Альфред Аттанасио – Темный Берег (страница 78)

Из солнца ему пела тень Лары. Только это не было то солнце, которое опалило наковальни скал и лица солончаков. Это было собранное в ком лицо Бога. Это было молчание, которое слушает. Это было всё, что предсказал ему Кавал: шлюз потока вечности, горячий огонь времени, разливающийся по пустоте, и миры создания, катящиеся в его пылающий закат глубиной в миллиарды лет.

И пела тень Лары.

Ровно и без усилий её тёмная песнь охладила его. Сначала он не мог найти Лару, хотя тень её души покрыла все вокруг. Пока он не глянул вверх, он не видел, что её песнь сходит к нему из первого солнца. Она плыла в Извечную Звезду, ослепительно сияя над ним, навсегда и бесконечно оставаясь вне его досягаемости.

Риис заметался в горячечном горе. Он бежал сквозь проклятые земли, желая подняться вверх и лететь к ней. Он бежал, пока не кончились силы. Тогда он упал и стал умирать на этой странной планете.

В своём безумии он завернулся в кожу из света, чтобы спасти себя, идти дальше и найти свой путь к Началу и к Ларе. Он защитил покрытые волдырями голову и плечи голубым мехом. В тотемическом стиле лесов тех мест, где учил его Кавал, он последнюю свою магию извёл на то, чтобы придать себе кошачьи очертания, усилив человеческие возможности звериной мощью.

И поскольку он — обезумевший, отчаянно желающий выжить — извёл всю свою магию на создание новой сущности, он вложил в это всё, что у него было, в том числе силу своей памяти.

Дым Чарма Кавала поднялся и отлетел, и Джиоти обменялась с чародеем встревоженным взглядом.

— Он даже без меток зверя выглядит опасным, — сказала Джиоти, нервно глядя на гибкие, атлетические контуры юноши, сдержанно, но явственно отмеченного ритуальными шрамами и магическими татуировками на точках силы. — Он нам станет помогать, когда очнётся?

— Нет, Джиоти, — спокойно поглядел на неё Кавал. — Это мы должны будем ему помочь.

6. ЗВЕЗДЫ У НАС ПОД НОГАМИ

Риис очнулся без Чарма, полный страшных воспоминаний Тёмного Берега. В колодец дневного света искристо падали капли дождя. Ткань Небес нависала неясными тенями, мелькали стрекозы, высились дождевые нити.

«Ирт!» — понял он с трепетом. Он поднялся к первому миру Творения, к истоку, откуда началась магия.

Он сел, прищурился на старика и веснушчатую женщину, полную красоты Чарма, склонившуюся над ним… — Джиоти, он — в виде Котяры — уже отдал ей своё сердце.

Она глядела на него пламенным взором, желая, чтобы он вспомнил узы судьбы, объединившие их над мечом Таран, объединившие, чтобы найти её брата или погибнуть. На вопрос в её глазах могла ответить только любовь.

На его лбу собрались морщины — он вспоминал свою жизнь в образе Котяры.

Но сейчас он был Риисом. И ещё была Лара.

Лара. Где она?

Он больше не слышал тёмной песни тени её души.

— Чтобы услышать её снова, тебе придётся подняться на Календарь Очей, — пояснил Кавал. Изборождённое морщинами лицо было скрыто дымным светом.

Риис вздрогнул, поняв, что старик и Джиоти слышат его мысли. Его разум плавал в дыме Чарма, отходящем от него. Когда же синий туман рассеялся, исчезла и телепатия. Сразу же пришло твёрдое знание, что эта высохшая мумия в витках мишуры и есть его бывший учитель, гость с магического Ирта, который пришёл на Тёмный Берег очищать алхимическое золото. Он вгляделся в старика, пытаясь увидеть Кавала, которого когда-то знал.

Чародей помог ему, намотав на себя дым Чарма, как кожу из света, показавшую его без бороды, рыжеволосым юношей с повелительным лицом.

— Ты!

— Да, Риис. — Кавал глядел на него со столь презрительной усмешкой и высокомерной надменностью. — Мы снова вместе — после всех этих дней.

Риис нахмурился сильнее:

— Где Лара?

— Мертва, — ответил Кавал, презрительно шевельнув ноздрями. — Ты это знаешь. Ты сам утопил её душу.

— Она деформировалась. — Риис чувствовал, что говорит из самой своей глубины, из глубины своей и прошедшего. — Она бы осталась страдать.

— Разумеется. — Молодой и сильный голос Кавала звучал невозмутимо. — Ты поступил правильно.

— Нет. — Риис уже был не хмур, а мрачен. — Нет. Вот почему я здесь. И ты тоже, я думаю. Мы поступили неправильно, Кавал. Нам не следовало делать её ведьмой.

— Меч Справедливости обоюдоострый, старый мой друг, — напомнил Кавал с надменной улыбкой на красивом бесстрастном лице. — Разве лучше было бы для Лары утонуть в наводнении беспомощным младенцем? Или мы должны были бросить её потом, когда она могла бы погибнуть, выбрав смерть по своему усмотрению?

— Хватит! — Риис прижал руки к глазам.

— Никогда не бывает «хватит»! — крикнул Кавал, его кожа из света рассыпалась туманом. Снова став высохшей оболочкой своей прежней сущности, чародей продолжал дрожащим голосом: — С мёртвыми никогда не бывает «хватит», я тебя этому учил. Ты должен был понимать, что искать нечего. Ты знал, что такое тень смерти. Ты знал, что, если заслушаешься, потеряешь собственную душу. Ты даже пытался напомнить это мне. И ты это помнишь, я знаю. Я там был.

Риис опустил руки и поднял на Кавала печальный взгляд.

— Аара — лишь эхо более высокой любви. — Чародей паучьей рукой показал на Джиоти. — Что ты чувствуешь в сердце своём к этой женщине, к Джиоти, чью жизнь ты вернул, чья душа коснулась твоей? Ведь ты понимаешь? Между вами узы Чарма. Для неё это тоже эхо более высокой любви, за порталом Извечной Звезды.

— Там, куда ушла Лара, — шепнул Риис, вглядываясь в себя открытыми глазами.

Кавал заботливо положил руку на плечо ученика:

— Если ты пожелаешь её отпустить.

— Лара мертва, — нетерпеливо заговорила Джиоти. — А мой брат ещё жив. И он страдает во Дворце Мерзостей, пока вы тут рассуждаете.

Риис встал, увлекая за собой Джиоти. С обнажённым торсом, в вельветовых штанах и поношенных сапогах, он стоял, точно как Котяра, но полностью в образе человека, и казался куда более уязвимым.

— Пойдём за твоим братом.

— Погоди! — Кавал с усилием встал, ухватившись за Рииса. — У тебя нет Чарма.

— И Чарм не может причинить мне вреда. — Риис поддержал шатающегося чародея и мягко проговорил: — Я помню все, чему ты меня учил, Кавал. И я знаю, где я. На Ирте я человек другой породы.

Кавал поспешил охладить его:

— И всё же ты уязвим для физического нападения. Если не будешь осторожен, можешь стать мертвецом. Риис высвободился из сжатых пальцев старика.

— Я не дурак.

Кавал вздрогнул от холодного дуновения зловещего предчувствия, пронизавшего его до костей.

— Во Дворце Мерзостей есть и ужасы и кроме змее демонов.

Джиоти вскинула оружие.

— От этих ужасов отобьёмся моим ружьём.

— Врэта защищает Ралли-Фадж. — Кавал нервно теребил бороду. — Он — беспощадный колдун и очень сильный. Я должен идти с вами.

— Нет, — решительно сказал Риис. — Мы вместе должны починить то, что вместе сломали. Я прекращу этот разгром Ирта. А ты закроешь Дверь в Воздухе. Да, я помню, как проходил в этот портал, — и точно помню, что не закрыл его за собой. Ты думал, что не рассказал мне об этой двери, но я все равно знал. Я был более внимательным учеником, чем тебе казалось, Кавал. Я знал, что дверь должна быть закрыта. Но я слишком быстро в неё упал. И теперь ты должен пойти и сделать то, чего не сделал я. Иди, чтобы этот ужас никогда не повторился.

— У меня нет силы подняться на Лестницу Ветра, — вяло сознался чародей.

— Найди в себе силу, Кавал, — потребовал Риис. — Пойди в Сестричество, если надо, и пусть они тебе помогут. Только ты и я можем найти эту дверь в пустоте. Один из нас должен пойти и закрыть её, чтобы не было больше змеедемонов.

Кавал поднял руки, цепляясь за компромисс:

— После Врэта мы отправимся туда вместе.

— Нет, старик. — Суровые складки на молодом лице Рииса выступили твёрже. — Я не буду более подчиняться твоим командам. После Лары — нет. Я поднялся сюда, чтобы все исправить. На этот раз ты будешь повиноваться мне.

Кавал слабо заморгал. Он знал, что юный волшебник с Тёмного Берега прав. Три слепых бога ему уже это объяснили. В том приступе безумного раскаяния в содеянном он сделал, он увидел наконец неизбежность Справедливости.

Случай, который принёс его в мир Рииса и Лары, Смерть, которая освободила его, — всё это должно быть теперь уравновешено Справедливостью. А для него это значит — принять все последствия своего посещения Тёмного Берега.

— Это и к лучшему, — произнёс Риис, радуясь согласию, которое прочёл в глазах бывшего наставника. — Подумай. Если ты не справишься, я поднимусь по Лестнице Ветра и сам закрою дверь. А если ты сможешь, а у меня не получится убить Врэта, то хотя бы дверь будет закрыта, и Худр'Вра не сможет призвать к себе новых монстров. В своё время объединённые доминионы свергнут его и истребят последних змеедемонов.

Кавал стоял бледный, недвижимый, почти невидимый среди пыльных лучей серого штормового света.

— А если не получится у нас обоих? Риис печально улыбнулся:

— Тогда мы полной мерой заплатим кровавый долг за Лару.

Джиоти уже взобралась на сломанную стену, огораживающую развалины, и Риис устремился за ней, ни разу не оглянувшись. Он не испытывал сострадания к Кавалу, так жестоко изъеденному временем. Он только надеялся, что старый чародей всё же найдёт способ закрыть дверь.

Без чармового тела карабкаться было тяжело. Риис с трудом влез по груде камней на высокий карниз, где ждала его Джиоти. Оскользаясь на разбитых камнях, он с тоской вспоминал свои кошачьи рефлексы.