Альфред Бестер – Тигр! Тигр! (страница 39)
— Знаю, детка. Мне пришлось его тебе навеять. Я поставил опыт на этом великовозрастном придурке.
— Поцелуй меня.
Он поцеловал ее в лоб.
— Ты быстро растешь, — сказал он с улыбкой. — Ты вчера только и умела, что лопотать.
— Я расту, потому что ты обещался меня дождаться.
— Я обещаю, Барбара. А теперь не могла бы ты подняться сама наверх… или тебя перенести, как вчера?
— Я сама могу.
— Вот и славно, детка. Возвращайся к себе в комнату.
Она пошла к лестнице, аккуратно взялась за перила и преодолела все ступеньки. На последней обернулась, бросила взгляд на Рейха и высунула язык. И исчезла.
Пауэлл пересек комнату, направляясь к Мэри Нойес, вытащил кляп, который ей вставил Рейх, проверил пульс и уложил поудобней на диванчике.
— Первая отсечка, э? — пробормотал он в сторону Рейха. — Больно, но через час придет в себя.
Он вернулся к Рейху и остановился, глядя на него сверху вниз. Его осунувшееся лицо потемнело от гнева.
— Стоило бы отплатить тебе той же монетой, но что толку? Ничему это тебя не научит. Несчастный ты ублюдок… хоть кол на голове теши.
— Убей меня! — простонал Рейх. — Убей меня, или, Богом клянусь, я тебя убью, если только дашь подняться!
Пауэлл поднял парализатор и покосился на Рейха:
— Попробуй немного пошевелить мышцами. Такие блокировки дольше нескольких секунд не тянутся… — Он сел, положив на колени парализатор. — Ты сглупил. Я и пяти минут не провел в дороге, как понял, что это подстава. Конечно, Чуку подговорил ты.
— Сам такой! — крикнул Рейх. — Этика, высокопарные речи, гребаные…
— Она сказала, что из той пушки убили д’Куртнэ, — невозмутимо продолжал Пауэлл, — и это действительно так, но ведь никто не знал, как именно убили д’Куртнэ… кроме тебя и меня. Я развернулся и полетел обратно. Я едва не опоздал. Едва. Попытайся встать. Не может же тебе быть настолько худо.
Рейх не без труда поднялся, с присвистом дыша сквозь сжатые зубы. Внезапно он сунул руку в карман и выхватил оттуда обойму с разрывными капсулами. Пауэлл качнулся вместе со стулом и пнул Рейха пяткой в грудь. Обойма вылетела у того из руки. Рейх упал на диванчик и обмяк.
— Когда ж вы, люди, докумекаете, что щупача застать врасплох невозможно? — проговорил Пауэлл. Он подошел к обойме и поднял ее. — А ты сегодня вооружился до зубов, э? Ты себя ведешь так, как если б настроился подороже продать свою жизнь, а не как свободный человек. Заметь, я говорю
— И как долго еще я буду свободен? — бросил Рейх сквозь зубы. — О невиновности речь не шла. Но о свободе?
— До конца дней твоих. У меня было готово идеальное обвинение против тебя. Каждая улика выверена. Я все проверил еще раз, когда прощупывал сейчас вас с Барбарой. У меня все улики были на своих местах, кроме одной-единственной, и вот эта недостающая развалила все дело: пуфф — и в глубокий космос. Ты свободный человек, Рейх. Мы закрыли дело против тебя.
Рейх уставился на него:
— Закрыли дело?
— Ага. Мы не смогли его доказать. Я сел в лужу. Разоружайся, Рейх. Возвращайся к своим делам. Никто тебя не потревожит.
— Ты врешь! Опять какие-то трюки. Знаю я вас, щупачей…
— Нет. Я сейчас объясню. Я все про тебя знаю… знаю, чем ты подкупил Гаса Тэйта… что ты пообещал Джерри Черчу… где ты нашел инструкцию к игре в «Сардинки»… что ты делал с родопсиновыми капсулами Уилсона Джордана… как ты притворно обезвредил патроны, чтобы обеспечить себе алиби, и снова зарядил каплей воды, сделав смертоносными… До этого момента все шло идеально. Метод и Обстоятельства. А вот с Мотивом нам не повезло. Суд требует объективного мотива преступления, а у меня его нет. Ты свободен.
— Врешь!
— Конечно, я мог бы тебе предъявить за вторжение в мой дом и покушение на убийство… но это как-то несерьезно. Все равно что из детской пукалки стрелять, промахнувшись перед тем из пушки. А ты, впрочем, наверняка бы и от этого обвинения отвертелся. У меня ведь нет свидетелей, кроме щупачки да больной девушки. Я…
— Ты врешь, — прорычал Рейх. — Ты лицемер. Лживый щупач. Предлагаешь мне в это поверить? Предлагаешь и дальше слушать, как ты несешь всякую чушь? У тебя никаких козырей не было, Пауэлл, никаких! Я тебя обвел вокруг пальца по всем пунктам. Поэтому ты начал подбрасывать мне мины-ловушки. Поэтому ты… — Рейх резко осекся и стукнул себя по лбу. — А это, наверно, и есть самая главная, и я на ней подорвался. Ну я идиот… Какой же я…
— Заткнись, — бросил Пауэлл. — Когда ты так разъярен, тебя прощупать невозможно. Что там ты про мины-ловушки нес? Подумай как следует.
Рейх рассмеялся каркающим смехом:
— Можно подумать, ты не знаешь… Моя каюта на лайнере… Мой сейф взломали… Мой джампер…
Почти на целую минуту Пауэлл полностью сфокусировался на Рейхе, прощупывал его, впитывал, переваривал воспринятое. Потом от его лица отхлынула кровь, а дыхание стало прерывистым.
— Боже мой! — воскликнул он. — Боже мой!
Он вскочил и стал мерить шагами гостиную, глядя в никуда.
— Вот оно… Это все объясняет… А старик Моз-то был прав. Эмоциональный мотив, и мы-то думали, будто он дурачится… А тот образ сиамских близнецов в подсознании Барбары… И вина, которой мучился д’Куртнэ… Ничего странного, что Рейх не сумел убить нас у Чуки Фруд… Но… но убийство больше и не имеет значения. Все коренится глубже. Намного глубже. И это опасно… опасней всего, что я мог себе представить.
Он остановился, повернулся к Рейху и пылающим взглядом посмотрел на него.
— Если б я мог тебя убить, — вскричал он, — я бы тебе сам голову открутил, своими собственными руками. Я бы разорвал тебя на куски и подвесил останки на галактической виселице, и вся Вселенная меня бы за такое благодарила. Ты хоть понимаешь, насколько ты опасен? Знает ли чума, как она смертоносна? Сознает ли смерть свои действия?
Рейх непонимающе таращился на Пауэлла. Префект досадливо мотнул головой.
— И чего я к тебе пристал? — пробормотал он. — Ты не понимаешь, о чем я говорю. Ты в жизни не поймешь.
Он отошел к буфету, нашел там две ампулы с бренди и вылил содержимое Рейху в рот. Рейх попытался выплюнуть, но Пауэлл прижал его челюсти.
— Глотай, — бросил он. — Хочу, чтоб ты пришел в себя и выслушал меня. Бутилена хочешь? Тириновой кислоты? Или без наркотиков обойдешься?
Рейх поперхнулся бренди и стал сердито отплевываться. Пауэлл встряхнул его.
— Приди в себя, — сказал он. — Я тебе покажу половину разгадки. Попытайся ее осмыслить. Дело против тебя закрыто. Оно закрыто из-за этих мин-ловушек. Если б я про них знал, я бы и дела открывать не стал. Я презрел бы свое кондиционирование и убил бы тебя. Попытайся это осмыслить, Рейх…
Рейх перестал плеваться.
— Я не смог подыскать мотива для совершенного тобой убийства. В этом и был мой просчет. Когда ты предложил д’Куртнэ слияние, он согласился. Он ответил WWHG. Это согласие. У тебя не было никаких поводов убивать его. Рассуждая объективно, тебе следовало бы приложить все усилия, чтоб он остался в живых.
Рейх побелел. Голова его пьяно закачалась из стороны в сторону.
— Нет. Нет. WWHG. Предложение отклонено. Отказ. Отказ.
— Согласие.
— Нет. Ублюдок отказался. Он…
— Он согласился. Узнав о согласии д’Куртнэ с твоим предложением, я понял, что пропал. Я понял, что до суда дело довести не получится. Но я не пытался подбрасывать тебе мины-ловушки. Я не взламывал твой сейф. Я не закладывал разрывные капсулы. Я не тот, кто на тебя покушается. Он пытается тебя убить потому, что знает: я тебе не опасен. Разрушение тебе не грозит. А этот человек всегда знал то, что мне стало понятно только сейчас: что ты смертельный враг всего нашего будущего.
Рейх попытался заговорить. Он приподнялся с кушетки, слабо замахал руками. Наконец вымолвил:
— Кто он? Кто? Кто?
— Твой старый враг, Рейх… И тебе от него не скрыться. Никогда. Тебе никогда не убежать от него… нигде не спрятаться… и я молю Бога, чтоб ты никогда не нашел от него спасения.
— Кто он, Пауэлл? КТО ЭТО?
— Человек Без Лица.
Рейх испустил нутряной крик боли, повернулся и, шатаясь, побрел к выходу.
15
— Заткнись! — взвизгнул Рейх.