Альфред Бестер – Звезды - моё назначение (Тигр! Тигр!) (страница 11)

- Хорошая картинка - главврач обхаживает для меня пациента.

- Мы у тебя в долгу, Саул.

- Всё ещё винишь себя за Пески Тихо, Фриц? Я - не виню. Я не облучу тебе госпиталь?

- Здесь свинцовые стены.

- Готов к грязной работе?

- Хотел бы я знать, за чем ты охотишься.

- За информацией.

- И собираешься для этого превратить терапевтическое отделение в камеру пыток?

- Именно так.

- Почему не использовать обычные наркотики?

- Всё уже испробовано. Бесполезно. Он не обычный человек.

- Это запрещено, ты же знаешь.

- Знаю. Передумал? Хочешь выйти? За четверть миллиона я могу продублировать твоё оборудование.

- Нет, Саул. Мы всегда будем у тебя в долгу.

- Тогда начнём. Сначала - Театр Кошмаров.

Они выкатили бак в коридор и далее - до комнаты площадью в сотню квадратных футов и с мягкой обивкой стен. Это был один из малоизвестных терапевтических экспериментов. Театр Кошмаров появился на свет в результате ранних попыток лечения шизофрении методом шока, с целью заставить больного вернуться к реальности, превратив его воображаемый мир в пытку. Однако связанные с этим эмоциональные перегрузки пациента были признаны слишком жестокими.

По просьбе Дагенхема глава психиатрического отделения смахнул пыль с визуальных 3д-проекторов и подключил все сенсорные проекторы. Он вытащили Фойла из бака, сделали ему стимулирующий укол и оставили на полу. Они убрали бак, выключили свет и ушли в спрятанное контрольное помещение. Оттуда они включили проекторы.

Каждый ребёнок считает, будто его воображаемый мир уникален. Психиатрам же известно: радости и ужасы личных фантазий - общее наследство всего человечества. Наши страхи, ужасы, стыд и вина могут быть переданы от одного человека другому и никто не заметит разницы. Терапевтическое отделение Объединённого Госпиталя записало эмоции на тысячах километров плёнки и сплавило их во всеобъемлющее и всеужасающее представление в Театре Кошмаров.

Фойл очнулся в холодном поту, задыхаясь, так и не поняв, что вышел из забытья. Его стискивали лапы змееволосых кровавоглазых Фурий. Его преследовали, ловили, сбрасывали с высоты, сжигали, сдирали кожу, вытягивали жилы и пожирали. Он завыл. Он побежал. Проектор поля Хоббла в Театре сковал его движения и превратил их в жуткое, медлительное барахтанье в трясине. И какофонию скрежета, визга, стонов, угроз, терзавшую его слух, перекрывал настойчивый голос:

- Где Номад где Номад где Номад где Номад где Номад?

- Ворга, - хрипел Фойл. - Ворга.

Его защищало собственное сумасшествие. Его собственный кошмар создал иммунитет.

- Где Номад? Где ты оставил Номад? Что случилось с Номадом? Где Номад?

- Ворга! - кричал Фойл. - Ворга. Ворга. Ворга.

В контрольном помещении Дагенхем выругался. Главврач, управляющий проекторами, взглянул на часы.

- Минута сорок пять, Саул. Он больше не выдержит.

- Его надо расколоть. Давай сразу финал.

Фойла хоронили заживо, медленно, неумолимо, безжалостно. Его засасывала глубина. Вонючая слизь обволакивала со всех сторон, отрезая от света и воздуха. Он мучительно долго задыхался, а вдали гремел голос:

- ГДЕ НОМАД? ГДЕ ТЫ ОСТАВИЛ НОМАД? ТЫ МОЖЕШЬ СПАСТИСЬ, ЕСЛИ НАЙДЁШЬ НОМАД. ГДЕ НОМАД?

Но Фойл был на борту "Номада" в своём гробу, без света и воздуха. Он свернулся в зародышевый комок и приготовился спать. Он был доволен. Он выживет. Он найдёт "Bopгy".

- Толстокожая скотина! - выругался Дагенхем. - Кто-нибудь раньше выдерживал Театр Кошмаров, Фриц?

- Нет. Ты прав. Это поразительный человек, Саул.

- Мы должны его расколоть. Ну хорошо, к чёрту эту штуку. Попробуем Мегалан. Актёры готовы?

- Всё готово.

- Начнём.

Мания величия может развиваться в шести направлениях; Мегалан (от "Мегаломания") являлся терапевтическим представлением, диагностической техникой для определения и раскрытия конкретного течения мегаломании.

Фойл проснулся в громадной постели. Он находился в роскошной спальне, сплошь в парче и бархате. Фойл удивлённо огляделся. Мягкий солнечный свет падал через решётчатые окна. В дальнем углу застыл лакей, поправляя сложенную одежду.

- Эй... - промычал Фойл.

Лакей повернулся.

- Доброе утро, мистер Формайл. - негромко приветствовал он.

- Что?

- Прекрасное утро, сэр. Я приготовил вам бежевую саржу и лёгкие кожаные туфли, сэр.

- В чём дело, эй, ты?

- Я?.. - Лакей удивлённо посмотрел на Фойла. - Вы чем-то недовольны, мистер Формайл?

- Как ты меня зовёшь, паря?

- По имени, сэр.

- Моё имя... Формайл? - Фойл приподнялся на локтях. - Нет, моё имя Фойл. Гулли Фойл. Так звать меня.

Лакей прикусил губу.

- Простите, сэр...

Он вышел, и через минуту в комнату вбежала прелестная девушка в белом. Она села на край постели, взяла Фойла за руку и заглянула в глаза. Её лицо выражало страдание.

- Милый, милый, милый, - прошептала она, - пожалуйста, не надо начинать всё сначала. Доктор клялся, что ты пошёл на поправку.

- Начинать что?

- Всю эту чепуху про Гулливера Фойла, будто бы ты простой матрос и...

- Я Гулли Фойл. Моё имя - Гулли Фойл.

- Любимый, нет. Ты просто бредил пару недель. Ты чересчур много работал и слишком много пил...

- Был Гулли Фойл, всю мою жизнь, я.

- Да, знаю, дорогой, тебе так кажется. На самом деле ты Джеффри Формайл. Ты... о, к чему я это рассказываю? Одевайся, любовь моя. Тебя ждут внизу.

Фойл позволил лакею одеть себя и, как в тумане, спустился по лестнице.

Прелестная девушка, очевидно обожавшая его, провела его через колоссальную студию, заставленную мольбертами и незаконченными картинами. Они миновали зал со шкафами, столами, посыльными и секретаршами и вошли в громадную лабораторию с высокими потолками, загромождённую стеклом и хромом. Колыхалось и шипело пламя горелок, бурлили и пенились разноцветные жидкости, пахло странными химикалиями. По всему чувствовалось, что здесь проводятся необычные эксперименты.

- Что всё это? - спросил Фойл.

Девушка усадила его в плюшевое кресло у необъятного стола, заваленного бумагами. На некоторых из них красовалась оставленная небрежным взмахом пера внушительная подпись: Джеффри Формайл.

- Все свихнулись, все... - забормотал Фойл.

Девушка остановила его:

- Вот доктор Реган. Он объяснит.

Импозантный джентльмен со спокойными уверенными манерами подошёл к Фойлу, пощупал пульс, осмотрел глаза и удовлетворённо хмыкнул.