Альфред Бестер – Человек без лица (страница 43)
Рич незаметно для комиссара сделал яростный знак Червилу.
– Говорил же я Пауэлу, что вы невиновны. Но он и слушать не хотел, – продолжал Крэбб. – Даже когда этот чертов агрегат у окружного прокурора сказал ему, что вы невиновны, он и тогда не хотел слушать.
– Значит, компьютер сказал, что я невиновен?
– Ну конечно. Против вас нет никаких улик. Да никогда и не было. И согласно нашему священному Биллю о правах вас самого надлежит защищать от убийцы как любого честного гражданина. Я немедленно этим займусь. – Крэбб грозно направился к двери. – И, думается мне, что теперь-то уж я заставлю замолчать мистера Пауэла! Не уходите, Бен. Я хочу с вами поговорить по поводу вашей поддержки на выборах в сенат солнечной системы.
Дверь распахнулась, потом захлопнулась. У Рича все плыло перед глазами, и ему пришлось сделать усилие, чтобы не упасть в обморок. Три Червила смотрели на него.
– Ну, – тихо пробормотал Рич. – Ну?
– Он сказал вам правду, мистер Рич.
– Обо мне? О Пауэле?
– Да как вам сказать… – Червил замялся, пытаясь поточнее сформулировать ответ.
– Ну чего ты тянешь, стервец? – простонал Рич. – Ты думаешь, у меня нервы железные – все могут выдержать?
– О вас он сказал правду, – быстро произнес Червил. – Следственный компьютер отказался санкционировать возбуждение против вас дела по обвинению в убийстве де Куртнэ. Мистеру Пауэлу пришлось отказаться от расследования, и… ну, словом, его могут даже уволить.
– Это правда? – Рич, пошатываясь, подошел к юноше и схватил его за плечи. – Это правда, Червил? Я обелен? Я могу снова заняться делами? Меня больше не будут тревожить?
– Против вас ничего нет, мистер Рич. Вы имеете полную возможность снова заняться делами. Никто вас не потревожит.
Рич торжествующе расхохотался. От смеха боль в изломанном, избитом теле стала такой нестерпимо острой, что он застонал и на глазах у него выступили слезы. Но он взял себя в руки, миновал Червила и вышел из кабинета. Когда, хромая, но по-прежнему надменный, он ковылял по коридорам управления, окровавленный, грязный, хохочущий и стонущий, он напоминал неандертальца. Для полноты картины не хватало только оленьей туши у него на плечах или торжественно влекомого позади пещерного медведя.
«Для полноты картины мне не хватает головы префекта, – усмехнувшись, подумал он. – Велю набить из нее чучело и повесить на стену. А картелем де Куртнэ набью себе карманы. Тоже для полноты картины. Дайте мне время, и, клянусь богом, я для полноты картины вставлю в рамочку всю Галактику!»
Он миновал стальной портал управления и немного постоял на ступеньках, глядя тяжелым взглядом на залитые дождем улицы, на сияющие светом кварталы увеселительного центра по ту сторону площади, покрытые одним прозрачным куполом, на ярко освещенные витрины магазинов, где уже начиналась оживленная вечерняя торговля, на возвышавшиеся на заднем плане двухсотэтажные башни деловых зданий и связывавшую эти гигантские кубы кружевную сеть воздушных трасс, на мерцающие фары прыгунов, которые, как красноглазые кузнечики, сновали вверх и вниз в темноте.
– И все вы будете моими! – закричал он, воздев руки, словно желая обхватить всю Вселенную. – Все будет моим! И тела, и страсти, и души.
Неожиданно взгляд его упал на высокую зловещую фигуру. Незнакомец переходил площадь, украдкой следя за ним. Рожденная из черных теней, эта фигура блестела, осыпанная, будто драгоценными каменьями, капельками дождя. Она приближалась к нему, безмолвная, страшная… Человек Без Лица.
Раздался придушенный крик. Железные нервы не выдержали. Как высохшее дерево Рич рухнул на землю.
Без одной минуты девять. В кабинете президента Цуна собрались десять из пятнадцати членов Совета Эспер Лиги. Они собрались для того, чтобы обсудить дело чрезвычайной важности. В одну минуту десятого решение было принято и заседание объявлено закрытым. Вот что произошло за эти 120 эспер-секунд.
Часом позже Пауэл пришел домой. К этому времени он написал завещание, расплатился по счетам, подписал нужные бумаги, привел в порядок все свои дела. В Лиге царило глубокое уныние. Такое же уныние встретило его и дома. Мэри Нойес прочитала все, едва он появился в дверях.
Мэри повернулась и побежала вверх по лестнице, оставляя за собой знакомый сенсорный импульс:
– О! Мистер Пауэл, не так ли?
– Он самый. Доброе утро, Барбара.
– Что привело вас сегодня к нашему скромному очагу? – легонько прикасаясь кончинами пальцев к перилам, Барбара снова двинулась вниз, но на последней ступеньке споткнулась. – О-ой! – взвизгнула она. – Пим!
Пауэл подхватил ее.
– Пам, – сказал он.