Альфред Бестер – Звезды - моё назначение (Тигр! Тигр!) (страница 53)
- Но почему мы не можем идти вперёд все вместе?
- Потому что вы все разные. Вы не лемминги. Кому-то нужно вести - и надеяться, что остальные не отстанут.
- Кому же вести?
- Тем, кто должен... увлечённым, одержимым.
- Выродкам.
- Все вы выродки, сэр. Вы всегда были выродками. Жизнь - это уродство. В этом её надежда и слава.
- Спасибо тебе большое.
- Счастлив служить, сэр.
- Ты спас сегодняшний день. И не только сегодняшний.
- Где-нибудь всегда выдаётся чудесный день, сэр, - проговорил робот. Потом он заискрился, затрещал и рухнул, развалившись на части.
Фойл повернулся к присутствующим:
- Эта штука права; сказал он - а вы не правы. Кто мы такие, любой из нас, чтобы принимать решения за весь мир? Пускай мир сам принимает решения. Кто мы такие, чтобы хранить секреты от мира? Пускай мир знает их и решает за себя. Идём в собор.
Он джантировал; остальные - следом. Район до сих пор был оцеплен, но вокруг собралась колоссальная толпа. Столько опрометчивых и любопытствующих людей джантировало в дымящиеся развалины, что полиция установила защитный индукционный экран. И всё равно озорники и зеваки пытались проникнуть в руины; опалённые индукционным полем, они убегали с жалобным воем.
По знаку Йанг-Йовила поле выключили. Фойл прошёл по горячему щебню к восточной стене собора, от которой ещё оставалось футов пятнадцать в высоту. Он ощупал почерневшие камни, раздался скрежещущий звук, и кусок стены три на пять футов с резким визгом стал открываться; потом заел. Фойл нетерпеливо схватил его и дёрнул. Перекалённые петли не выдержали и рассыпались, панель упала.
Двумя столетиями раньше, когда организованная религия была запрещена, а ортодоксальные верующие всех исповеданий ушли в подполье, несколько преданных благочестивых душ устроили эту потайную нишу и обратили её в алтарь. Золото распятия до сих пор сияло негасимым огнём веры. У подножия креста покоился маленький чёрный ящик из Инертсвинцового Изомера.
- Знак?.. - выдохнул Фойл. - Ответ, который я ищу?
Он выхватил тяжёлый сейф прежде, чем кто-нибудь успел пошевелиться, джантировал сотню ярдов на остатки кафедральных ступеней обращённых к Пятой Авеню и там, на виду у всей толпы, открыл его. Вопль ужаса сорвался с губ сотрудников Разведки знавших о его содержимом.
- Фойл! - бешено закричал Дагенхем.
- Ради бога, Фойл! - заревел Йанг-Йовил.
Фойл вытащил слиток ПирЕ - цвета кристаллов йода, размера сигареты... один фунт твёрдого раствора трансплутониевых изотопов.
- ПирЕ! - выкрикнул он, обращаясь к толпе. - Держите его! Это ваше будущее. ПирЕ! - Он швырнул слиток в гущу людей и добавил через плечо: - Сан-Франциско!
Фойл джантировал Сент-Луис - Денвер - Сан-Франциско, прибыв на площадку Русского Холма; там было четыре часа пополудни, и улицы кишели припозднившимися джантерами-покупателями.
- ПирЕ! - взревел Фойл. Его дьявольская маска налилась кровью и устрашающе горела. - ПирЕ... Он ваш. Заставьте их рассказать вам, что это... Ном! - крикнул он прибывающим преследователям и джантировал.
В толпе оцепеневших от ужаса лесорубов, торопящихся с лесопилок к своим бифштексам с пивом, возникла кошмарная фигура с тигриным оскалом. Фигура размахнулась и бросила фунтовый слиток цвета кристаллического йода в гущу людей.
- ПирЕ! Эй, там, слышите меня, нет? ПирЕ! Хватайте - и без вопросов. Слышите там, вы? Пусть расскажут про ПирЕ, и всё!.
Дагенхем, Йанг-Йовил и прочие, джантирующие за Фойлом с секундным опозданием, услышали:
- Токио. Императорская площадка!
Он исчез за миг до того, как долетели их пули.
В Токио было девять часов пьяняще свежего утра, и толпа утреннего часа пик, собравшаяся вокруг Императорской площадки у карповых прудов, была парализована видом самурая с тигриным лицом, который явился и швырнул в неё слиток странного металла вместе с памятными наставлениями.
Фойл побывал в Бангкоке, где дождь лил как из ведра, и Дели, где бушевал муссон... преследуемый по пятам гончими псами. В Багдаде в три часа ночи его встретили пьяным умилением завсегдатаи ночных баров, джантирующие вокруг света, вечно опережая время закрытия на полчаса. В Париже а потом в Лондоне стояла полночь; шумные толпы на Елисейских Полях и Пикадилли бурлили, как море, от странных действий и страстных призывов Фойла.
Проведя своих преследователей за пятьдесят минут почти полный путём вокруг света, Фойл позволил им настичь себя в Лондоне. Он позволил им повалить себя, вырвать из рук сейф из ИСИ и пересчитать оставшиеся кусочки ПирЕ.
- Для войны осталось достаточно. Вполне достаточно для полного уничтожения... если посмеете. - Фойл смеялся и рыдал в истерическом триумфе. - Миллиарды на оборону, но ни гроша на выживание...
- Ты понимаешь, что ты наделал, проклятый убийца?! - закричал Дагенхем.
- Я знаю, что сделал.
- Девять фунтов ПирЕ разбросаны по миру! Одна мысль, и мы... Как забрать его, не говоря им правды?! Ради бога, Йео, осади эту толпу. Они могут услышать.
- Это выше наших сил.
- В таком случае джантируем.
- Нет! - прорычал Фойл. - Пусть слышат. Пусть слышат все.
- Ты сошёл с ума. Только безумец даст заряженный револьвер несмышлёному ребёнку.
- Прекратите относиться к ним как к детям и они перестанут вести себя как дети. Кто вы такие, чёрт возьми чтобы играть в нянек?
- О чём ты говоришь?
- Прекратите относиться к ним как к детям. Объясните им про заряженный револьвер. Откройте всё. - Фойл свирепо рассмеялся. - Я закончил последнюю в мире конференцию в звёздном зале. Я открыл последний секрет. Никаких больше секретов... Никаких больше указаний детишкам, что для них лучше... Пусть все взрослеют. Пора уже.
- Господи, он в самом деле потерял рассудок.
- Разве? Я вернул жизнь и смерть в руки людей, которые живут и умирают. Простого человека слишком долго бичевали и вели такие одержимые, как мы... необузданные, неукротимые люди... люди-тигры, которые не могли не подхлёстывать мир. Мы все тигры, все трое, но кто мы такие, какое право имеем решать за всех лишь потому что мы одержимые? Пусть мир сам выбирает между жизнью и смертью. Почему мы взвалили на себя такую ответственностью?
- Мы не взвалили на себя, - тихо сказал Йанг-Йовил. - Мы одержимы. Мы вынуждены принять ответственность, которой страшится средний человек.
- Так пусть перестанет страшиться, перестанет увиливать. Пускай не перекладывает свой долг и свою вину на плечи первого попавшегося выродка, который поспешит принять их на себя. Или нам суждено вечно быть козлами отпущения за весь мир?
- Будь ты проклят! - бушевал Дагенхем. - Неужели до тебя не доходит, что людям доверять нельзя?! Они сами не знают, чего им надо!
- Так пусть узнают - или сдохнут! Мы все в одной упряжке. Будем жить вместе - или вместе умирать.
- Хочешь сдохнуть из-за их невежества?! Тебе придётся найти способ собрать все кусочки ПирЕ, не взлетев на воздух.
- Нет. Я в них верю. Я сам был одним из них - до того, как стал тигром. И каждый может стать необыкновенным, езди его встряхнуть, как меня, если его пробудить.
Фойл неожиданно вырвался, джантировал на бронзовую голову Эроса, пятьюдесятью футами выше Пикадилли, и яростно взревел:
- Слушайте меня! Слушайте все! Буду проповедь читать, я.
Ему ответил дружный рёв.
- Вы свиньи, вы. Вы гниёте, как свиньи, и всё. В вас есть многое, а вы довольствуетесь крохами. Слышите меня, вы? У вас есть миллионы, а тратите гроши. В вас есть гений, а мыслей что у чокнутого. В вас есть сердце, а чувствуете пустоту... Вы все. Каждый и всякий.
Его осыпали насмешками, над ним глумились. Он продолжал со страстной, истеричной яростью одержимого:
- Нужна война, чтобы вы раскошелились. Нужен хлыст, чтобы вы соображали. Нужен вызов, чтобы пробудить гений... Остальное время вы пускаете слюни. Лентяи! Свиньи, вы все! Ну хорошо, вызываю вас, я! Сдохните - или живите в величии. Взорвите себя к христам или придите ко мне и я сделаю вас великими. Сдохните, будьте вы прокляты, или идите и найдите меня, Гулли Фойла, и я сделаю вас великими. Я дам вам звёзды. Я сделаю вас людьми!
Он исчез.
Он джантировал вверх по геодезическим линиям пространства-времени в Куда-то и Когда-то. Он прибыл в хаос. Он завис на миг в зыбком пара-Настоящем, а затем рухнул обратно в хаос.
Он джантировал снова, горящим копьём, летящим из неизвестности в неизвестное, и снова рухнул в хаос Пара-пространства и Пара-времени. Он потерялся в Нигде.
Он снова джантировал и снова потерпел неудачу.
Он джантировал в последний раз, и мощь его готовности поверить трансформировала пара-Настоящее его случайной цели в реальность...