — взволнованно спросил Томек.

— Почти все мужчины погибли, и некому было мстить, — ответил китаец. — Потом пришла другая банда хунхузов, они передрались между собой. Одни уходят, другие приходят!

Юноша наклонился к Томеку и шепотом добавил:

— Я откладываю часть из каждой получки, и когда зажигаю лампаду у домашнего алтаря, то всегда говорю матери, братьям и сестрам, сколько уже отложил на покупку винтовки…

— Много ли тебе еще не хватает? — спросил Смуга.

— Винтовка стоит дорого, а отцу нужна еда. Но через несколько лет я куплю винтовку!

— Ты, парень, молодец, — похвалил Смуга. — А ты можешь выследить дичь?

— Конечно! Отец меня научил!

— Может быть, ты поможешь нам выследить снежного барса? — предложил он.

— Когда я несколько дней тому назад был дома, отец мне говорил, что вблизи бродит барс. Он похитил нашего поросенка.

— Хочешь ли помочь нам поймать его? — настаивал Смуга.

— Да, но вам придется пойти со мной на китайский берег. Мы живем вверх по реке на расстоянии суток пути.

— Послушай, парень, если ты выследишь для нас ирбиса, я дам тебе хорошую винтовку. Согласен?

Юноша недоверчиво посмотрел на путешественника.

— Ну как? Хочешь получить винтовку?

Искорки радости в глазах молодого китайца были достаточным ответом. Смуга потрепал его по плечу и сказал:

— Приходи в наш лагерь денька через два. Он находится вниз по реке, не больше часа отсюда. Скажи, что ищешь охотника, который хочет поймать снежного барса.

— Хорошо, я приду и скажу, — согласился китаец. — Но что будет, если ирбис уже ушел из наших краев?

Смуга смерил юношу испытующим взглядом и ответил:

— Если не будет барса, ты все равно получишь винтовку. Однако в лагере ты обязательно уверяй всех, что приведешь нас к логову ирбиса. А как нам переправиться на противоположный берег реки?

— На пароме, — ответил китаец.

— Можно ли на этом пароме разместить нескольких человек и лошадей?

— Да, на нем можно перевезти даже телегу!

— Значит, помни! Ты должен прийти через два дня!

Вильмовский осторожно высунул голову из палатки и осмотрелся вокруг. Еще стояла глухая ночь. Нучи, покуривая короткую трубочку, бодрствовал у костра. Рядом с ним, на земле, лежали черные собаки. В бледном свете луны виднелись контуры палаток и телег. В лагере царила ночная тишина, только с той стороны, где стояли клетки с тиграми, доносилось отрывистое рычание, которое сливалось с плеском волн широкого Амура.

По земле стелился легкий туман…

Вильмовский долго прислушивался, потом исчез в глубине палатки. Задумчиво посмотрел на спящих друзей. Боцман спал, удобно растянувшись на походной кровати. Его широкая выпуклая грудь мерно вздымалась; время от времени он всхрапывал. Томек, пожалуй, тоже спал; он лежал без движения, повернувшись лицом к стене. Смуга все еще старательно увязывал вьюки. Вот он откинул рукой прядь волос, упавшую ему на лоб, и присел на связанном тюке. Достал табак из кармана кожаной куртки. Попыхивая трубкой, наблюдал за встревоженным Вильмовским. Через некоторое время Смуга тихо сказал:

— Анджей, ты бы соснул хоть немного до рассвета.

Вильмовский тяжело вздохнул и ответил: