Альфред Хейдок – Радуга чудес (страница 34)

Женщина уже заканчивала одевание, когда, наконец, брату капитана удалось стряхнуть с себя странное оцепенение. Какая-то неведомая сила, какое-то наваждение заставляли его молча и отрешенно сидеть и бесстрастно смотреть на происходящее. Ему как будто удалось стряхнуть с себя дурман чужого воздействия. Дурман этот появлялся и раньше — во время перекура и отдыха на лужайке. И лишь теперь ему удалось преодолеть эту гнетущую силу.

Все сидели как в полузабытьи. В полусонном состоянии находилась и женщина. Один только «жук», как маг и волшебник, сидел в своем углу с ярко горящими неведомой силой глазами. Это его воля господствовала и владела сознанием присутствующих здесь людей. Это его злой гений продиктовал роль и поведение каждому, следил и направлял действия всех находящихся в камере. «Жук» сразу заметил, что брат капитана освободился от его контроля, потому тихо и угрожающе прошипел: «Не мешай мне». Брат капитана, напуганный происходящим, но и окрыленный победой над неведомыми силами, так же тихо и твердо ответил: «Перестань издеваться над людьми». Гневно сверкнули глаза «жука». Опять он потребовал не мешать ему. Добавил, что вынужден тратить энергии на него больше, чем на кого другого, что уже давно заметил его стремление к неподчинению. Пригрозил в случае неповиновения разделаться с ним: и не такие орешки раскалывал. Брат капитана продолжал стоять на своем: «Прекрати издеваться над людьми!»

Видимо, полемика отняла много сил и внимания у «жука». Ослаб его контроль. И один за другим стали «пробуждаться» и «приходить в себя» сидящие вдоль стен. «Пробудилась» и женщина. Обнаружив себя в кругу мужчин, да еще полураздетой, она подняла крик. Подбежав к двери, стала истошно колотить руками и ногами, призывая на помощь. В камере поднялся гвалт. Прибежал милиционер. Не понимая, откуда появилась в мужской камере полураздетая и обезумевшая женщина, он быстро вывел ее и водворил на свое место. Всеобщее недоумение было характерным состоянием. Так толком никто и ничего не понял. Все было настолько необычно, непривычно и удивительно. Догадывались о какой-то роли в этой истории «жука», вспоминали другие случаи, но так ни к чему и не пришли в своих куцых умозаключениях. Внешне спокойным оставался только «жук», изредка метавший злые «молнии» в сторону брата капитана.

Того охватило беспокойство. Ему вспомнились угрозы «жука». Злые, пронизывающие насквозь взгляды его возбуждали страх в крепком и сильном мужчине. Он уже не чувствовал себя победителем злой воли, страх за себя заползал в душу.

«Вдруг придушит, когда спать ляжем? От этого типа все что угодно ожидать можно». Брат капитана вызвал милиционера, высказал ему свои опасения и просил перевести в другую камеру. Милиционер согласился. Одна камера была пустой, в нее и поместили брата капитана.

В этот вечер ему долго не спалось. Невыносимая тоска навалилась на него своей тяжестью. Гнетущее состояние тяжким бременем легло на сердце. Появились мысли о безысходности, никчемности и глупости самой жизни. «Для чего? Ну, скажи, для чего ты живешь?» — постоянно сверлило у него в голове. Наконец как спасительное решение, как выход из тупика пронеслась мысль «покончить с собой». Сразу же хороводом завертелось в голове: «Повеситься? Нет, не на чем. Вскрыть вены? Нечем». И опять как спасительная ласточка, указывающая выход из тупика, прилетела мысль «надо размозжить себе голову о кирпичный угол стены». Так и сделал. Первый удар был робкий, несильный и неумелый. Скорее, поцарапался, нежели рассек лоб. Боли не почувствовал, появилась злоба на себя и свое неумение. Вид крови, отертой рукой со лба, опьянил.

Второй раз ударился расчетливо, ближе к виску и со всего маху, надеясь тут же умереть. Но опять остался в сознании, хоть в этот раз кровь хлынула ручьем. Боль, по-прежнему, не чувствовалась.

Появилось остервенение от неумения свести счеты с жизнью. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не милиционер, пришедший проверить заключенных. Странное происшествие с женщиной в мужской камере взывало к бдительности. И окровавленный заключенный с бешеным взглядом в глазах был заключительным аккордом в тот суматошный день.

Несмотря на поздний час, брата капитана доставили в тюремный госпиталь. Рана на лбу зажила довольно быстро. Не так быстро восстановилась деятельность психики. Врачи установили сильную психическую перегрузку. Поддавшись настоятельным просьбам жены и родственников, домой больного выписали несколько раньше, справедливо считая, что домашний психологический климат будет быстрее способствовать выздоровлению. Врачебный контроль продолжался до полного выздоровления.

Причина возникновения столь сильной психической перегрузки с мотивацией самоубийства, как и подлинная причина других странных случаев, происшедших в тюремной камере, осталась невыясненной. В памяти участников события остались лишь как очень странные. О странных случаях у нас много не говорят, да им до конца и не верят. Очень уж все необычно. Хоть и соглашаемся с рассуждениями о больших возможностях человеческой психики, но какие куцые и хилые наши представления о ней. Возможности психики сейчас изучаются наукой, но как часто ставятся под сомнение факты необычных проявлений ее, скептическое отношение считается при этом уместным и даже полезным. Поэтому сейчас мало кто сможет себе представить или хотя бы согласиться с тем, что описанный случай связан с одним из феноменов концентрации мысли.

Так же, как хорошо тренированный штангист значительно отличается от всех нетренированных, так и психически тренированный, интуитивно нашедший законы совершенствования психики, выгодно отличается от психически нетренированного. В то же время психическая сила, как и физическая, в зависимости от цели может принести людям пользу или вред. Так во всей непреклонности встает вопрос нравственного развития и овладения силами психики на благо обществу.

В конце беседы капитан С. добавил, что о причинах появления брата в госпитале ему удалось узнать от врачей. Те схематично рассказали о происшедших событиях в камере. Дома брат изложил подробно все свои переживания. Капитану верилось и не верилось. Обычно неразговорчивый брат его вспоминал и уточнял все детали своих ощущений. Видно было, что события его волнуют чрезвычайно.

Сопоставлял капитан и сравнивал услышанное дома и в госпитале. Все сходилось. И на лбу брата резко и красноречиво проступал большой багровый шрам.

… Помещая «Черного мага в тюрьме» в мою «Радугу чудес», считаю необходимым указать на научную ценность этого сообщения, сделанного Вл. Рожковым. Описанные в нем проявления психической энергии черного мага подходят под рубрику «массового гипноза».

Но что такое гипноз, как не проявление скрытой в человеке духовной энергии, границ проявления которой мы не знаем.

Степень проявления этой гигантской мощи зависит от способности данного человека, который может обратить эту мощь на Добро и Зло. Обладатель психотехники такой мощи легко может заставить другого человека переживать самые различные состояния души — радости и горя — и легко может толкнуть на самоубийство.

За такими примерами отсылаю читателя к психическим опытам барона Дю Поте, изложенным в книге «Опыты животного магнетизма» (перевод с французского, С.-Петербург, 1980 г.).

Сообщение В. Рожкова является очень поучительным еще и с другой стороны. Часто мы слышим упреки в адрес лиц, обладающих высокими сокровенными знаниями, в том, что они эгоистично сохраняют эти знания только для себя и не делятся ими с широкими массами. В частности, такие обвинения бросались и в адрес Великих Учителей Шамбалы. Содержание «Черного мага…» дает исчерпывающий ответ таким обвинителям, ясно демонстрирует, во что обращаются Высокие Знания, попавшие в недостойные руки безнравственного эгоиста, наслаждающегося своим превосходством над другими, извлекающего из этого садистскую радость.

Вот причина, почему Высокие Знания не даются широким массам.

Кто стоял за дверью?

В тот зимний день нас в квартире всего трое: я, Л. И. и гость из Москвы.[35]

В тот день я после обеда лег спать, а Л. И. и приехавший из Москвы гость пошли по магазинам за покупками. Чтобы никто не потревожил моего сна, Л. И., уходя, закрыла на ключ входную дверь.

Я выспался и сидел в своей комнате за письменным столом (было около 5-ти часов вечера), как вдруг слышу звонок. Я подошел к двери и спросил: «Кто там?» Женский голос ответил: «Это я». Я снова спросил: «А кто же это «я»?» И женский голос ответил: «Галочка». Я был ошеломлен. Почему?

Дело в том, что Галочка — моя давнишняя добрая знакомая, старый друг и сослуживица, с которой мы, сдвинув письменные столы, просидели друг против друга (работая над переводами в научноисследовательском институте) более пяти лет. Она замужем. У нее две дочери, а с ее мужем у меня тоже прекрасные отношения. Хаживали в гости друг к другу.

И нужно же так случиться, что в последнее время эти прекрасные отношения вдруг испортились. Не стану углубляться в детали (они ни к чему), но между нами произошла размолвка, грозящая превратиться в окончательный разрыв. По существу, основания для такого разрыва были весьма шаткие. Галочка первая это поняла и написала мне примирительное письмо, на которое я ответил в таком же примирительном духе и просил приехать ко мне, чтобы в доброй откровенной беседе восстановить прежние отношения. Письмо к ней я отправил всего два дня тому назад, а Галочка жила далеко, и чтобы к ней добраться по железной дороге, требуется не менее двух суток. И если Галочка теперь оказалась на лестничной площадке второго этажа за моей запертой дверью, то это означало, что она моего письма еще не получила и приехала по собственному почину.