Альфред Хичкок – Могильщик (страница 46)
— Дикий Билл ходит в обычный магазин? — спросил Роджер. — Вылезает из своей пещеры и прямиком в магазин Смита?
— Утром каждую субботу, — кивнул Ред.
— Хотел бы я посмотреть, — сказал Роджер.
— Когда у нас суббота? — спросил Чарли.
— Завтра, — ответил Фред Лайенс. Единственный из нас он даже летом на каникулах вел счет времени.
На следующее утро мы прохаживались перед магазином Смита, стараясь не очень привлекать к себе внимание. В этом же доме была и почта, которую доставляли обычно в девять. Почту разгружал старик — ему наверняка было лет сорок. Лысый, только космы седых волос на висках. Борода чуть не до пояса. Воротник рубашки расстегнут, шея морщинистая, на руке татуировка. Все признаки того самого Дикого Билла.
— Это он? — вытаращил глаза Фред Лайенс.
Ред Дейси довольный кивнул.
— Ух ты... — прошептал Чарли.
А Дикий Билл свирепо сверкнул на нас зеленым стеклянным глазом, похлопал свою старую клячу и вошел в магазин Смита.
Помню, я еще подумал, почему он любит лошадей и не любит детей? И другая мысль — где пещерный житель может держать лошадь? И такую большую повозку?
— Я достану хороший крепкий канат, — сказал Роджер.
— Правильно, — кивнул Остин.
— Зачем? — спросил Ред.
— Хочу спуститься и посмотреть на эту чертову пещеру, — сказал Роджер, — сомневаюсь только, что я вообще ее там найду.
— Ты ее найдешь обязательно, — заверил его Ред.
— А может, я найду кое-что другое, — отозвался Роджер.
— Например? — спросил Ред.
— Правду, — ответил Роджер.
— Да? — Ред помрачнел от злости. — Много ты знаешь! И кроме того, где ты, интересно, достанешь канат? Он дорого стоит.
— У меня есть два доллара, я сэкономил, — сказал Роджер, повернулся и ушел с гордо поднятой головой, как победитель в этом споре.
Мы еще покрутились вокруг магазина. Оттуда скоро вышел Дикий Билл с небольшими пакетами. Он поискал на земле у крыльца и нашел несколько окурков, сунул их в карман куртки. Затем он сел в скрипучую повозку и хлестнул лошадь, а мы бросились врассыпную в ужасе от того, что только что видели так близко, можно сказать, самого дьявола.
А вечером у подножия Хай-Ридж нашли тело Роджера. У него не было ни одного шанса выжить, падая с такой высоты. Все кости были переломаны. Полиция расспрашивала всех, даже меня и Чарли. Полицейские улыбались, когда слышали от нас рассказы о Диком Билле. В конце концов смерть Роджера признали случайной — оборвалась веревка, на которой он пытался спуститься со скалы.
Но нас не обманешь. Мы знали, что Роджер ни за что бы не купил на свои с трудом сэкономленные два доллара плохую веревку.
Недели через две мы с отцом проходили утром мимо магазина Смита. В это время на своей повозке подъехал Дикий Билл.
— Вот он, пап, — прошептал я, — тот, о котором я тебе рассказывал.
— Этот? — удивился отец. — Это Джим Панч.
— Это Дикий Билл! Он убил Роджера.
Отец нахмурился.
— Прекрати немедленно, — сказал он. — Этого человека зовут Джим Панч. Он живет со своей больной матерью в Палмерстоне. Немного чудной, но и мухи не обидит.
— Он живет в пещере на Хай-Ридж, — настаивал я.
— Он живет в лачуге на ферме в Палмерстоне, — повторил отец.
— Но ведь кто-то перерезал веревку. Она была новая. Она не могла сама порваться.
— Ты помнишь, что сказали полицейские? Веревка перетерлась об острый камень.
Да, так они сказали тридцать лет назад. Я не поверил тогда, интуитивно я чувствовал, что в этой истории еще не поставлена точка.
Расследование обстоятельств смерти мисс Райман убедило меня в том, что я был прав. Микроскопический анализ нейлоновой веревки, обвязанной вокруг ее талии, показал, что веревка была перерезана острым ножом.
Первые подозрения в том, что мисс Райман не погибла случайно, а ее убили, появились, согласно газетной версии, когда ее жених Леонард Халл, работавший вместе с ней в адвокатской конторе в Нью-Йорке, сам пришел в полицию и рассказал ужасающую историю дикой страсти и ревности.
Мисс Райман работала секретаршей у старшего из партнеров компании У.Р. Дейси, который так влюбился в девушку, что не хотел прислушаться к голосу разума, хотя был женат и имел детей. Узнав, что мисс Райман обручилась с мистером Халлом, Дейси пришел в ярость. Но через несколько дней он, сделав вид, что примирился с неизбежным и чтобы оправдать себя в их глазах, пригласил жениха и невесту провести вместе с ним отпуск в Швейцарских Альпах. Для Халла все удовольствие кончилось сломанной лодыжкой. В тот роковой день он не смог пойти в горы.
— Я лежал в гипсе, когда Мириам и Билл решили покорять эту чертову вершину, — рассказывал он. — Мы собирались лететь в Париж на следующее утро. Я хорошо знал Билла и его волчий характер, и я не должен был отпускать ее...
У.Р. Дейси. Уильям... Билл. Только сейчас до меня дошло, что так звали Реда.
Джон Минендел сорвал с себя пижаму и обернул ее вокруг руки. Он проковылял до туалетного столика жены и, размахнувшись посильнее, саданул по зеркалу. Затем он сел на банкетку, обтянутую шелком и простроченную золотыми нитками. Он положил руки на разбитое стекло, усыпавшее разные баночки с кремами, склонил голову так, что осколки впились в губы.
В таком положении его и нашли час спустя. У него был очень здоровый цвет лица, ярко-красный, почти пунцовый, какой бывает от угара. Он уже не дышал.
Решили, что, спасаясь от удушья, в полуобморочном состоянии, он хотел разбить стекло и спутал окно с зеркалом.
Первый муж Пегги, Тед Клайберг, погиб три года назад почти при таких же обстоятельствах. Только Тед подпалил себя действительно сам, он курил ночью в постели и, уснув, выронил горящую сигарету.
Пегги получила причитающуюся ей страховку, взяла, что смогла, из мебели, выбила еще небольшой процент по закладным и махнула в Нью-Йорк. По неосторожности она вложила все деньги в маленький бутик в Гринич-Виллидже. Дело с самого начала не пошло. Мода вообще изменчива, а в этом городе особенно. Через несколько месяцев всю продукцию можно было спокойно выкинуть. Пока бутик искал новый стиль, Пегги разорилась.
Но тут в нее влюбился Джон Минендел.
Ему было сорок пять, а Пегги — двадцать восемь. Он был владельцем билдинга, в котором размещался ее модный бутик. А еще у Джона было много других билдингов по всему городу. Он был лысый и толстый. Он много курил и сильно кашлял. Любил выпить. Но Пегги все равно вышла за него замуж.
Джон купил ей шикарный новый автомобиль. Джон купил ей виллу с тремя спальнями и множеством комнат за тридцать девять тысяч долларов в Хантингтоне, на Лонг-Айленде. Джон хотел, чтобы в этих спальнях раздавались детские голоса. Но Пегги не разделяла его восторгов по этому поводу, и Джон запил больше прежнего.
Пегги терпела целый год. Затем она стала чаще встречаться с младшим братом Джона. Раз или два в неделю она улучала момент, а каждое третье свидание обязательно заканчивалось в спальне у Дэнни.
Дэнни было тридцать пять. Он был совсем не похож на своего брата. Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, такой красавец! Высокий, широкоплечий, кудрявый, черноволосый, с белоснежной неотразимой улыбкой. Своего брата Джона он терпеть не мог.
— Я его ненавижу, — сказала Пегги однажды ночью.
— Почему же ты вышла за него замуж?
— Деньги. Модный бизнес у меня не получился. Все деньги спустила, и что мне оставалось делать?
— Надо было поджечь магазин и получить страховку. Ведь твой бутик был застрахован, как и все в этом мире. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Я уже пережила один пожар.
— М-мг... Поджог дело тонкое, непростое. В каждой компании есть эксперты, профессионалы, они поджог вычисляют моментально, их трудно провести. Химический анализ, спектроскопия, и все такое прочее...
Пегги обвила его крепкую шею руками и прильнула к нему всем телом.
— Милый, а если бы он умер, ты бы женился на мне?
Дэнни поцеловал ее нежно.
— Угу... Он что, собрался помирать? Может, у него сердечко прихватило?
— Как это было бы чудесно, правда? Мы бы тогда все время были вместе. И деньги были бы наши.
— Угу...
— Дэнни, ты согласен?
— На что согласен?