Альфред Брэм – Путешествие по Африке (1847–1849) (страница 2)
«Иди с богом, мой сын!» — напутствовал он его, заставив юношу прослезиться. Брат Рейнгольд провожал его до Альтенбургского вокзала.
Миновав Лейпциг, молодой путешественник встретился со своим принципалом в Вене. Довольно много времени ушло на сборы, необходимые для столь дальней «экспедиции». С некоторым удивлением молодой секретарь «начальника экспедиции» должен был заказать себе в Вене… форму егеря, так как барон намеревался выдавать его на Востоке за своего «главного лесничего» (Forstmeister).
Лишь 5 июля оба члена «экспедиции» прибыли в Триест, где Альфред первый раз в жизни увидел море. Впрочем, к этой коварной стихии он в дальнейшей своей жизни всегда был довольно холоден. 6 июля путешественники погрузились на пароход «Мамудие», который 9 июля доставил их в Корфу. В Афинах путешественники не только основательно ознакомились с археологическими достопримечательностями древней столицы Аттики[6], но успели даже совершить орнитологическую экскурсию в Кератские горы. 29 июля пароход «Imperatrice» доставил их в Александрию.
Не имеет смысла подробно излагать дальнейший маршрут путешествия, описанию которого посвящена предлагаемая книга, мы только отметим его главнейшие этапы и проанализируем самый «стиль» путешествия барона фон Мюллера и его юного «форстмейстера», ибо это во многих отношениях предопределило не особенно блестящие результаты путешествия. Прежде всего барон оказался отчаянным забиякой и в стычках с туземцами без всякой надобности пускал в ход оружие, чем восстанавливал их против себя. Так было, например, во время переезда водным путем от Александрии до Каира.
Далее, оба путешественника с трудом переносили знойный климат Египта и на первых же порах пострадали от тепловых ударов, сильно задержавших их отъезд. В Каире барон решил расширить маршрут своей «экспедиции» и, не ограничиваясь Египтом, сделать попытку проникнуть хотя бы до Хартума. Случай помог обоим путешественникам проделать большую часть этого пути на нильской барке (дахабие) в обществе членов католической духовной миссии, людей, во всяком случае, более уравновешенных и опытных. Однако и здесь барон ухитрился сцепиться с одним матросом барки и чуть не заколол его кинжалом. Члены духовной миссии сошли в Донголе, и остающийся отрезок маршрута — через полупустыню Бахиуду — путешественники проделали на верблюдах, причем по дороге много охотились.
Шестого января 1848 г. они прибыли в столицу Судана — Хартум и прожили здесь до 25 февраля, охотясь в окрестностях города и знакомясь с бытом населения как местного, так и пришлого: хозяев положения — турок, а также египтян и европейцев. Нельзя сказать, что оба члена экспедиции серьезно занимались научным изучением фауны; главной заботой барона было настрелять возможно большее количество птиц и отпрепарировать их в виде шкурок, и он сделал серьезный нагоняй своему «форстмейстеру», приготовившему их только 130 к 8 февраля. Большего он при всем желании не мог сделать, так как, прибыв в Хартум, тотчас же заболел малярией, к которой оказался очень предрасположенным.
В Хартуме путешественникам представился второй благоприятный случай — они смогли присоединиться к опытному путешественнику, английскому геологу Петерику, и проехать частью водой, частью на верблюдах в малоизвестную страну Кордофан[7], лежащую уже в зоне саванн.
Поездку эту надо считать во всех отношениях неудачной: и барон Мюллер, и Брем большую часть времени страдали от приступов малярии и дизентерии. Хотя и на Ниле, и в саваннах они впервые ознакомились с крупными млекопитающими суданской фауны — гиппопотамами, газелями и др., однако по-настоящему на них не охотились, ограничиваясь птицами. Грубость барона по отношению к местному населению привела и в Кордофане к новой стычке, которая могла кончиться плохо. Впрочем, барон ухитрился поссориться и с мистером Петериком. Его неумение ладить с людьми, излишняя доверчивость в одних случаях и необоснованная подозрительность — в других не позволили ему и его спутнику совершить интереснейшую экскурсию в горную страну Такхале, ограничивающую Кордофан с юга и населенную негроидным земледельческим племенем нуба. По дороге туда они встретили несколько погонщиков верблюдов, которые напугали их, рассказав, что негры только что разгромили и ограбили их караван. При таких обстоятельствах барон счел за лучшее не рисковать и вернуться в Хартум.
По словам кордофанцев, жители Нубии[8] были какие-то изверги, с которыми невозможно иметь дело. Между тем, по отзывам позднейших путешественников, это миролюбивый и безобидный народ; их враждебность по отношению к туркам и арабоязычным суданцам объяснялась притеснениями со стороны пришельцев, грабивших и часто уводивших нубийцев в рабство.
Барон и его спутник сделали большую ошибку, путешествуя всюду в турецкой одежде, почему простодушные жители часто принимали их за турок, в которых видели своих угнетателей.
В сущности, неудачной экскурсией в Кордофан вторая африканская экспедиция была закончена. Вернувшись 28 июня в Хартум, Мюллер и Брем прожили здесь до 28 августа, а затем пустились в обратный путь, который проделали целиком по воде, не без риска спустившись по опасным катарактам, или порогам, у Вади-Хальфа. 24 октября они прибыли в Каир, 28 ноября выехали в южные районы Дельты — главным образом на остров Мензале[9], — где удачно охотились до 29 января 1849 г., когда прибыли в Александрию. Здесь Брем распростился со своим принципалом, который, забрав все добытые довольно значительные коллекции, вернулся в Германию подготовлять третью, гораздо более обширную, африканскую экспедицию. Его секретарь и препаратор должен был дожидаться в Египте. Ожидание это очень затянулось. Почти год находился Брем то в Александрии, то в Каире, дожидаясь барона или хотя бы денег от него на прожитье и предварительные работы по организации третьей ученой экспедиции.
Впрочем, любознательный юноша не терял времени даром. Обладая уже сносным знанием арабского языка, он, облачившись в турецкий костюм, охотился в Дельте Нила, бродил по Каиру, знакомился с его памятниками древности и бытом пестрого городского населения. Больше того, пригласив опытного учителя Хаджи Мосселема, он систематически изучал под его руководством арабский язык и переводил священную книгу мусульман — Коран. Многие европейцы считали уже его отступником, переменившим религию Христа на религию Магомета.
Третья африканская экспедиция барона фон Мюллера была задумана в грандиозных масштабах: предполагалось, добравшись Красным морем до Суакина, доехать на верблюдах до Хартума, а оттуда подняться по Нилу до области негров бари, то есть до 4° с. ш. После более или менее продолжительного пребывания среди них и приобщения их к европейской культуре экспедиция должна была повернуть на Запад, «достигнуть Атлантического океана в районе Фернандо-По»[10].
Одним словом, легкомысленный барон взял на себя задачу, которую позднее с большим трудом смогли по частям выполнить такие исследователи, как Сэмюэль Бэкер и Стэнли. Одновременно он добился в Вене, чтобы его назначили «генеральным консулом Центральной Африки». Но когда дело дошло до материальной базы для экспедиции, барон спасовал: вместо 5600 прусских талеров, в которых выражалась составленная Бремом весьма скромная смета экспедиции, барон прислал только 2000 талеров (потом дополнительно 500 талеров), что было явно недостаточно, так как число участников экспедиции сильно выросло: правда, сам барон пока не приехал, обещая быть в Хартуме к июлю, но он пригласил для участия в экспедиции орнитолога (одновременно медика) доктора Фирталера и Оскара Брема, брата Альфреда, которые прибыли в Александрию в ноябре 1849 г., привезя деньги и крайне недостаточное снаряжение. Оскар Брем, хороший энтомолог, должен был обеспечить сборы насекомых и других беспозвоночных, которыми явно пренебрегал его брат.
В качестве технических помощников были наняты два немца, обязанности толмача исполнял турок Али-Ара. Альфред Брем был начальником экспедиции. 24 февраля 1850 г. экспедиция под начальством А. Брема тронулась вверх по Нилу на быстроходной дахабие.
Неудачи и несчастья начали преследовать путешественников почти с первых шагов. Оскар Брем схватил лихорадку, что сильно сказалось на его работоспособности. 8 мая во время купания в Ниле недалеко от Донголы Оскар, не умевший плавать, утонул буквально на глазах брата! Это был страшный удар для Альфреда и непоправимая потеря для экспедиции. Оправившись от тяжелого удара, Брем все же нашел в себе силы доставить своих спутников до Хартума.
Положение участников экспедиции, истративших всю денежную наличность, было поистине плачевно. Не только не прибыл сам хозяин — барон, но от него не было ни денег, ни даже писем! В конце концов через консульские круги распространилось известие, что барон фон Мюллер… обанкротился. Что было делать? Юный заместитель начальника оказался совершенно без средств, в окружении подозрительных авантюристов, составлявших европейскую колонию Хартума.
«Экспедиция» распалась, так как д-р Фирталер отделился от Брема, оставшегося в нанятом им доме с шестью туземцами-служителями. Брем попробовал было обратиться за денежной помощью к итальянцу Никола Уливи, но тот потребовал с него 5 процентов в месяц. Разъяренный юноша схватил его за бороду и избил плеткой из шкуры гиппопотама. Теперь Брем вовсе уже не был тем неопытным юнцом, почти слугой взбалмошного барона, каким он оставался в первый приезд, год назад. Хотя и лишенный средств, он был совершенно самостоятелен, и властность его натуры могла проявляться свободно. К сожалению, он уже усвоил некоторые варварские приемы колониалистов и слишком часто злоупотреблял плеткой из кожи гиппопотама. Не следует, впрочем, особенно удивляться этому — ведь сто пятьдесят лет назад в армиях, во флотах и в школах всей Европы царили телесные наказания, а в крепостной России рукоприкладство считалось естественной формой обращения с крепостными.