Альфред Хичкок – Могильщик (страница 70)

После этого в комнате наступило молчание. Затем Эд Карсон посмотрел на Селину Харпер. Невзрачная, худая и сгорбленная, она не спускала глаз со своего мужа и то и дело поправляла квадратные очки в стальной оправе.

— Все именно так и было, миссис Харпер? — спросил Карсон.

Она скромно кивнула:

— Да, сэр. Джесс повалил его, а я вызвала полицию.

Оставались еще кое-какие детали. Затем шериф отпустил свидетелей. Джесс Харпер явно торопился уйти.

— Еще час можно поработать, — сказал он, пуская клубы дыма и направляясь к двери. — В субботу вечером самая торговля. Пошли, Селина.

Его жена поплелась следом. На секунду она повернулась и кивнула застенчиво всем нам, включая и подозреваемого, затем исчезла за дверью.

Подозреваемый Рой Фальк сказал тихо:

— Мошет, вам и вще равно, но эта шенщина меня огрела шваброй по башке. А потом по руке. Выбила у меня пиштолет. Только тогда этот ее муш наброщилщя на меня.

Фальк поднял скованные руки и вытер вспотевший лоб. Вечер выдался жаркий, душный. Старый вентилятор под потолком еле двигался, перемалывая липкий воздух. Я смотрел на Фалька и не верил, что такой замухрышка способен на вооруженное ограбление. Но сомневаться не приходилось — он совершил не одну дюжину дерзких нападений за последние два месяца. Наконец-то мы его поймали.

Он тоже посмотрел на меня своими светлыми голубыми глазенками, улыбнулся беззубым ртом и сказал:

— А ваш я шнаю, мищтер Гейтщ, вы окрушной прокурор, и вы долшны меня выпущтить отщюда. Вще равно мне пора вешатьщя. Ещли эта шопля на палочке шмогла шо мной шправиться, то что мне еще делать?

Шериф Эд Карсон сказал:

— Интересно, как тебе удавалось так долго бегать от нас и так ловко скрываться после каждого ограбления?

Вместо ответа Фальк поднял руки и дернул себя за волосы. Он сорвал с головы седой растрепанный куст. Это был парик! Под париком голова была гладкая и круглая как яйцо, только две волосинки топорщились над ушами.

Фальк был лысый. Он бросил парик шерифу на стол, затем вытащил из нагрудного кармана какой-то маленький предмет и быстро сунул себе в рот. Он широко улыбнулся нам — теперь у него был полный рот превосходных белых зубов. Перед нами сидел совершенно незнакомый человек... и, однако, где-то я его видел!

— Конечно! — кивнул он. — Вы все меня знаете. Я работаю в кафе, тут рядом, на углу. — Он смущенно покашлял. — Вы, шериф, и вы, мистер Гейтс, вы съели тонну моих гамбургеров.

Карсон простонал и чуть не свалился со стула.

Помощник шерифа Бак Маллинз фыркнул:

— Ну жди теперь, когда эта история появится в газете!

Редактор местной газеты не пылал любовью к полиции.

Я вздрогнул, представив, что нас ждет с шерифом Карсоном.

Мы задали Фальку еще несколько вопросов. Он полностью признался в совершенных преступлениях. Про некоторые его «подвиги» мы даже и не знали, например, про налеты на бензоколонки в соседнем штате.

Шериф развел руками.

— Чувствую, тут наберется на целый роман, — сказал он. — Бак, уведи его пока, а завтра мы продолжим эту интереснейшую беседу.

Фальк встал, кивнул нам приветливо и вышел в сопровождении огромного полицейского.

Я вздохнул:

— Да, влипли мы...

Шериф криво усмехнулся:

— Подожди, что еще будет завтра, когда откроешь газету.

В коридоре пробухали шаги, и Бак, шатаясь, вошел в

комнату. Он потирал шею.

— Шериф! — крикнул он. — Этот коротышка удрал от меня!

Я подумал, что он шутит. Он опустил руку, и я увидел у него на шее большой синяк, прямо под правым ухом. В глазах — слезы, и кобура болтается пустая.

Карсон подпрыгнул.

— Что случилось?

— Мы вышли на улицу. Он спросил: «Что это?» И показал рукой. Я посмотрел — ив следующий момент лежал на земле. Он ударил меня своими наручниками. Забрал мой пистолет и смылся.

— Куда он побежал? — спросил я.

Маллинз покачал головой.

— Не знаю. Я был в отключке минуту или две. Слышал, что он побежал, а куда...

Карсон выругался смачно.

— Это моя вина, — сказал он затем. — Сижу тут как дурак!

— Он всех нас провел, — успокоил я его. — Но мы его обязательно поймаем, он не мог далеко уйти, прошло всего две минуты.

Пока шериф поднимал на ноги всю полицию города, помощник Эвери достал ключи, отомкнул пирамиду и раздал нам автоматы с полными обоймами. Затем мы вчетвером покинули офис, спустились по лестнице на первый этаж и вышли во двор. Напротив было здание тюрьмы, а с двух сторон — высокий забор. Преступник, очевидно, выбежал за ворота.

— Не забывайте, у него пистолет, — сказал Карсон.

Затем мы разделились, чтобы проверить каждый угол

двора, на тот случай, если Фальк притаился где-то здесь в темноте.

Я вышел за ворота и остановился на углу ярко освещенной улицы, оживленной в этот летний вечер. Подул свежий ветерок, я прислонил автомат к стволу дерева и закурил.

Мимо пролетела полицейская машина. Раздался скрежет тормозов, и машина резко подала назад. Из машины раздался грубый голос:

— Черт! Да это же наш прокурор! — И громче: — Еще не нашли его, мистер Гейтс?

Я покачал отрицательно головой.

— Ну, в наручниках он долго не побегает, — заверил меня патрульный.

Машина поехала дальше. Да, Фальк был скован, но вряд ли наручники помешают ему держать пистолет и вести прицельную стрельбу. Я надеялся, что его быстро поймают, быстрее, чем он убьет кого-нибудь, например меня.

Взяв автомат, я пошел обратно к зданию, где размещался офис шерифа. В офисе никого не было, но Эд Карсон вошел почти следом за мной. В поисках сбежавшего преступника ему повезло не больше, чем мне. Помощники шерифа еще не вернулись.

Карсон сел за телефон. Никаких обнадеживающих новостей. К поискам подключилась также и дорожная полиция, но пока все безрезультатно.

Наконец Карсон положил трубку и тяжело вздохнул. Затем он со всей силы стукнул кулаком по столу.

— И тут ты прав, — сказал я. — На сто процентов.

Было девять часов. Фальк был в бегах пятнадцать минут.

Куда он мог деться? В центре города, да еще в наручниках.

Хорошо, что у Фалька не было ключа. Он обыскал Бака Маллинза, но ключ от наручников не нашел. Бак по привычке положил ключ за ленту своей шляпы.

Зазвонил телефон, и Карсон схватил трубку. На его лице было написано ожидание, затем оно вновь приняло огорченное выражение.

— Нет! — рявкнул он. — Мне нечего сказать по этому поводу. Думаю, вы сами придумаете, у вас это всегда хорошо получалось.

Он с грохотом бросил трубку.

— Джеремая Уолтон? — спросил я.

— Кто же еще, — кивнул он. — Сукин сын чуть не лопается от радости.