Альфред Нокс – Вместе с русской армией. Дневник военного атташе. 1914–1917 (страница 2)

В мирное время территория империи была поделена на 12 военных округов, каждым из которых руководил командующий: Петроградский, Вильненский, Варшавский, Киевский, Одесский, Московский, Казанский, Кавказский, Туркестанский, Омский, Иркутский и Приамурский.

Всего в армии было 37 армейских корпусов: гвардейский, гренадерский, I–XXV линейные, I–III Кавказские, I и II Туркестанские, а также I–V Сибирские.

Количество пехотных дивизий достигало 70: три гвардейские, четыре гренадерские, 52 линейные и 11 сибирских стрелковых.

Помимо этого, в армии было 18 стрелковых бригад: одна гвардейская, пять европейских, четыре финских, две кавказские и шесть туркестанских.

Сюда следует добавить 24 кавалерийских и казачьих дивизии, а также 11 отдельных кавалерийских и казачьих бригад.

Обычно в составе армейского корпуса было две пехотные дивизии, один дивизион (в составе шести батарей) легких гаубиц с гаубичным парком и саперный батальон (три саперные роты и две роты телеграфистов).

В состав пехотной дивизии обычно входили четыре полка четырехбатальонного состава, бригада полевой артиллерии в составе трех батарей по восемь орудий в каждой, а также артиллерийская парковая бригада.

Стрелковая бригада включала в себя четыре стрелковых полка двухбатальонного состава, стрелково-артиллерийский дивизион из трех полевых батарей по восемь орудий и стрелково-артиллерийский парк.

В составе регулярной кавалерийской дивизии было четыре полка по шесть эскадронов в каждом. Они были сведены в две бригады, первая из которых состояла из драгунского и уланского полков, а вторая – из гусарского и казачьего полков.

По плану мобилизации были сформированы 35 пехотных дивизий резерва, номера которых были с 53-й по 84-ю, а также с 12-й по 14-ю сибирскую. Штатная структура резервных дивизий была идентична штатам регулярных соединений. Каждый из четырех пехотных полков резервной дивизии был сформирован за счет личного состава из резерва, который дополнял имеющийся там штат из 22 кадровых офицеров и 400 лиц рядового состава срочной службы, призванного из полков первой линии, на базе которых формировались резервные дивизии.

Определенное количество дополнительных казачьих дивизий было сформировано с началом мобилизации, формирование остальных завершили позднее.

Таким образом, Россия вступила в войну, имея в составе своей армии 114 пехотных и примерно 36 кавалерийских дивизий.

Разумеется, выставить 114 дивизий для этой страны было относительно легко, по сравнению с той же Германией или Францией. Достаточно сказать, что в январе 1910 г. мужское население России достигло цифры 81 980 600 человек, из которых примерно 74 262 600 были годны для несения военной службы.

Ниже приведено оценочное количество мужчин, которые подлежали мобилизации:

По мобилизации призыву подлежал весь личный состав регулярной армии, резерв и казачество. Начинался частичный призыв первой очереди ополчения. Из этих примерно пяти миллионов потенциальных солдат лишь примерно три с половиной миллиона могли рассчитывать на место в боевых частях. Остальные назначались на службу на линиях коммуникаций, в госпиталях, на складах вооружений, в обоз и запасные батальоны.

Планами мобилизации предусматривалось создание 192 запасных батальонов. Из них 16 предназначались для пополнения исключительно гвардейских полков. Остальные не имели четкого адресного предназначения, и личный состав оттуда по требованию мобилизационного отдела Главного управления Генерального штаба мог быть направлен для пополнения любой фронтовой части.

Офицерскими кадрами запасные батальоны комплектовались за счет некоторых заранее назначенных частей первой линии. Так, некоторые полки направляли туда по 10 офицеров: командира батальона, батальонного адъютанта и восемь командиров ротного звена. В ротах запасного батальона обучали по 250 призывников для последующей отправки на фронт по мере необходимости. Уровень потерь значительно превысил все расчеты Генерального штаба, и в 1915 г. было принято решение об отправке на фронт даже частично обученных новобранцев. Сложные климатические условия, а также недостаток казарменных помещений, большинство из которых располагалось в центрах крупных городов, а также плохая подготовка инструкторского состава обусловливали низкое качество подготовки новобранцев. Здесь же действовали и такие негативные факторы, как отсутствие мест для расквартирования войск близ линии фронта и низкая пропускная способность российских железных дорог, что не позволяло вовремя восполнять потери в боевых частях.

На вооружении русской пехоты и кавалерии состояла трехлинейная винтовка образца 1891 г. Несмотря на свой довольно значительный вес (4,5 кг со штыком), это оружие показало себя как достаточно простое и надежное и хорошо прошло проверку войной. В самом начале войны винтовка проходила испытание на использование патрона с новой остроконечной пулей.

Пехотный полк в составе четырех батальонов, стрелковый полк двухбатальонного состава и кавалерийская дивизия из 24 эскадронов имели в своем составе пулеметный взвод, на вооружении которого состояли восемь пулеметов «максим».

Насыщенность войск артиллерией была недостаточной. В составе обычной пехотной дивизии имелась артиллерийская бригада из шести батарей по восемь трехдюймовых[1] пушек. В большинстве случаев это была модель 1902 г. со стальным щитом и панорамным прицелом, но в некоторых частях еще состояли на вооружении системы 1900 г. В каждой кавалерийской дивизии имелась конная артиллерийская батарея в составе двух батарей по шесть орудий тех же трехдюймовок выпуска 1902 г. Как полевые, так и конные батареи для перевозки одного орудия использовали по две повозки. Таким образом, это орудие явно нельзя было быстро изготовить к стрельбе, и кроме того, оно было слишком тяжелым для действий в составе кавалерии.

Горные батареи, которые сменили батареи полевой артиллерии в некоторых частях в Финляндии, Киевском, Кавказском, Туркестанском и Сибирском военных округах, вооружались либо 2,95-дм орудиями Шнайдера – Данглиса образца 1909 г., либо более старыми трехдюймовыми горными пушками образца 1904 г. Оба орудия можно было транспортировать на буксире либо перевозить на вьючных животных.

В составе каждого армейского корпуса имелся дивизион легких гаубиц в составе двух батарей по шесть 122-мм гаубиц конструкции Круппа образца 1909 г.

Русская армия была единственной, в составе которой было семь дивизионов тяжелой полевой артиллерии. В каждом дивизионе было по две батареи, вооруженные четырьмя 152-мм гаубицами образца 1910 г., и одна батарея, на вооружении которой имелось четыре 107-мм пушки. По плану мобилизации, количество таких дивизионов должно было утроиться, то есть всего в составе русской армии должно было насчитываться 63 батареи тяжелой артиллерии. На самом же деле многие из вновь сформированных дивизионов не имели достаточно мощного вооружения.

Суммируя сказанное выше, следует отметить, что на все 114 дивизий русской армии (по 14 тыс. штыков в каждой) приходилось всего по 48 полевых орудий. Кроме того, русскую армию прикрывали 75 батарей (450 орудий) легких гаубиц корпусного звена и 21 батарея (84 орудия) более современных тяжелых орудий армейской артиллерии. Иными словами, на 1000 штыков приходилось всего по 3–4 полевые пушки, 28 легких гаубиц и 0,5 так называемых тяжелых полевых орудий.

Весной 1914 г. было принято решение начать реорганизацию в армии, в частности увеличить в ней количество артиллерии. В таблице ниже приводится реально существующая организация артиллерии в обычном армейском корпусе и предложения по ее усовершенствованию.

Боекомплект полевых орудий составлял 1 тыс. снарядов. Как и в Англии и во Франции, большого запаса снарядов предусмотрено не было, так как в мирное время они не использовались в таком количестве, а накапливать опасный груз никто не желал. С точки зрения экономики это было более критичным для России, поскольку ее заводы могли обеспечить лишь относительно небольшой выпуск военной продукции и, следовательно, в случае крайней необходимости на них невозможно было в короткие сроки развернуть производство значительного количества артиллерийских снарядов. Однако такая структура русской экономики была вполне объяснимой, поскольку в этой стране требовалось большее количество средств использовать на внутреннее развитие. В Генеральном штабе России не предполагали, как и в прочих странах, что война будет затяжной.

В России не было таких мощных дирижаблей, как немецкие цеппелины. К началу войны здесь имелось пять современных машин второго класса и еще десять дирижаблей меньших размеров, ни один из которых с военной точки зрения не представлял собой никакой ценности. За всю войну не было ничего слышно об использовании русской стороной боевых дирижаблей.

В стране имелось 320 аэропланов и примерно такое же количество подготовленных пилотов для них. Большой четырехмоторный аэроплан, позже изобретенный И. Сикорским и названный «Ильей Муромцем», вызвал настоящий бум в прессе. Результаты испытаний этой машины оказались не вполне удовлетворительны, но весной 1914 г. было дано указание построить к осени того же года 10 единиц этой техники. На вооружении армии стояло несколько типов самолетов более легких классов. При этом, если в 1912 г. власти явно отдавали предпочтение «Ньюпортам», в 1913 г. вслед за ними стали закупать и «Фарманы», и «Моран-Солнье», и «Депердюссены». В 1913 г. было принято решение сделать заказ на поставку в армию в течение трех лет с 1914 по 1916 г. 1000 единиц авиационной техники, из которых 400 должны были поступить на вооружение с различных предприятий России уже к осени 1914 г.